Сон

Это дом моего детства. Дом, в котором я росла, в котором потихоньку познавала жизнь. Дом, в котором умерли мои дедушка и дядя. Это дом, который всегда казался мне полным загадок, каждый его уголок был переполнен волшебством. Дом, в который я не возвращалась уже более 5 лет. И вот сейчас снова стою перед железными воротами, не решаясь войти. Все воспоминания нахлынули волной, не давая сдвинуться с места. Тоска по прошлому переполняет мое сознание. Ноги подкашиваются, дыхание сбивается и сердце готово выбить грудь. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и решительно открываю их. Когда мне сообщили, что бабушка переезжает и собирается продавать дом, сразу же приехала сюда и купила его сама. Все отговаривали от такого необдуманного поступка, ведь содержание такого жилья требует немало затрат, в том числе и денежных. Но разве я могла позволить такой ценной для меня вещи перейти к другим людям, которые полностью ее изменят? Ни за что. По крайней мере сейчас я не готова сделать это. Перед тем как зайти в дом, решила пройтись по двору и оценить обстановку. Задний двор был таким же как раньше, разве что садом никто не занимался и там совершенно ничего не цветет. За ним видно сарай, которому требовался ремонт, возможно даже капитальный. Кажется, его не чинили с тех пор как построили, еще до моего рождения. Пока я стояла в раздумьях, подул прохладный ветер и вернул меня в реальность. Еще раз окинув взглядом это место, развернулась и пошла к двери. Уже около нее вспомнила, что забыла сумку с ключами в машине и хлопнув себя по лбу, вернулась за ней. «Пора прекращать витать в облаках, иначе скоро имя свое забуду» - пронеслось в моей голове, по пути обратно. Открыв дверь я на секунду опешила, но быстро спохватилась. «Так давно не была здесь, что совсем забыла про прихожую» - грустно усмехнулась своим воспоминаниям и пошла дальше. Вижу две двери на входе и сразу же вспоминаю, как в детстве пряталась тут от родителей, когда мы собирались домой. Коридор выглядел довольно пусто, без вещей его жителей. Я разулась, повесила свою джинсовку и прошла налево, на кухню, помыть руки. В этой кухне мне всегда нравился простор. А этот стол посередине был с очень острыми углами, и дедушка решил их спилить и округлить. Сама я конечно этого не помню, он умер, когда мне было всего 6 лет. Это меня и печалит больше всего. Утраченные воспоминания о таком дорогом мне человеке. Как бы это не звучало, помню только как сильно его любила и как он умер, а больше ничего. Внезапно мне стало очень смешно. Справа от двери стояли кошачьи чашки и в детстве я постоянно таскала сухой корм у бедного создания. Меня постоянно ругали за это, но все равно сильно смеялись. Думаю, кошка не сильно любила когда у нее воруют еду. «Надо осмотреться перед тем, как начинать разбирать все вещи» шепчу, разворачиваясь к двери. В коридоре под лестницей дверь, ведущая в чулан, который еще в маленьком возрасте всегда пугал. Даже сейчас, лишь взглянула на нее и не решилась открыть. «Какая глупость. Как можно бояться какого-то чуланчика? ... Ладно, видимо можно. Там буду разбирать только с подругой». Сразу же в голову приходят детские кошмары, не дававшие покоя долгое время. Когда умер дедушка я очень тяжело это переживала. На почве этого участились кошмары. Самый яркий был связан с этим чуланчиком. Он всегда пугал меня и в детской голове сложились эти, казалось бы, совершенно несовместимые, кусочки мозаики. Каждый раз в этом сне я заходила в эту комнату и видела шкаф. Обычный шкаф. Но когда двери открывались, на меня смотрели безжизненные глаза самого дорогого человека. Жуткое зрелище. Всегда после этого просыпалась в холодном поту и слезах. В довесок ко всему, мне казалось, что его убила бывшая жена, что с реальностью совершенно никак не связано. Однако и то, что он оказался не родным по крови, тоже сплелось со всеми переживаниями. Но хватит о плохом, пора идти дальше. А дальше зал. Комната в которой сделал свой последний вдох дедушка. Думать о хорошем дается с трудом. Я трясу головой, пытаясь отогнать дурные мысли и, когда это наконец удается, иду дальше. Следующей комнатой оказывается ванна с небольшим бассейном. Здесь мы с братом любили играть и купаться. Это было беззаботное время, вызывающее лишь улыбку. Кстати, если постучать по трубам, которые ограждены забавной дверью, то на втором этаже будет стоять ужасный шум. Нас всегда ругали, когда мы так делали. Переставали ли мы? Нет. Я ставлю синюю зубную щетку и свою любимую фруктовую пасту возле потрепанной временем ванны. Остальные принадлежности можно будет разложить позже, а пока хочу пройтись по дому. Хотя, постояв несколько секунд, все же решаю умыться после долгой дороги. Со свежим лицом и думается легче. И все-таки я направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Теперь, поднявшись на три ступеньки до следующей площадки и подняв руку, уже достаю до верхней части, которая по сути является полом второго этажа. Деревяшки прохладные и очень приятные на ощупь, так что невольно задерживаюсь в таком положении еще немного. Я смотрю на лестницу и улыбаюсь. Когда-то мы скатывались с нее сидя, а поднимались на четвереньках. Затем пролазили через перила сразу на пол, не преодолевая остаток ступенек. Один раз я даже упала с самого верха и сильно испугалась, хотя больно и не было. С тех пор осторожничала каждый раз, когда спускалась. Сейчас в голову пришла очередная глупая идея, так что ставлю руки на ступеньки ползу наверх. Голова, к сожалению, уже не помещается меж узких деревянных столбцов, поэтому ползу дальше. Я села на пол и засмеялась. Чувствую себя как в детстве, легко и беззаботно. Правда встать также легко не получилось, резко хрустнули колени. Мне снова стало смешно. Вроде не старая, а уже разваливаюсь. На всякий случай немного хрущу спиной и иду дальше. «Так, а куда теперь? Пойду наверно в эту спальню, она как раз отдельно от остальных.» Когда-то тут жили мои бабушка с дедом, потом он умер, а бабушка переехала. С тех пор комната изменилась, и я уже не помню какой она была раньше. Сейчас здесь стоит большая кровать и огромный шкаф. В детстве я пересмотрела там все вещи в поисках, принадлежавших моим дяде и деду. Так ничего и не нашла. Медленно провожу пальцами по стене. Старые обои мне нравились гораздо больше. Первая мысль была найти похожие и переклеить, но сразу же ее отмахиваю. Нет, я хочу сделать все под свой вкус, а они, откровенно говоря, не вписываются в образ из моей головы. На выходе в глаза бросается старая люстра. Она лежит на тумбочке, стоящей на балкончике. Точнее так я его всегда называла, ведь по сути он над лестницей, как балкон, только дома. В детстве не очень любила этот угол дома, боялась, что там водятся большие пауки. Зато очень любила люстру. Всегда казалось, будто она сделала из настоящих кристаллов, которые великолепно переливаются на солнце. Когда один кусочек отвалился, сразу же потащила его в садик хвастаться, но кто-то его украл. Дети такие жестокие, мне было очень обидно. Однако, идем дальше. Воспоминания, связанные со следующей комнатой, отдаются тупой болью в душе. Сейчас она абсолютно пустая, а раньше в правой части стояла кровать, стол и телевизор. Или это был ноутбук? Однажды я не могла долго уснуть и пришла к дяде, который как раз жил там., и легла рядом с ним. Затем он спросил меня: «Ты считала до ста?». Я кивнула. «Вслух?». Опять кивок. «Давай еще раз». «1,2,3,4,5, 6…» После этого короткого разговора я уснула без задних ног, а утром Миша рассказал, что я всю ночь складывала на него локти, потом он убирал, а затем заново. И так раз за разом. Это греет мне душу. Он был ненамного старше меня, но все равно любил. А я так ужасно поступила с ним. Мне опять становится тяжело на сердце, и я подхожу к окну. Сложив руки на груди, устремляю свой взгляд вдаль. Кажется, сейчас я ничего не замечаю. Меня переполняет тоска и сожаление. По правой щеке медленно поползла слеза. Стараюсь отвлечься от грустных мыслей и вдруг знакомые очертания возвращают меня к реальности. Вдалеке виднеется прекрасный дом. Он похож на дворец из сказки. Так мы с братом всегда думали. Правда еще мы думали, что это может быть тюрьма, но замок звучит красивее. Мне хочется еще долго стоять, обняв себя за плечи и ни о чем не думать. Я задерживаюсь в таком положении еще на некоторое время, затем все же иду дальше. Левая часть этой комнаты совершенно никак не отзывается в памяти, поэтому, просто окинув взглядом пустое помещение, выхожу. Чем дальше я продвигаюсь по дому, тем печальнее становятся воспоминания, тем сильнее мне хочется расплакаться. В следующей комнате сразу вижу диван и портрет моего дяди на стене. На фото он маленький мальчик, а сейчас уже взрослый мужчина с двумя прекрасными дочками. Возле другой стены стоит шкаф с книгами. Их просто огромное количество. В дальней дверце спрятан проигрыватель и виниловые пластинки дедушки. Нашла я их, когда мне было 18 лет, вместе с некоторыми записками и почетными грамотами. Это было очень неожиданное открытие, тогда впервые увидела эти черные диски. Конечно больше всего меня порадовали пометки, оставленные рукой родного человека. На самом деле, мы с братом единственные, кто до сих пор цепляется за эти воспоминания, но с моей тоской это все равно не сравнится. Поэтому я всегда искала в доме что-то неизведанное, а он просто меня поддерживал. В ближайшей дверце была коробка с детскими рисунками и фотографиями этой семьи. Однако сейчас я их не нашла, видимо бабушка забрала их с собой. Стекла покрыты небольшим слоем пыли, так что остается след, оставленный моими пальцами. Все же я подхожу именно к той дверке, которая часто мне снилась. За ее стеклами стоят два портрета, очень похожих друг на друга людей. Это и есть мои дядя Миша и дед Валера. Я кладу голову на деревяшки и начинаю тихо плакать. Как же я по ним скучаю. Мне так больно от этого. Каждый раз спрашиваю себя, каким бы я выросла человеком, если бы остался жив мой добрый Миша и строгий дедушка. Увы, никто этого никогда не узнает. В год, когда мне исполнилось 19 лет, меня начали тревожить частые сны о них. Сюжет всегда был одинаковый. Я приходила к этим фотографиям, плакала и просила знак. Затем ветром покачивало сначала правую дверцу, со стороны дедушки, а после и левую, со стороны Миши. Тогда я понимала, что они всегда со мной и начинала плакать еще больше, но уже это были слезы не только печали, но и радости. Но был и еще один сон. В нем дедушка возвращался домой. И все были в шоке, и только я всегда верила, всегда ждала, когда он вернется. Просыпаться после такого всегда было сложно. Осознание того, что это просто плод моей фантазии больно давило. Внезапно подул ветер. Я испугалась. Если бы дверцы были открыты, они бы пошатнулись, прямо как в моих мечтах, но почему-то я испугалась и вышла из комнаты. Мне предстоит войти в последнюю, самую жаркую комнату, крайнюю из тех, которые видел мой дядя. В целом это было самое захламленное помещение. Сколько себя помню, она всегда была сродни небольшому складу вещей. Самым приметным здесь были трубы, уходящие вниз, в ванную комнату. Они ограждены красивой, но старомодной решеткой, в форме маленьких арф. Эта комната уже была частью пристройки, которую сделал дедушка. Он не знал, чем станет его творение для родного сына. Миша был одним из самых младших в этой большой семьи. У моей бабушки было две дочери, а у дедушки одна дочь и два сына, когда они поженились. На тот момент Миша был самым младшим из всех. Спустя несколько лет родился их общий сын, мой дядя Слава, и это место стало уже его. Рос Миша обычным мальчиком, он не был отличником в школе, не отличался примерным поведением, в общем как и все ребята в его возрасте. Однако в его семье все были военными. Славу отправили учиться в большой город еще в 4 классе. Гриша уже служил в армии, а Миша был обычным. Может это все оставило след на его сердце. Однажды, незадолго после смерти дедушки, я узнала, что он не был мне родным. И вот, когда Миша сказал мне что-то сделать, в ответ он услышал из детских уст: «Ты мне даже не родной дядя». Бабушка и мама начали ругать меня, а я отказывалась извиняться. Даже не помню, попросила ли я в итоге прощения или нет. Это то, о чем я жалею больше всего. Мне хочется извиниться перед ним, но уже слишком поздно. После смерти отца, думаю, ему пришлось нелегко. Это тяжелая потеря, с которой он пытался справиться как мог. Миша связался с наркотиками. Мама запрещала пускать его к нам домой, а я не понимала, почему нельзя пустить любимого дядю в гости. В один из дней он принес мне большого красивого зайца, а младшей сестренке резиновую уточку. Этот подарок до сих пор со мной. Однако я все же была маленьким ребенком. Нос у моего зайчика постоянно хотел отвалиться и потеряться, но мы всегда чинили его. Как не сложно догадаться, в конце концов он потерялся. И Миша умер. Еще одна потеря близкого человека. Я приняла всю вину на себя, ведь я так его обидела однажды, да еще и потеряла нос игрушки. Ведь Миша повесился, то есть фактически перестал дышать, и заяц тоже больше не мог дышать. И все эти переживания прятала глубоко в себе, никому не рассказывала. Уже позже, не помню на сколько, узнала, что у Миши была любимая девушка. Когда она беременная лежала в роддоме, он писал ей милые записки. А она его послала и сказала больше не появляться. Но конечно никто не может знать, что стало последней каплей в море его страданий. Никакой записки, ничего. Он просто пропал из жизни всех, пропали его вещи. А через три дня старшая сестра нашла синее тело, висящее под потолком на чердаке в этом самом доме. Долгое время ее преследовал призрак этой истории. Садился с ней на диване и обнимал за плечи, ходил за ней на кухню и следовал по дому. Но прошло уже много лет, боль утихла, воспоминания потускнели, и мы лишь с легкой улыбкой думаем об ушедших. Я смотрю на лестницу, ведущую на чердак, но не решаюсь подняться. Так что просто спускаюсь вниз и начинаю перетаскивать свои вещи в дом.