Take a sun to your life.

Он был в апатии.. Знаете, когда ты привык быть успешным, привык быть идеальным, привык быть тем самым "сын маминой подруги", привык быть тем, кому искренне всегда везёт, и всё идёт именно так, как тебе и надо. Ты либо перестаёшь волноваться и слепо веришь, что так и будет дальше, либо ты превращаешься в сильнейшего тревожника, который лишь ждёт, когда на него в один момент обрушатся абсолютно все проклятия мира. Что же стало с Чонгуком? Юноша выдыхает через рот, не открывая глаза. Прислушивается к звукам, к тишине дома, и переворачивается на другой бок. В какой момент его успешный успех отошёл? Взял все свои вещи, собрал в огромный чемодан и счастливой, весёлой походкой ушёл в закат. Забрал каждую частичку, каждую пылинку, оставив после себя пустое ничего. Чёрную дыру. Наверное, в классе восьмом он сделал ошибку, когда перешёл в другую школу с углублением в языки. Или в классе десятом, переведясь на домашнее обучение. Непонятно, какой именно выбор привёл к тому, что он оказался в этой точке невозврата. Потому что выбора было много, его родители, например, хотели, чтобы он стал юристом, ведь это прибыльно и всегда будешь подкован в статьях, никто не сможет обвести вокруг пальца и оставить ни с чем. Бабушка с дедушкой были категорически против, мол, сами юристы и сына туда же приплели, лучше пусть будет тем, кем пожелает. А чего хотел сам Чонгук никому не было известно. Особенно самому парню. Смотря на родителей, которые были довольны своей профессией, которые самостоятельно пошли заниматься, учиться и отдаваться этому всей душой, становилось невероятно грустно. Чон хотел также. Что мама, что отец всегда рассказывали, как они познакомились на втором курсе университета на факультете юрисдикции. Они ненавидели друг друга, были теми, кто боролся за оценки. Отец всегда был лучше матери в учёбе, каждая их пара заканчивалась спорами. А как только преподавателям надоели их постоянные разборки о том, кто лучше, они выгоняли их с аудитории, чтобы дать остудить свой пыл друг на друга. И, возможно, если бы не эти моменты, когда они с горячим сердцем оставались в пустом коридоре, пылая ненавистью, однажды бы не заговорили, узнавая друг друга по мелочам, то может быть, сейчас какой-нибудь Чон Чонгук не лежал бы в чистой ненависти к себе. Поистине идеальная история любви. И роста личности. Возможно, в будущем. Юноша потирает нос, морщясь и медленно открывая глаза, потому что слишком ярко. Разглядывает стену перед собой: различные рамки с множеством фотографий маленького Чона, когда он ещё выигрывал олимпиады, конкурсы; был лучшим в плавание, в тхэквандо, в футболе, даже в танцах, где было столько талантливых девушек, от которых не оторвать взгляд, он был первым (в категории парней 12-14 лет, конечно); вот справа от стола висят медали, рядом на полке, которую он не протирал около нескольких месяцев, стоят пыльные старые кубки, а где-то в столе в огромной сине-белой папке хранятся различные грамоты. Столько прожитых лет, столько побед, столько участия в жизни школы, столько усилий, столько удачи, а смысла оказалось ноль. Чон лениво переворачивается на спину, дабы скрыть с глаз тоску с самого утра. Ну как утра. Сейчас, судя по тому, как ярко и резко врывается солнце из-под тёмных штор, часов двенадцать дня. Юноша поднимается с кровати, оглядываясь: кровать из белого дерева стоит в самом углу; напротив рабочий стол из того же материала, на нём: компьютер, который он как-то собрал сам (как и всё в этой комнате), тетрадки и книжки с учебным материалом, ручки, карандаши, фантик от конфет, кружка с недопитым кофе и небольшой слой пыли; в углу - противоположном от кровати - кресло-качалка, на которой валяется джойстик, а чуть правее от неё шведская стенка, правда, Чонгук забил на её существование уже как месяца два-три после окончания школы, обтянув её грязными футболками и полотенцем. Рядом с выходом из комнаты, находится дверь для гардеробной. Иногда его друзья путают выход с комнатой для одежды, да, юноша был истинным планировщиком. Он незаинтересованным взглядом обводит бардак и выходит с комнаты, сразу забегая в ванную. С тяжёлым вздохом осматривает своё лицо, замечая тёмные круги под глазам, сухие губы, потухший взгляд. Усталость. Весь его вид, буквально, кричит о его самочувствие и это ужасно непривычно. Чонгук правда никогда не был таким...безжизненным что ли. Да было множество ситуаций, когда жизнь ставила на колени, раком, сраком, но эта ситуация прошибает насквозь, ставит на край высочайшего на планете Земля обрыва, откуда, сквозь облака и туман, не видно дна пустоши, где совсем скоро окажется его тело. Чон лениво протирает лицо, мельком чистит зубы, рукой расчёсывает волосы и идёт на кухню. Никого нет. Только он и одиночество. Почему же меланхолия посетила сердце молодого парня? Чонгук не смог поступить. Вот так, да. Казалось бы в чём проблема? Можно в другое место поступить, можно подождать год, в этом нет ничего страшного, но нашему идеальному Чонгуку..к сожалению, так не казалось. Внезапная мелодия в тишине дома пронзает уши юноши, который закрывает холодильник и хмурится, проходя в комнату. - Что такое, Джин-хён? - прочищает горло, пытаясь спрятать нотки раздражённости в голосе. Чонгук не совсем понял, откуда они взялись. Возможно, то, что его прервали на акте жёсткого самобичевания повлияло. Хотя он собирался поесть, это тоже как вариант. - Чёрт, Чон, мы не созванивались около двух недель, а я уже слышу "чувак, сделай дело, съебись"! - восклицает наигранно недовольно в трубку, вызывая неловкий смешок. Что ж, он и не сможет отрицать свою вину за этот тон. - Я просто..не выспался. - А я просто решил узнать не умер ли ты. - Какова честь! - криво усмехается, поддерживая правым плечом телефон, пока роется в поиске чего-то съедобного. Сокджин всегда такой: он забавный, взбалмошный, немного слишком гиперопекающий, но всё ещё понимающий, а временами грозный и взрослый. Именно взрослый. - А ты думал, я только пиздеть умею? - о, да, это он тоже любит. Его не заткнуть. - Каждый раз удивляешь, брат. - находит яйца, молоко и огурец. Пп завтрак будет. - Чонгук! - он хихикает, чувствуя улыбку у старшего. Передвигается по кухне, уверенно мешая ингридиенты на омлет, добавляя щепотку соли, нарезая огурец на дольки и ставя сковородку на плиту. - Не хочешь сегодня выйти? - интересуется, копошась в с какими-то бумагами на фоне. Чон на секунду задумывается, втыкая в стену. Он не выходил на улицу длительное время, игнорируя Джина и своего брата. Что Джин, что Хосок пытались вывести его из состояния нестояния. Хосок не был идеальным в отличие от своего младшего брата, родители всегда говорили, что они противоположности, Хосок был старше, но учился хуже, Чонгук был младше, но был идеальным. Повлияло ли это на их взаимоотношения? Да. Постарались ли они справиться с этим барьером? Тоже да. Удачно? Относительно, да. Сначала у них и правда были из-за школы и отношения родителей к ним ужасные, они часто дрались и Хосок часто задирал Чона, но со временем утихомирились и вроде как стали действительно близки. Старший Чон пинал Чонгука хотя бы просто из дома во двор, а Джин ожидал, когда процесс "мариновки" пройдёт, и он сможет после Хосока сделать свой выпад, обезоружив младшего Чона. Сам Чонгук понимает, что зарылся в своих чувствах, в коконе из титана, но выбраться пока не может. Или не хочет. Чувствует резкое давление в голову, учащающийся пульс и пробирающую дрожь - ненависть, которую он так старательно пытался спрятать, хотя бы на завтрак и разговор с Джином, вновь пробивается тёмными струями через маленькие щели в броне. Даёт слабину. Это плохо. Юноша слышит лишь звон в ушах, когда в глазах стоит пелена из слёз, а чувства обостряются. Ощущения словно он в зыбучих песках, которые прямо в эту секунду накроют его с головой. Эта чёртова вина перед родителями, ведь не оправдал их ожидания, перед Хосоком, который терпел все детство подколы, ведь не такой "идеальный", перед бабушкой и дедушкой, которые верили больше, чем самые верующий в Бога на планете Земля люди, перед собой, в конце-то концов, потому что так хотел, так старался и вот оно. Ничего из того, о чём он мечтал не вышло. - Чонгук, ты тут? - он откашливается в кулак, пытаясь сделать глубокий вдох и прийти в себя. - Да, да я тут, прости, завтыкал. - Сокджин хмыкает в трубку, не скрывая волнения в голосе. - Подумай об этом до вечера, но знай, что мы рядом, хорошо? - Старший снижает тон, словно это только их секрет, пытаясь передать свои чувства: волнение и боль. Юноша сжимает губы в тонкую полоску от стыда. Откуда эти чувства вообще берутся? Стыдно? За что? - Хорошо, хён. - Чонгук прощается со старшим и облокачивается ладонями о кухонный фурнитур, делая глубокий вдох и прикрывая глаза на пару секунд. Чонгук не любит просить помощи. Всё его достигаторство и идеал были вымощены годами упорного труда и работы. Он был временами настолько поглощён учёбой, что в какой-то момент понял, что остался один. Рядом только родители и брат, и то, с которым вечная война за внимание родителей. Только сейчас он понимает, что родители были не правы и в детстве слишком наседали на них. Лет с двенадцати Чонгук ходил в библиотеку, чтобы получать дополнительный материал или просто спрятаться ото всех, ведь в этом месте, полном книг и журналов, нельзя быть громким, людей немного и можно проводить время спокойно, без упрёков от родителей и ненависти старшего брата. В какой-то момент, наверное, где-то в четырнадцать к нему подсел парень, высокий, с широкой спиной и заразительным смехом, похожим на тот момент уборки, когда упорно натираешь зеркало. Чонгук никогда его там не видел. В плане, он, конечно, понимает, что нет стопроцентной гарантии встретить человека, если ты ходишь в библиотеку около шести раз в неделю и только после школы, но всё же. Он назвал себя Джином и успел пошутить, что он и правда умеет выполнять некоторые желания, тогда Чон сказал: - Я хочу, чтобы мы были отличными друзьями. - старший в тот момент очень широко улыбнулся, в его глазах можно было увидеть, как что-то давно погасшее, вновь проявляет своё пламя - выглядит безумно,но интересно, и кивнул. Эту улыбку он запомнит на всю жизнь. - Хорошо, будет сделано, друг. - так Чон узнал, что Джин поступил в театральный в этом году, ему восемнадцать и ему нравится читать. В другой день, когда Чонгуку уже было шестнадцать, а Джину двадцать, они всё также сидели в библиотеке, той самой, и всегда на одном месте - столик у окна в самом конце зала, от него ближе к разделу фантастической литературы. Старший, облокотившись на правую руку, читал книгу Гарри Поттер'а, он уставше вздыхал каждые 3 минуты и укоризненно смотрел на каждого, кто громко подвигал стул. Чону показалось, что он был раздражён чем-то и, отложив тетрадь с математическими задачами в сторону, он шёпотом произнёс: - Что случилось? - Джин поднял испуганный взгляд и почесал затылок, словно его на чём-то поймали, между ними ощущалась небольшая неловкость. Он что-то скрывал! Вот, что выучил Чонгук за эти два года: Джин абсолютно не умеет скрывать свои эмоции, будь то уныние, волнение, раздражение и прочее. Он в принципе очень открытый, для Чона удивительно, как его не сломал мир со своими "забавными приколами", особенно с проверками на доверие. - Я просто..- вздыхает, стыдливо отпуская глаза. - Эх, в общем, я..- прячет пальцы в рукавах свитера, пытаясь натянуть чуть побольше, но длина не помогает, слишком короткие. Они купили этот свитер вместе, когда неделю назад гуляли по торговому центру. Джин тогда купил им парные брелки с наруто. - За два года общения ты так и не загадал своё желание, даже на день рождения, на рождество и на новый год, я чувствую себя бесполезным. - Чонгук округляет глаза. Он что? - Какие мысли тебя на это навели? Точнее, почему ты думаешь, что должен исполнять чужие желания? - он глубоко вздыхает и сводит брови вместе. - Ты ведь никому ничем не должен, мне нравится с тобой общаться, поэтому я и общаюсь, мне не нужны от тебя подарки или чтобы ты тратил свои нервы на меня, мне достаточно, что ты просто рядом. - Чонгук никогда не думал, что услышит подобное от Джина. Чонгук в принципе не любит получать какие-либо подарки и помощь, привыкший справляться со всем сам, особенно со своими замашками "идеального человека". Так что после этого диалога они решили, что никто никому ничем не обязан, но если сильно хочется... то подарки или банальная помощь всегда будут ценны. Вот как сейчас, Джин помогает, когда Чон спрятался в себе, но старается это делать ненавязчиво. Почему идея выйти на улицу его не привлекает? Просто. Вот понимаете, иногда хочется испариться. Когда ты чувствуешь себя подавленно, хочешь избежать проблемы, ты прячешься: в себе, в коконе, в броне. Не так важно где, сколько важно то, что вместо решения проблемы ты стремишься избавиться от своих чувств, засовывая их в ящик, а затем скрываешься сам, думая, что это поможет. Но это всегда не так. Чонгуку не помогает избегание, сидя дома он то и делает, что крутит все свои проблемы в голове, гоняя очередное "я неудачник", потому что по-другому пока не получается. Разбросав конечности по кровати, вещи по комнате, а мысли по голове, он понимает, что ему не лучше, ему не проще, ему никак. Иногда хочется выть, сидя в четырёх стенах, хотя когда-то он это любил, действительно любил сидеть здесь и читать Шекспира или решать очередной пример по математике. Сейчас это кажется сущим адом, просто дышать здесь. Он чувствует, как иногда о мыслях о будущем его просто-напросто разрывает, потому что это невыносимо. Ожидание худшего, непринятие настоящего, желание сделать хоть что-то, чтобы оказаться там, где всё хорошо. Неопределенность. Неизвестность. Что будет дальше? Это только делает больнее. Тяжёлый вздох и вместо омлета, на щеках крупные слёзы, капающие в тарелку с едой. Чонгук успокаивается только ближе к вечеру, когда родители спешат домой после работы, а брат решает заехать к ним в гости. Хосок живёт в общежитие, потому что добраться с одного конца города до университета может занять часа три и то, если повезёт. Поэтому, когда вся семья в сборе, Чонгук натягивает улыбку - не хочет в очередной раз расстраивать семью своим апатичным настроем. - Как прошёл ваш день? - интересуется здороваясь с отцом и братом рукопожатием, а мать пуская в свои объятия. - Всё хорошо, сынок. Как ты? - мама начинает суетиться по кухне, даже не успев переодеться, отец ставит пакеты с продуктами на стол, а Хосок хлопает его по плечу и идёт помогать Чэвон. - Да, я в порядке. - он лжёт, стараясь не терять улыбку, и пытается почувствовать волну оптимистичного настроя от родных. - Джихун, дорогой, помоги мне с мясом, пожалуйста! - отец подходит к матери, поднимая нож со стола и бедром игриво оттолкивая женщину, на что та смущённо растягивает губы. - Занимайся пока другими вещами. - Чэвон коротко кивает, продолжая улыбаться. На самом деле, у них очень дружная семья. Сейчас. Конечно, всё пришло с многолетним опытом, но сейчас они знают то, что Хосоку нельзя доверять нож, потому что он постоянно ранит пальцы, оставляя множествок ранок, а Чонгук лучше всего делает соус для пасты, особенно сливочный с беконом или креветками, поэтому Джихун всегда занимается мясом, так как их отец безумно силён, а раздробить кости не так-то и просто. Поэтому пока старший сын разбирает пакеты и моет посуду, Чэвон ставит на плитку кастрюлю с водой. - Сегодня на ужин - паста с креветакми в сливочно-чесночном соусе! - радостно кричит Хосок, пока натирает палочки для еды. Джихун заканчивает нарезать мясо, закидывая в раковину нож, сразу получая недовольное: - Я только что закончил всё мыть! - шмыгает носом, наигранно обиженно поглядывая на мать. - Ничего страшного, чуть позже снова мыть. - с короткой усмешкой кидает мама, и Чонгук издаёт смешок, получая недовольный взгляд от брата, и поднимает руки с чесноком и ножом в верх - в знак поражения. - Так уж и быть, - отворачивается, громко хмыкая. - но только ради тебя. - выделяет, зная, что мама смущённо улыбнётся, поднимяв взгляд от кастрюли со спагетти на старшего: - Я тоже тебя люблю! - с нежностью в голосе отвечает, возвращаясь к готовке. Чонгук, который до этого усердно чистил чеснок, стреляет глазами на Хосока, злорадствующего с высунутым языком. - А меня? - теперь обиженный жизнью тут лишь он. - И тебя, солнышко! - мама хихикает ещё громче, когда слышит из соседней комнаты: - Дорогая, а как же я? - Чонгук с Хосоком взрываются смехом одновременно. - Я всех вас люблю, а теперь садитесь за стол. - Джихун появляется уже переодетый в домашнее, собираясь разложить порции нарезанного мяса в контейнер и скинуть всё в морозилку, пока переодеваться идёт женщина. Отец всегда был высоким и статным, что неудивительно, ведь его родители были достаточно обеспечены, имели статус, так сказать, и очень честным, порядочным семьянином. Чон каждый раз удивлялся тому, как крепка их с мамой любовь и насколько чистое сердце имеют оба родителя..Мама никогда не выделялась ростом, чаще её дразнили знакомым всем "коротышка", но была упряма и строга, как себе, так и к другим, а ещё у неё была милая ямочка на правой щеке (у Хосока из-за генетики такие же ямочки). Наверное, вот откуда Чонгук поимел такие качества, которые чётко описывают его, как "идеальный", ведь их родители не уступали ни разу. Атмосфера в их семье некогда была действительно отстранённой, холодной и строгой. Понадобилось куча времени, чтобы иметь относительно тёплые отношения. Иногда Чон задумывается о том, что людей так много, но не с каждым мы можем найти что-то общее. Это ведь редкость, когда ты знакомишься с человеком и понимаешь - точно на всю жизнь. В основном все мы друг другу опыт, кому-то больше, кому-то меньше, но мы даём каждому то, в чём он нуждается в данный момент: опыт. Вы познакомились, когда были в школе? Это супер, можете вместе делать домашку, обсуждать школьные слухи, ходить вместе в столовую или прогуливать физкультуру, только спешу огорчить - это часто ненадолго. Вот вы уже понимаете, что ваш самоназванный друг сегодня пошёл в столовую с другим человеком, а послезавтра он был у него в гостях и знает, как зовут его кота. Хотя при тебе такого не было. Обидно? Да. Грустно? Определённо. Однако без этого нет жизни. Все мы ищем тех, кто будет нам лучше подходить, глубоко внутри есть те вещи, которые исходя из опыта мы воспринимаем, как положительный знак, что - вот, он, человек, которого я искал всю жизнь -, не без греха, конечно, но даже если тот самый школьный друг ушёл к другому, этот опыт останется между вами (хотя порой это влияет и на других). Тот самый друг привык, что на завтрак ты ешь хлопья с молоком, а новый друг вообще не завтракает, или зашли они в магазин за чипсами, а новый друг любит лейс с крабом и покупает только для себя, хотя с тобой вы всегда брали на двоих, обычно скидываясь, лейс с паприкой. То есть понимаете, всё берётся из опыта, который получается в течении всей жизни и, вот, ты два года назад и сейчас - абсолютно разные люди. Но это тоже не всегда, зависит от обстоятельств и самого человека. К чему же это всё? Лет восемь назад, если бы десятилетний Чонгук задал бы себе вопрос: "Чонгук, мы с Хосоком так и будем ссориться? А родители? Они продолжат ругаться на нас из-за учебы?" - из прошлого в будущее, то есть сейчас, то он бы определённо был в дичайшей растерянности, узнав, какой он получит ответ: - Да, Чон, однако лет через пять, может чуть меньше, ты поймешь, как можно на них повлиять и показать, что учёба не может сделать из вашей семьи - врагов, кусающихся друг с другом при каждом удачном случае. Именно он стал катализатором изменений. Чону просто надоело терпеть безобразное и холодное оценивание его далеко не как сына, а как предмета, робота, который только и может быть идеальным и усердно учиться - уточнение! - усерднее с каждым днём, неделей, месяцем, годом. В один из дождливых дней, которых было не сосчитать в осень четырехгодичной давности, Чонгук не выдержал. Он стоял с опущеной головой перед отцом, чувствуя, как бешено колотится сердце в грудной клетке, хотя честно, в тот момент он тоже чувствовал себя в клетке, загнаным браконьерами бедным кроликом, а где-то вдали слышалось подозрительное шипение, похожее на змеиное, нечто на языке мерзких ползучих тварей с клыками и длинным языком. Вот-вот, да задушит. Таким он его видел: хмурый, тёмный взгляд сверху вниз, вздувшиеся вены на лбу и руках, сомкнутые ладони в кулаки. Он будет ругать его за тройку по биологии. Хотя как ругать? В угол или на гречку он уже не поставит. Всё-таки Чон уже не маленький ребёнок. Вот только щёку не щадно жжёт, а брошенное ядовито перед ударом: - Ты, чёрт возьми, позоришь семью Чон. - бьёт под дых. Да, за тройку. Да, вот такие ценности они имели. Позор, если плохая оценка, позор, если решил пойти погулять раз в месяц, вместо учёбы, которая уже комом, нет, не так, глыбой застряла в горле, и ни туда, ни тем более обратно она не двинется. Змеи вообще олицетворяли в Древнем Вавилоне, например, исцеление, ведь змеиный яд лечит. В буддизме их считали защитниками (в основном больше кобр, правда), однако отношение к этому пресмыкающемуся существу всё равно было двоейственным, неоднозначным. То есть, вот она - неприятная, мерзкая и страшная, готовая в любой момент впиться клыками в тебя, и вот она - лечит своим ядом и защищает ценой собственной змеиной шкуры. Так и с отцом в тот самый момент. Чонгук чувствовал, как Джихун плюётся ядом в него с каждым новым словом, а с подростковых пухлых щёк текут солёные, щиплущие невинную мягкую кожу лица, слёзы. И здесь что-то случается. Он словно ломается и исцеляется одновременно. Кажется будто лежит в пепле, но вот, поднимает голову, то ли пропуская все слова мимо ушей, то ли пропуская их в себя - здесь доза яда, которую он благополучно впитывает -, а потом всё как в кино: лицо искажается, брови сводит вместе, сжимает губы и делает глубокий вдох, собирая из пепла высокую, стрессоустойчивую гору, на которую дунешь и увидишь не пыль, оседающую в лёгких, а огромный силуэт, который не сдвинешь, пока не примешь его точку зрения, пока не поймёшь, о чём речь и как сильно болит где-то внутри. Чонгук срывает голосовые связки, пытаясь донести до отца всю ярость, скопленную годами в этом доме, в комнате, которую он даже видеть не хочет; в сердце, невинном сердце, потрепанном его же собственными родителями, который так и не посмотрели глубже. Не увидели суть. Чон не смог бы сказать это матери, но видел её растерянный взгляд, полный тревоги, когда она выбежала с кухни, дабы понять, что происходит. - Вы не слышите нас! - юноша надрывается, принимая такую же позу, как у отца: руки по бокам, взгляд серьёзный, он его не сводит, Чонгук старается тоже, хотя тяжело противостоять ему, но он пытается совладевать собой и своими глазами. - Всё, что вы в нас видите - предметы, вы думаете мы должны быть умными, мы должны, как роботы, сидеть в комнате и выходить только по вашей команде, но так не бывает! - шмыгает носом, сжимает губы, гоняя в голове то, что давно хотел сказать - Мы с Хосоком тоже люди. - и кажется взгляд отца замирает на секунду, он оседает, опустив взгляд, и ладонью проводит по волосам, потому что то, что он начинает осозновать - сбивает его с толку. Чон замечает изменения в отце, взглянув на мать, стоящую в дверном проёме, теперь концентрируясь только на том, чтобы донести свои слова до женщины, в чьих глазах видна - боль. - Только мы дети, пап, мам, мы хотим гулять, веселиться, чувствовать себя молодыми, счастливыми. Не ссориться, не сравнивать себя с кем-то, а уж тем более с собственным братом! Просто..- голос в конце садится, но он продолжает его надрывать, ведь когда кричишь - надеешься, что тебя услышат. Джихун продолжает хмуриться, но поднимает глаза, в которых Чонгук видит одно - он борется с самим собой. - ..быть детьми. - шёпотом проговаривает, выдыхаясь. В тот момент он почувствовал сильнейшее в жизни опустошение, ведь все эмоции были выпущены наружу. Что произошло после этого? Чонгук помнит только то, что отец не разговаривал с ним недели две, потому что он пытался понять, а мама..кажется она поняла их мгновенно. Да, здесь их главное различие - Чэвон более понимающая, нежели Джихун, она быстрее может найти точки соприкосновения и компромисс, что отцу даётся намного сложнее, будучи с более строгим характером... Юноша выплывает из своих воспоминаний, когда слышит гоготание Хосока и смех отца на кухне. - Чонгук, у меня есть к тебе интересное предложение. - Чэвон заходит в комнату юноши, занимая место на самом краю кровати. - Какое? - последнее, что ожидал услышать Чон, после плотного ужина пастой, когда они все играли в игру Хосока: "Соревнование по поеданию спагетти". Юноша каждый раз хочет противостоять этому, но каждый-чёртов-раз понимает, что проигрывает мало того, что себе, так ещё и отцу, который всегда первее съедает лапшу. Женщина ласково улыбается и с нескрываемым волнением говорит: - Я понимаю, что ты переживаешь по поводу учёбы, но..- она убирает руку, пытаясь сдержать тёплую улыбку, ведь ей всё ещё грустно видеть сына таким. - может быть ты на этот год устроишься на работу? - Чонгук зависает. Конкретно так. Чэвон, заметив это, обеспокоенно вглядывается в его глаза, желая понять его реакцию. Чонгук хмурится, сжимая губы. Он не думал об этом. Последние три месяца он пролежал дома в полнейшей апатии, не желая вставать с кровати и стремиться к чему-то, ведь ему казалось, что жизнь закончилась на этом, дальше продолжения нет. Будущее казалось никчёмным, настоящее потеряло смысл, а прошлое застряло в голове, наматывающейся плёнкой, играющей раз за разом, как в кинотеатре. Только без новинок. - Подумай об этом, хорошо? - Чонгук коротко кивает, не роняя и слова. Мама неуверенно вздыхает, кинув беглый взгляд на сына, когда закрывает дверь. Она не знает, к чему его это приведёт, но надеется, что всё будет хорошо. Юноша накрывается одеялом с головы до ног, полностью полгощённый своими мыслями, и берёт телефон, печатая простое "Сегодня не выйду". Сегодня он точно не выйдет даже из комнаты, Чонгуку есть о чём подумать.