Меня зовут Рагдай

Минула пара дней, а потом еще и еще... Осень северная сменилась ранней бесснежной зимой, колючей и неприветливой. Ветер налетал порывами, как стая ордынцев на мирный стан, срывал флюгеры с крыш, крал половики у нерасторопных хозяек, рвал с окон ставни. Ночи стали холоднее, первый лед цепко прихватил раскисшие дороги, мерцал хрусталиками в лужах, искрился на покинутых до весны полях. Первое время на нового княжеского охоронца косились - кто с опаской, кто с недоброй завистью, а кто с откровенной злобой. Но слово князя оставалось законом для всех - и постепенно привыкли к узкой черной безмолвной тени, бесшумно скользящей за Александром, куда бы тот ни пошел. Воевода Годун спорить с крестником не посмел, но в первый же вечер велел гридню позвать гостя к себе, честь по чести побеседовать. Гридень не скрывал страха - а ну как прибьет его чужак, оскорбится, разгневается. Кто его знает? Но Рагдай молча пожал плечами и пошел. Посидели, поговорили - говорил в основном воевода, княжеский гость больше отмалчивался, не пил вина и почти не ел. Напрасно Годун и так, и эдак старался разговорить странного воина, напрасно заводил разговоры о Ливонии и Орде. На миг воеводе показалось, что он уже где-то видел эту кошачью манеру двигаться, слышал этот глубокий голос, только вот лицо чужака никак толком разглядеть не мог, хотя на зрение не жаловался - белку в лесу с пяти перестрелов брал. Не шпион и не враг - решил воевода и более попыток вызнать что-то не делал, и без того забот хватает. А что князь нового охоронца привечает - так не мал уже Александр Ярославич, за свои дела сам и ответ держит. А вот Владыко с той поры и вовсе стороной держался - раз пробовал князь с духовником заговорить, да тот только головой покачал да перекрестил с молитвою. Не мог рассказать Александру святейший, что привиделось ему, да и кому мог? За какие грехи ему послано это дьявольское помрачение, неужто человека живого от мертвеца отличить не может? Тогда пора на покой, в монастырь на веки вечные, и нечего добрых людей смущать понапрасну. А князь молод еще, не справится без верного наставника - потому молчать надобно, молчать и молиться. Господь управит. Остался гость неведомый при князе по его просьбе, надолго ли, нет - то время покажет. *** Рагдаю казалось, что все это уже было. Где-то и когда-то - во сне то или наяву, он и сам не понимал. Он не знал местных обычаев, не крестился на купола храмов, не носил доспеха и не брал ничего в оружейне. Кафтан странного покроя из грубой черной кожи, шерстяной плащ, высокие сапоги и серебристый тонкий меч за спиной - таким привыкли видеть диковинного охоронца ближники князя. Рагдай ни с кем не ссорился, не участвовал в драках и пирушках, не обращал внимания на теремных девок, хотя те и не прочь были, куда как не прочь. Да только все хихиканья и ужимки разбивались о вежливую ледяную улыбку, изредка мелькавшую на лице чужака. Лишь один раз трое подвыпивших гридней привязались к Рагдаю на выходе из детинца - то ли силушкой помериться не с кем было, то ли хмель в голову ударил. Чужак не убил ни одного, даже не покалечил всерьез - но более связываться с ним не желали. Александр сидел у себя в покоях с бумагами, разбирая очередные тяжбы и доносы, а Рагдай оказался вдруг предоставлен самому себе. Нечасто удавалось побыть одному - в Каэр Морхен он привык к огромным комнатам, ледяным потолкам, запахам трав и вою ветра. Часто вспоминались вечера в большом зале - заразительный смех Койона, шутки Эскеля, насмешливый голос Ламберта, увлекательные рассказы Весемира. Там был его дом - а здесь...Здесь все чужое, все не так - слишком тепло, слишком много народу, слишком суетно. Рагдай посидел еще немного у затянутого пузырем окна, потом поднялся и накинул плащ. Холода он почти не чувствовал, там, откуда он пришел, было намного холоднее, но хотелось надвинуть капюшон и скрыть лицо. Отводить глаза он научился - но кто будет разглядывать его тут, во тьме двора? Рагдай ошибался - стоило сделать несколько шагов, как его окликнули. - Постой! Черт, да как тебя..Рагдай! - кто-то слегка хлопнул его по плечу. Точнее, хлопнул бы - но под рукой оказалась пустота, а черная тень ловко ушла в сторону, и неосторожный ночной шутник почувствовал у горла тонкий клинок. - Стой, стой! Я не враг! Не надо! Мальчишка. Лет пятнадцать-семнадцать...или около того. Ошеломлен, слегка растерян - но не напуган, привычно отметил про себя Рагдай и убрал меч. - Ты не знаешь, что нельзя так подкрадываться к...людям? - Да я ж тебя звал. Прощения прошу, только с тобой очень хочет поговорить один человек! Рагдай усмехнулся, чуть прищурив золотистые глаза. - Он что, увечен или болен? - Н-нет...почему? - Потому что если он твердо стоит на ногах, то пусть сам и идет. Я не прячусь, а хлеб за брюхом не ходит. Ясно? Так и передай своему господину. Все, исчезни. Мальчишка неожиданно заулыбался, будто его не прогоняли, а рублем одарили. - Он знал, что ты так скажешь. Потому просил передать тебе это. Озябшие пальцы с грязными ногтями разжались - на ладони лежала пряжка от плаща. - И что? Ты путаешь меня с кем-то, парень, мне незнакома эта вещь. Легких удаляющихся во тьму шагов мальчишка не услышал. *** - Ну что, Савва, не узнал он пряжку? - Не узнал, Владыко. Как ты и думал. А может, не прогневайся, ошибся ты? Братец Вышень сказывал, месяц море прочесывали - да все впустую. Да и сколько лет прошло... - Не ошибся, Саввушка, не ошибся. Не помнит он ничего - или не он это вовсе. - А кто же? - А вот это нам и предстоит с Божьей помощью выяснить. И брату отпиши - пусть собирается, без него нам не обойтись.