Брат и сестра

      Она стояла над его кроватью, весёлая и злорадная, смотря в спину брату, отвернувшемуся к стенке и свернувшемуся в позе эмбриона, и говорила:       — Не мужчина! Козёл! Нытик! Мудак! Засранец! Так тебе и надо! Женщины тебя не любят, ни одна не хочет с тобой переспать! Ты никакой! Лучше бы ты сдох в детстве, честное слово! Кому ты нужен?       — А ну-ка прекрати! — строго пресекла девушку мама. — Зачем ты так говоришь? Видишь, ему и так плохо, а с твоих слов только хуже и больнее. Ведь ты — старшая сестра, ты должна его любить и защищать, помогать ему, беречь! А ты что делаешь?       — А что он меня позорит? — возмущалась Гвен. — Я его просто терпеть не могу… Зачем он вообще родился, такой бесполезный? Без него было бы намного лучше! Почему ты не могла мне нормального брата родить, мам? А не этого козла!..       Рыжая с силой пнула ногой ножку кровати.       Мама нахмурилась, схватила Гвен за руку и силком вывела её из комнаты, сердито втолкнула в её спальню и заперла на ключ с обратной стороны, а потом неспешно вернулась к Гаспару:       — Ну как ты, сынок?.. Она тут много наговорила… всякого…       — Ничего… Я привык… — глухо ответил Гаспар и облизнул пересохшие губы. — Она всегда такая… Всегда меня ненавидела… Есть за что, да?..       — Не говори глупостей… — сердито ответила мама и потрогала рыжеволосому лоб. — У тебя жар… Я вообще не понимаю, что между вами происходит и почему… Вы ведь даже внешне чем-то похожи… Как она может говорить такие злые слова? Разве она не понимает, что ей когда-нибудь тоже может потребоваться твоя помощь?       — Ей? Моя помощь?.. — Гаспар хохотнул. — А с чего мне ей помогать? Она меня всегда ненавидела… Если ей будет плохо, я буду только рад…       И Гаспар дождался своего часа. Настало время, когда плохо было уже Гвен, и на кровати лежала уже она, вся в слезах, отвернувшись лицом к стенке, в позе эмбриона.       — Сама виновата-а-а… — прищурившись и холодно глядя на сестру, протянул Гаспар. — Что ты там говорила о том, что я никому не нужен и что меня никто не любит и не хочет, м-м?.. Сама ты хоть кому-то нужна? Ни одного мужика… за всю свою жизнь. Полное непонимание мужчин и вообще психологии отношений… Меня не любят женщины? Окей… Тебя мужчины ещё больше не любят. Я хотя бы что-то делаю… да, я огребаю, получаю отказы, наступаю иногда на одни и те же грабли, откатываюсь иногда назад — но я хотя бы делаю шаги вперёд… А ты всю жизнь прячешься в своей безопасной раковине, не хочешь даже попытаться с кем-то что-то построить, отсиживаешься в сторонке и в уголочке, теряешься и не знаешь, как реагировать, если на тебя вдруг обратили внимание. И это ты-то учила меня жить?       — Отвали… — прошептала Гвен и вытерла слёзы сгибом руки. — Мне никто и не нужен. Мне и так хорошо. Зачем мне мужики? У меня есть мама, друзья, подружки, мне достаточно. И без секса вашего хвалёного я тоже вполне могу обойтись, это ты без него жить не можешь — вот и иди, огребай, если тебе так нравится! Мы ещё посмотрим, кто из нас раньше сдохнет — я в своей спокойной раковинке, или ты — со своими страстями загнёшься от астмы. Я-то хоть после каждой неудачи сразу понимаю, что и начинать не надо было, учусь тому, что отношения вообще — зло… особенно сексуальные. А ты чему учишься? Ничему ты не учишься… дурья твоя башка. Вот и посмотрим, кто из нас раньше загнётся и сдохнет… Вот и посмотрим, кому из нас ещё будет хуже…       Мама вошла в комнату, терпеливо сжала губы, схватила Гаспара за руку и потащила вон из комнаты, втолкнула в его спальню и заперла его там, а сама вернулась к рыжей и осторожно потрогала ей лоб:       — Гвенчик, ну как ты?       — Со мной всё нормально и хорошо. Это у Гаспара всё плохо. А будет ещё хуже!.. — Рыжая внезапно засмеялась. — Из всех мужиков самый противный — Гаспар. Я просто терпеть не могу этого урода…       Мама грустно вздохнула, села в кресло рядом с кроватью и сказала:       — А я люблю. Люблю вас обоих. И мне очень грустно и больно от того, что вы друг друга ненавидите. Когда вы уже наконец поймёте, что самые близкие для вас — не какие-нибудь там левые бабы и мужики, а вы, вы друг для друга — самые близкие, родные и любимые? Когда вы уже это поймёте?! Когда вы наконец перестанете ссориться? Что с вами случится, дети, когда я умру? Кто вас поддержит, кроме друг друга? Вы есть друг у друга — так почему же вы друг друга постоянно отвергаете? Почему, почему, почему?! День, когда вы наконец помиритесь, будет самым счастливым днём в моей жизни…       Мама вышла из комнаты, грустно вспоминая, какими дружными были Гаспар и Гвен, когда были маленькими. Как они друг друга любили, держались за руки, как она воровала для него конфеты, а он её никогда не сдавал. Как они лопотали, будучи невинными малютками: «А когда мы вырастем, мы поженимся друг на друге». Лучше бы в самом деле поженились, чем такое, с горечью думала мама. Лучше уж инцест, чем братоубийство, брато-ненавистничество… Что с ними будет?       …А из мрака будущего рыжий и рыжая счастливо смеялись, валяясь на софе перед включенным телевизором, с телефонами в руках.       — Ого, как тебя все облизывают!.. — весело говорила Гвен, заглядывая Гаспару через плечо в смартфон. — Аж три поклонницы! Молодец! Поздравляю! Ты настоящий мужик, братик, я и не сомневалась!..       — Да и ты тоже на «ура», я смотрю… — поглядывая в телефон девушки, отвечал тот. — Поклонников просто дофига… Впрочем, ты такая сексуальная, что и не удивительно. Не будь я твоим братом…       — Ой, заткнись лучше, а то мы опять поссоримся!.. — вскрикнула Гвен и сделала ему сливу.       Мама стояла в дверях, смотрела на них, слушала — и при этом одновременно смеялась и плакала от радости.<i></i>