один на двоих.

Мин Юнги 39 лет. Сложный характер. Будучи закоренелым трудоголиком, в конторе, где работал судебным криминалистом последние 9 лет, держал спальник и пару яиц, чтобы можно было приготовить завтрак. Импульсивный, нахальный, местами скрытный человек, который постоянно смеётся, но смехом своим пугает. Мужчина никогда не верил в возможность баланса между работой и личной жизнью, считал, что он сам и сотрудники должны отдавать делу все свои силы. Это мнение и развалило его семью, приведя к тяжелому разводу и получению полного права отцовства после трагической смерти жены, спустя всего пару лет после развода. Со временем начал формироваться болезненно-истеричный стиль жизни и работы. Стал более агрессивным, требовательным, пропадая в конторе больше 50-ти часов в неделю, предоставив 19-летнему сыну полную свободу. Но помимо работы мужчина имел еще одну большую страсть — бары и женщины. Много женщин, разных возрастов, комплекции и характеров. Сыну часто приходилось заставать его в неглиже перед молодыми особами в собственном доме. Человек, проживший четверть жизни, потерял нравственность и не находил ничего дурного в своих связях, чем многократно хвастался сыну. Начав жить у отца с подросткового возраста, парень в точности перенял манеру отцовского поведения, будь то с женщинами или с мужчинами. Ему нравилось чувствовать близость, рассказывая ночью в гостиной за бокалом виски, как и с кем он провел ночь. С помощью влияния старшего поменялось не только его видение жизни, но и сам характер. Появились определенные наклонности. Это единственное, о чем он умалчивал, разговаривая с отцом. Одно оставляло добрый отпечаток в его душе — это взятая после смерти матери ее девичья фамилия Чон. Чон Хосок 19 лет. Проведя порядка 2-х недель порознь, надрывая отцовскую трубку, парень сообщил, что их сегодня ожидает приятный вечер, делая недвусмысленный акцент на то, чтобы мужчина был крайне опрятен, вежлив и аккуратен. Толком не разобрав сути, глава семейства понял лишь последнее, удивляясь таким словам. Вернувшись домой поздно ночью, Мин обнаружил сына, сидящего в гостиной, который совершенно необычным образом, в неформальной обстановке общался с парнишкой на вид чуть старше его самого. Необычным, потому что все, кто оказывался в этом жилище, ко времени его прихода уже давно были оттраханы и либо спали, либо сновали по дому голышом, забавляя этим старшего члена семьи. Здесь же всё было иначе. Милая беседа за бокалом хорошего коньяка и бутылочкой мартини привела мужчину в полное недоразумение. Но тот решил не показывать вида, лишь переодевшись и открыв соджу, присоединился к парочке. Разговор пошел достаточно легко и непринужденно. В этот раз в гостиной не обсуждалось количество партнеров за ночь и умение владеть чьим-то телом. Но, несмотря на приличную беседу, никто из присутствующих не отказывался от спиртного. Час за часом выпивая по бокалу крепкого. Усевшись сбоку от ребят на кожаном диване, мужчина с любопытством осматривал приглашенного гостя, не на шутку завидуя сыну. Парнишка оказывался действительно красив, складен, аккуратен. Слегка андрогинные черты лица, пепельные густые волосы, которые тот часто убирал за ухо. Тело под одеждой казалось хрупким, но подкачанные мышцы ног и еле заметная щетина выдавали в нем мужское начало. Выпивая очередную бутылку соджу и уже особо не вникая в разговор, который по интересам сильно отличался от его, Мин начал чаще выходить курить, напрочь закрывая балконную дверь, чтобы сигаретный дым не просачивался в дом. Закрыв за собой, мужчина достал и распечатал новую сигаретную пачку. Аккуратно прикуривая, присел на софу, стряхивая никотин в пепельницу. Дом по большей части был шумоизолирован, ведь его хозяин обожал крепкий сон. Из-за подавления звука мужчина больше не слышал, о чем разговаривали эти двое в его отсутствие. Лишь мог наблюдать, как сын, уличив минуту, обхаживал и в наглую приставал к приглашенному. Тот же отвечал ему подобно профессиональной шлюхе, моментально пороча представление о себе. Развалившись на диване и пропуская в свое тонкое, хрупкое, на вид горло чужие смоченные алкоголем пальцы. Это выглядело настолько пошло, что смутило мужчину. Докуривая остаток, тяжело встал, облокачиваясь рукой на собственные колени, собрался выходить. Тушив окурок, он невольно опустил взгляд и тут же, промычав от собственной несдержанности, оттянул ткань домашних штанов, которые умело подчеркнули его вставший член. Этот парнишка так завел его, развлекаясь с едва знакомым ему человеком, судя по той неловкости в начале их общения? Или это всего лишь маска, дабы создать атмосферу приличия? Пробыв в компании практически до утра, успев отрезветь и поймав нотки жгучей головной боли, мужчина откланялся в спальню, оставив этих двоих на радость сынишке в одиночестве. Хозяйская комната находилась на втором этаже дома, что иногда доставляло неудобство. Часто приходилось спускаться по ночам: то к холодильнику, то в уборную. У мужчины в голове проскальзывала мысль переселить младшего наверх, а себе занять первый этаж, но засранец наотрез отказывался уступать. Продрав глаза, Мин взглянул на часы. 5:08 утра. Еле улегшийся час назад, он не рассчитал, что физические потребности в уборной после выпитого застигнут его так скоро. Сокрушаясь, мужчина побрел вниз. Усмирив мочевой пузырь, прошел на кухню. Открыл бутылку газированной воды, которая влетела в него за считанные секунды. Мельком осмотрев гостиную, собирался подниматься обратно, но заметив неубранный стол с кучей бутылок, недоеденных закусок, сменил траекторию, мысленно придумывая наказание для сына за оставленный беспорядок. Сгребая мусор в одну кучу и специально гремя бутылками, дабы проучить наглеца, ходит вокруг. Мужчина замечает на краю дивана какой-то сверток, в темноте похожий на свитер. Вытирая руки салфетками, не желая испачкать вещь, рассматривает ее. По размерам не похож на то, чтобы принадлежал сыну. Только учуяв тянущийся от него запах, он понимает, чей он. Сминая в руках вещицу, долго стоит в одном положении, ощущая на руках этот притягательно острый аромат. Поднеся ткань к носу, старается запомнить все нотки, все детали аромата, в голове вырисовывая тело и черты лица. Внизу живота снова начинает ныть, собираясь узлами, а руки покрываются выступающими венами от повышения давления. Поняв, что он слишком заигрался, мужчина убирает вещь на место и, оставляя пакеты с мусором, выходит на балкон, снова прикуривая сигарету. «Это же обычный запах, мужской запах.. почему у меня стоит?» Прокручивая мысли в голове, Мин начинает раздражаться. Половые связи с большим количеством женщин, да и с парнями, когда был еще студентом, очерствили чувствительность к таким вещам. Его сложно было удивить чем-то. Порой и секс втроем не приносил должного удовлетворения, а тут простой запах. Раздражаясь еще больше, мужчина, затушив бычок, заходит в дом, сразу же поднимаясь к себе в спальню. Боком заходя в комнату, чуть прикрыв дверь, Мин останавливается. В нос резко бьет аромат, который кардинально отличается от всех запахов в этой комнате. Поворачиваясь к постели, он видит практически обнаженное тело, еле прикрывшееся одеялом ради приличия. Сорвавшись с места, мужчина через пару шагов оказывается возле кровати, хватая лежащего за горло. — Как ты сюда попал? — пальцы сильно сдавливают кожу, но не оставляют видимых следов. — Через дверь, господин. — тот, хватая глоткой воздух, умудряется смеяться, но не громко, а скорее разряжающе, соблазняюще тихо. — Вы так разозлились из-за оставленных бутылок, что разбудили меня. — лавируя голосом от милого до извращенно сексуального, тот ехидно улыбается, заставляя мужчину звереть от злости. — Что ты сейчас вытворяешь? — шипит, стараясь не смотреть на обнаженное тело, все покрытое свежими засосами и легкими ранками от ногтей и зубов. — А вы? Вы прямо сейчас душите меня. — хватка чуть слабеет, иначе действительно невелика вероятность, что тот отключится от нехватки воздуха. — Ты пришел от него ко мне, я правильно понимаю? — глаза предательски опускаются на раскрасневшиеся соски, ползая от них до чужого вставшего члена, который буквально течет смазкой. — Он был не слишком жесток ко мне. Помогите кончить, и я уйду. Глаза мужчины застилаются, внизу становится невыносимо больно, но хватка не позволяет отпустить шею. — Пожалуйста, господин, я многого прошу? — парнишка начинает надрывисто хныкать, привлекая к себе внимание. Боясь быть пойманным, мужчина затыкает чужой рот ладонью, которая моментально покрывается слюной изнутри, а фаланги одна за другой оказываются глубоко в горле, перебираемые языком. Посмотрев на всё это, старший отступает, отходя на несколько шагов назад и выпустив пальцы изо рта, усаживается на край постели. Чужое поражение, чья-то победа. Поняв это, ночной гость мигом спрыгивает с кровати, оказывается на коленях перед своей «жертвой». Умело развязывая веревочки на штанинах, он высвобождает истекающий член, в то же мгновение погружая его в рот, принимая до самого основания. Мужчина от неожиданности вжимается в постельное белье, сминая его мокрыми от слюны пальцами. Сохраняя железное спокойствие, пытается не реагировать. Но, услышав легкий посасывающий звук, хватается свободной рукой за пепельную гриву, насаживая до самой гортани, увеличиваясь в размерах от любого захлебывающегося мычания или стона. Не теряя драгоценного времени, парнишка пробирается пальцами свободной руки ближе к своей промежности, резко входя в себя тремя фалангами. От проникновения в горле создается поток вибраций, превращающийся в пошлое рычание и просьбу о помощи. Мужчина не выдерживает и, полностью вставая на ноги, помогая себе рукой, направляет чужую голову под разные углы, где сточенное нёбо может зацепить все чувствительные точки. Побоявшись позорно кончить в такой манящий, но по праву ему не принадлежащий ротик, он останавливается, чем вызывает негодование и презрительное шипение снизу. Уловив эти нотки, мужчина со всего размаху впечатывает ладонью по чужому лицу и, согнувшись пополам, произносит: — Вздумал презирать меня? — голос строгий, поставленный и до жути давящий. — Нет, господин, как я мог так подумать о вас? — на глазах выступают слезы, но не от боли, а от наслаждения. — Если я вас расстроил, можете сильнее бить меня. — продолжая разрабатывать себя изнутри, пахабно улыбается, прыгая на полу, глубже впуская пальцы. Вглядываясь в расширенные от отсутствия света зрачки, мужчина хватает того за волосы, силой швыряя на постель. Буквально захлебываясь от восторга и возбуждения, парнишка без зазрения совести, смочив слюной фаланги пальцев, спускается ниже, надрачивая себе и тихо смеясь прямо в глаза напротив. Старший, психологически не выдержав всего происходящего, нависает сверху, холодными костяшками играясь с разработанным отверстием. — Ударьте меня еще раз, пожалуйста. — голос становится громче и пронзительней в ожидании нового удара. Но вместо этого мужчина, с имитировав замах, целует того в губы, больно кусая и оттягивая нижнюю из них, спускаясь к шее, проходится по чужим следам укусов, перекрывая их своими. Парень давится собственной слюной, не переставая работать рукой внизу, чем сильно выбешивает Мина. Перехватывая руку, тот заламывает ее, а своей вновь впивается в шею, с силой придушивая. Пока тело обездвижено, он пользуется моментом. Сбрасывая остатки одежды, смачивая проход слюной, сплевывая ниточку влаги на плоть, резко врывается, не давая никакой возможности продышаться. Сделав пару пробных толчков, ускоряется, вдыхая аромат от чужих волос. — Понравилось трахаться с ним? — вбивается, наращивая темп, входит и останавливается, дабы прочувствовать каждый вытекающий сок. Разочаровавшись сдавленным стоном вместо ответа, мужчина, замахиваясь, ударяет того по талии, намеренно задевая соски, отчего ноги непроизвольно раздвигаются еще шире, практически образуя шпагат. — Я.. я бы всё равно пришел к вам, господин. Можете убить меня, но я не продержусь так долго. — ломая голос в тембре, парень сам пытается подстроиться под ритм, вновь получая по лицу за своевольность. Как только кожа ощущает очередной удар, полупрозрачная жидкость тут же выливается на живот, растекаясь до затвердевших сосков. Оглядывая хорошо проделанную работу, мужчина меняет позу, усаживаясь на край кровати, перенося весь центр тяжести на изнеможденное тело, насаживая его на себя сверху сразу во всю длину. Оклемавшись от оргазма, парень будто просыпается и с ходу поняв, что нужно делать, срывается с места, прыгая на чужом члене как на тренажере, издавая при этом мокрые, хлюпающие звуки, что так прочно врезаются в память. Наращивая амплитуду скачек и практически испуская дух, неожиданно останавливается, вглядываясь в пустоту. Наконец рассмотрев желаемое, словно с цепи срывается, вдалбливая самого себя по самое основание ствола. Заметив столь странное изменение и некое «второе дыхание» у почти умещающегося на нем тела, мужчина интуитивно поворачивается к двери, где виднеется знакомый силуэт, который стоял в дверях и наблюдал за ними, сложив руки на груди, даже не собираясь вмешиваться или останавливать. Парень лишь смотрел, оттягивая спортивные оверсайз шорты. Поняв, что пойман, старший легким движением руки просит сына удалиться. Но тот, словно назло, нахально цыкнув, проходит в глубь комнаты, осматривая стонущее, истекающее собственной спермой тело. Зрительно удовлетворившись, опускается на колени перед двумя трахающимися людьми и без лишних слов, обхватив одной рукой член молодого парня, вбирает его в себя, округляя рот и втягивая щеки. Тот, будто разрываясь, обложенный со всех сторон, издает истошный стон, который тут же впечатывается в голову старшего, заставляя еле сдерживать желание убить его за такую пошлость. Чон старается не упустить ни капли собственной слюны, все глубже и глубже погружаясь внутрь собственной глотки, по-скотски прищуриваясь, демонстрирует свои умения, вращаясь вокруг пульсирующей головки. Кончиком языка, изящно надавив на уретру, перекрывает канал, не позволяя кончить. Заполучив желаемое, рукой спускается ниже, проскальзывая к собственному белью. — Пожалуйста, не делай так. Я хочу, чтобы это закончилось. — мигом отзываясь на такие действия, умоляюще всматривается в глаза снизу, перебивая свое дыхание от чужого члена, пронзающего его с новой силой. Поймав некую синхронизацию, оба, одновременно двигаясь ртом и телом, могли ощутить каждый лишний вздох и стон, исходящий из чужого горла, запоминая такой непристойный вид. Впиваясь ногтями в колено старшего, парень сильно сжимает того внутри, давая почувствовать каждую стенку и венку в себе, с каждым ударом, толчком пропуская член до самого пищевода. Мужчина же, ошалев от такого напора молодого тела, пытается всеми силами приструнить его, одним движением руки зажав тонкую шею всеми пятью пальцами, нарочно придавливая сонную артерию, дабы увидеть истинное наслаждение в глазах извращенца. Не зная, куда деться от приливающего оргазма, парень инстинктивно хватается за макушку Чона, кто так старательно, будто пытаясь получить награду, отсасывает ему. Насадив на себя, парнишка изливается тому в рот, заполняя глотку до краев. А тот, не прекращая дрочить, откидывает голову назад, издавая еле слышное шипение. До последнего концентрируясь, мужчина не перестает наблюдать и, поймав удачный момент, делает финальный толчок, который буквально пронзает чужое тело изнутри, позволяя остаткам телесной жидкости юноши вновь вырваться наружу. Мужчина падает спиной на постель, пытаясь восстановить давление, вращая фалангами пальцев вокруг висков, громко выдыхает, бедрами слегка подкидывая парнишку вверх, намекая, чтобы тот слез. — Вы оба такие милые. — игриво посмеиваясь, встаёт, разминая затекшие ноги. Собрав на кончик пальца сперму, слизывает её, обсасывая фалангу. — Чими-на.. ты казался мне приличным, когда входил в этот дом. — слышится снизу почти неразборчиво. — Да ладно тебе, хен. Не порочь меня понапрасну. — наклоняется к сидящему на полу и, схватив того за подбородок, целует в шею, наконец позволив тому кончить. — Давай продолжим. Папочка тоже не против?