Stigma Margos

- Здесь определённо светлее, чем должно быть. — За теми дверьми, куда уходил Лир, откуда торопливо выбегали разносчики, находилось нечто уникальное: уходящая вглубь здания оранжерея, где в несколько рядов росли высокие зелёные кусты, рядом с которыми возились несколько рабочих. Вместо крыши, над большей частью здания была мозаика из прозрачного стекла, соединяемая воедино кованным каркасом. Под самым потолком в разных местах висели странного рода шары, наподобие того, что венчал одинокий уличный фонаре. На самом стекле были выведены заметные только Марцию печати: он опознал в них заклинание излучения жара, что, видимо, испаряло снег и дождь, испепеляло принесённый ветром мусор и не давала местечку замёрзнуть зимой. По периметру и на стоящих россыпью колонных было закреплено множество зеркал, образующих сложную структуру — будто эта аккуратная плантация сама излучала свет. В центре этого необычного сада росло извитое дерево со скромно ветвящейся кроной. - Моя тихая обитель. Здесь растёт то, что становится тем напитком… К сожалению, немногие его ценят, поэтому скопилось его порядком. Но, думаю, отец рад, что авантюра, о которой я просил удалась… — Лир с грустью рассказывал о своей оранжерее. - Экое удивительное заведение. Не будь так расстроен. Твой отец вернётся, или ты его вернёшь, раз так жаждешь встречи. Да и в конце концов: у тебя есть такое прекрасное место и ты можешь позволить себе спокойствие, это ли не счастье? — Марций неказисто пытался приободрить Лира, ведущего его по западному крылу дома на второй этаж. - На другое счастье у меня нет права. Мои отец и мать мечутся между Западом и Востоком. Я не видел их с рождения лет до семи: они вернулись на пару месяцев, привезя вдвое большее, чем смог заработать за всю жизнь мой дед и уплыли обратно. Перед отъездом, они спросили, чего хочу я?.. Лир остановился и уставился в окно, он простоял так с минуту и обернулся к Марцию. — Я попросил, чтобы они привезли мне частичку себя, что-то ценное для них. Лир помотал головой и ускоренным шагом двинулся вперёд. — Не знаю, как они меня поняли, но когда они вернулись через пять лет, они не привезли денег. Они привезли сотни книг, картины, безделушки, нескольких людей что совершенно не похожи на нас, мешки с кустами, довезённым магией деревом: «Вот, сын мой, это то, ради чего я всегда там: это другой мир — я привезла тебе это» — так сказала мне мама, перед тем как снова уплыть. Брать меня они отказались. — Слова Лира полнились истлевшей яростью и обидой. — Мне не дано их понять. Я могу лишь мечтать. — Закончил Лир, открывая одну из дверей. Они вошли в контрастно бедную спальню, относительно богатства семьи Ноло — она была чуть красивее, чем у обычного горожанина. Здесь жил Лир. - Ты увидишь ещё много историй друг мой. И в мечтах, и наяву. — Сострадательно произнёс Марций. — Сейчас нам нужно разобраться как раз с одной из них. Остаток дня Марций провёл с Лиром в обсуждениях решительно всего: начиная их непосредственным заданием и внутренней политикой Рицета, заканчивая критикой «грошовых романов». В столь поздний вечер, когда Марций осознал, что не сможет добраться ни в Рыбацкую Пристань, ни в Копьё Морей, Лир снисходительно выделил ему чистое одеяло, на котором Марций и устроился спать, расстелив его в оранжерее, поскольку лишних спален и пустых комнат не было. «Селяне и горожане — люди не глупые, а значит не просто так ходят на ярмарки, вот и мне не помешает… Заодно и пораспрашиваю гостей из Лерацио, про их земли» — Думал Марций, покидая дом Лира. Он уходил не попрощавшись, так как на улице стояло раннее утро, а Марций не знал, когда Лир просыпается. Его путь лежал на юг, в предместья, где жители деревень, жонглёры, кузнецы и торговцы собирались в россыпи цветастых палаток, чтобы заработать и отпраздновать — Ярмарка. Периодически посматривая на карту и не позволяя лишним мыслям заполнять голову, Марций дошёл до городских ворот, где ворчливый охранник, после нескольких минут уговоров, выпустил нерадивого приключенца из города. Чтобы работающие в городе имели право без проволочек покидать город, в Мейстирце введена система получаемых в ратушах расписок. Марций, как и большинство жителей трущоб, что не состоят в гильдиях, такого документа не имел, и поэтому всегда сталкивался со шквалом вопросов, после которых, его милостиво записывали в «книгу временных отсутствий» с наказом — вернуться не позднее завтра. После этого они очень грозно заявляли, что не дай бог он вернётся позже — будет платить пошлину, штраф и вообще его упекут на допросы: подобные спектакли разыгрывались для всех не имеющих право на расписку — это одна из многих попыток властей заставить горожан выводить свои доходы из тени и платить налоги. «Проклятые толстосумы, спалить бы всё вокруг, чтобы от каждого здесь остались только обугленные мешки плоти… Тьфу, лучше бы сделал крюк и пошёл через Ворота Циркачей — там такой глупости нет» — Думал Марций с некоторым удивлением для себя: он понимал, что ранее подобные вспышки гнева ему были не свойственны. Он попытался сбить свои красные мысли, сконцентрировавшись на происходящем. Ярмарка была в самом разгаре: Несколько десятков, если не сотня шатров и палаток пестрили жизнью. Хлеб, вино, ткани, гвозди — селяне стремились продать все свои излишки. Горожане редко продавали что-то на ярмарках, так как, будучи повязаны гильдийскими правилами и городскими статутами, боялись нарваться на штрафы и вели дела внутри города или в портах. Марций искал кого-то из Лерацию и, припомнив, что в тех землях проблемы со всем, кроме оружия и лекарств, стал искать кузнецов и лекарей. Марций начал расспрашивать встречных Лерканцев и записывал, что они ему сказали: «- Болеет много, прямо как раньше, до Федерика. Я еле пережила те времена. Ой, что же сейчас творится… - Как герцог поживает? А что герцог-то, герцог… Не знать мы, где герцог: ускакал на западный край, вот тамошних и спрашивай... - Он у солдат в лагере, я был там пару месяцев назад, подвозил подковы — зерна там завались, хоть бы мне отсыпал, вместо грошей своих… - Что за вопросы?! Да, живём бедно, но, спасибо властям, не подыхаем совсем. Лучше уж так, чем как у соседей… - Не знаю, где гецог, но, вроде как, собирается в замок вернуться, мне тётка так сказала, и сказала что солдаты расходятся, вон, её сынка домой вернулся, хотя он сержант, так что ты не боись. - В замке его нет и никого из его людей, кроме управителя, хотя туда постоянно идут караваны с едой и рабочими. К чему готовится — не знаем, но хорошего нам не ждать. - Я клепал кольчуги для его солдат, но потом заказы он отменил. Не может быт, что ему моя работа не понравилась. А раз солдат не снаряжает, значит и войны не будет, вот так я рассудил.» Слова селян расстроили авантюриста — у него не получилось выудить хотя бы что-то полезное из этих простаков. Он оставил несколько противоречивых записей, остальные же слова селян импульсивно зачеркнул, за ненадобностью. Сейчас, Марций просто бродил по ярмарке, покупал выпечку, наблюдал за деревенскими забавами — пытался отвести душу и ненадолго забыть свою бесконечную гонку. Выходило это с трудом. «Как эти люди могут жить столь беззаботно и получать столько удовольствия от банальностей? Неужели, эта еда и напитки, попытки кого-то перепить, пересуды и сплетни, неужели это делает их счастливыми. Нечто подобное просто невозможно. Невозможно быть довольным только от того, что достал новые сапоги с пятиметрового шеста. Нельзя быть счастливым от того, что завёл себе ребёнка и теперь угождаешь ему в прихотях. Нет, это невозможно. Это просто стекло...» - Эй ты! — Марций услышал настойчивый возглас, после чего почувствовал, как что-то легонько прилетело ему по затылку. Вокруг раздался смех, люди отвлеклись от своих дел и бросали взгляды то на Марция, то на его странного оппонента. - Ты выглядишь, как призрак. Или как демон. Тобой только народ на дешёвой ярмарке пугать. — Человек, что так обращался к Марцию был разодет в красно-белый костюм. Всё это время он жонглировал яблоками, одно из которых запустил в столбенеющего приключенца. Толпа смеялась и веселилась, с интригой ожидая, что будет делать Марций. - Как бы-то ни было, это твоя профессия, жонглёр, не моя. Найди себе другой объект для насмешек. — Марций не понимал, что от него хочет этот шут. Сам он хотел как можно быстрее убраться это пристально взирающей на него толпы. Он начал нервничать. - Бу-у-у, какой ты скучный… Лови! — Шут ударил по одному из яблок, не прекращая жонглировать. Полетевшее в приключенца яблоко было схвачено и с раздражением отброшено в сторону недруга. Низенький мужичок, поймал яблока и, продолжая подбрасывать остальные уже одной рукой, начал есть пойманный фрукт. Толпа снова рассмеялась зааплодировала шуту, в его сторону полетело множество почерневших медяков и несколько тусклых сребреников. - Ты прав, демон, это — моя работа, и у меня отлично выходит, а у тебя не выходит ничего. — Доев с огрызком яблоко, сказал шут. Марция переполняло раздражение и… Обида? Непонимание? Во всяком случае, ему некогда было задуматься об этом. Приключенцу в голову пришла мысль об идеальной мести. — Эй, жонглёр, давай поспорим, что я смогу удивить толпу сильнее, чем твой тухлый язык? Шут состроил обиженную гримасу и ответил. — Такого противного демона я буду рад проучить, на радость доброму люду, смотри! — Жонглёр кинул что-то себе под ноги, после чего поднялся сизый дым, скрывший его. Через несколько секунд, когда дым рассеялся, шут стоял на руках и жонглировал теми же яблоками уже с помощью ног. Толпа начала перекликаться удивлёнными возгласами. - Ты не плохо веселишь людей, дурак, но есть вещи удивительнее простого смеха. — Марций театрально взмахнул рукой и щёлкнул пальцами, после чего яблоки превратились в змей. Когда на шута упали четыре змеи, он запаниковал, упал и начал кричать. — Что это?! Убери! Демон, пощади! — Он был напуган. Хотя бояться ему было нечего — это была всего-лишь иллюзия. Вот так просто обратить яблоки в живых существ было невозможно. Несмотря на то, что толпа была уверенна в том, что змеи настоящие, они, в отличие от жонглёра, верили, что это шоу — куда больший гул и некоторые аплодисменты прозвучали вокруг Марция. В него также полетела мелочь, несмотря на его протесты. Шут продолжал отползать от «змей». - Да под тобой земля горит, поторопись. — Авантюрист повторил вычурные движения уже другой рукой и подошвы шута загорелись бутафорским огнём. Тем не менее, жертва была уверена в том, что горит. - Люди, спасайтесь, этот демон нас всех погубит, это исчадие несёт с собой смерть! — Жонглёр в панике убегал, чем доставлял Марцию подлинное удовольствие. Толпа хохотала и безостановочно хлопала, в Марция летели всё больше раздражающие его сребреники. Он стоял посреди этой вакханалии, высокомерно упиваясь поражением шута. Но приключенец не понимал, что делать, он был прикован к центру ярмарки, а взгляды людей, их эмоции и чувства были прикованы к Марцию. Он начал терять сознание. Вдруг, чья-то рука схватила Марция за плечо и настойчиво потащила в сторону. Марций поднял взгляд, пытаясь, понять, что происходит: он понял, что его ведёт Франтишек, но куда он его тащит и что говорит — Марций разобрать не мог. Они дошли до небольшого навеса, под которым стояло четыре бочки с лежащей на них грубосколоченной столешницей и ещё две бочки по бокам от этого импровизированного стола. Франтишек усадил Марция на одну из бочек и смотрел на своего друга, будто ожидая ответа. После пары десятков секунд такого молчания, Франтишек с опаской посмотрел на дезориентированного фокусника и начал щёлкать пальцами перед его лицом. Хлопок. Франтишек выписал Марцию резкую пощёчину, которая поставила его на место, будто зафиксировала выпавшего из мира. - Что, Мариц, переволновался? Тебе над собой ещё работать и работать. - Да, зато твои белые пощёчины хорошо отработаны. — Сказал приключенец, потирая место удара. - Белые?.. Ладно, не важно… Давай, приходи в чувство. Марций огляделся попытался встать, но тут же рухнул обратно на бочку. Он крепко зажмурился и, после того как открыл глаза, полез в сумку за лечебными травами, он точно знал, какой из перетёртых в порошок корешок или листочек, мог вернуть ему самообладание. С трудом отыскав нужную баночку с синей пометкой, он отсыпал себе на руку пару щепоток и вдохнул. Звуки, предметы — окружение, всё вокруг вернулось на место, перестало быть смазанным для него. - Напомни мне никогда не привлекать к себе внимание. - Знаешь, заставить Войтеха честно молиться Третьему проще, чем уследить за тобой и твоими спектаклями. Мариц, это не дело: я тебе уже столько раз говорил, чем опасны твои выходки. - Да-да, папаня, уймись. Спасибо тебе за помощь, но на этом достаточно, не ерепенься. - Ере… что? Тьфу. — Франтишек демонстративно сплюнул в сторону и отвернулся от Марция. - Лучше расскажи, что оценщик забыл на ярмарке? - Это для тебя я оценщик и для тех вещей, что ты воруешь, а почти для всех остальных — я меняла и этим зарабатываю. — Франт изображал обиду, пытаясь проучить Марция. - И как идут дела? - Плохо… Меня заваливают никудышными монетами, пытаясь меня надуть. Им ничего не стоит попытаться обмануть человека, которого видят раз в жизни. Мерзкие деревенщины. - Обманывай их в ответ. Твоей компетенции достаточно, чтобы мстить им за скользкие помыслы. - Нет, Мариц! Где тебе понять?! Я — честный человек и им останусь. Я не опущусь до уровня трущобных крыс и сельских хабалок. Иначе Войтех и его семья так и останутся в этом болоте. - Как знаешь… Твой подход, в итоге, оказался эффективнее моего. — Марций чувствовал, что пока он находится в этом праздничном гвалте, сильно лучше ему не станет, поэтому сказал. — Давай пройдёмся за ярмарку, мне бы перевести дух, да и говорить там спокойнее. Франтишек кивнул и они вышли из под навеса, петляя между разбросанными палатками. Разговаривая о всяких бессмысленных вещах, они покинули ярмарку и шли вдоль стен. - А где Индра и Войтех? Где-то празднуют? - Если бы… Стоят службу, уже второй день. Вчера я был с ними, но церковные дела меня утомляют… - Эй, за нами слежка! — Голос в голове Марция болезненно перебил Франта. Марций схватился за голову на секунду, после чего, начал озираться по сторонам. Его взор остановился на трёх фигурах, стоящих в нескольких десятков пассов. Они, в общем-то, и не думали скрываться и когда взгляд Марция пересёкся со одним из преследователей, все трое ускоренно направились к приключенцу и его напарнику. - Держись поздаи, сконцентрируйся, подготовь что-нибудь, чем сможешь себя защитить. — Успел сказать Марций Франту, прежде чем незнакомцы подошли. Франтишек торопливо кивнул и отошёл. Марций потянулся за клинком - Катон. Мы вас давно искали. Вы должны отправиться с нами. — Тяжёлым, низким голосом сказал идущий по центру, максимально близко приблизившись к авантюристу. - Сначала представьтесь. Я не веду дела с незнакомцами. - Мы пришли сюда во исполнение Воли, вы не можете Ему противляться. Пойдёмте с нами. Все три фигуры были облачены в серые длинные одеяния, похожие на рясы служителей огня. Их лица были скрыты капюшоном и слоем ткани под ним. Руки тщательно скрывались под одеждой - Кто бы вы ни были, объяснитесь, иначе будет драка. — Сказав это, Марций покрепче сжал рукоять кинжала. - Нам дозволено применить силу. Пройдёмте. Марций заметил, что под рясой стоящего по центру что-то шевелится. Не было сомнений. Марций стремительно обнажил клинок и перевёл его в рубящий выпад, но его кинжал был отбит резким взмахом меча, что скрывал незнакомец под облачением. Серая тога слетела, под ней был тканые одежды, плотно прилегающие к телу и покрывающие человека полностью. Открыты были только глаза. На опешившего Марция падала атака за атакой, он постепенно отступал, пошатываясь. С трудом отбивая натиск полуторного меча своим малым оружием, приключенец не мог сделать ни единого выпада. Замах сверху, выпад слева, ложный выпад, взмах снизу. Мастерства противник хватало, чтобы убить Марция одним движением, но тот, почему-то, предпочёл заваливать его непрекращающимися атакам, будто пытался сломить его волю. После отскока от очередной попытки укола в руку, Марций неудачно приземлился и начал терять равновесие. Его оппонент, увидев это, перевёл в свои одежды одну руку с меча и хлёстко метнул лезвие в пытающегося не упасть Марция. Нож прилетел ему в левое плечо. Этой небольшой инерции хватило, чтобы приключенец окончательно выбился из устойчивости. Он упал. Резкая боль фиолетовой вспышкой поразила Марция, он вскрикнул, рука разжалась и больше не могла держать кинжал, взгляд помутнел. - Кровь. Тебе пустили кровь. Как волнительно, как сытно… Это не хорошо… Кровь это так приятно, но не хорошо. — Сломленный авантюрист слышал голос в своей голове, сквозь пелену видел, как его противник надевал одеяние, пряча под ним меч. - Помоги мне… Пожалуйста, помоги мне… — Марций издал беззвучный шёпот, наблюдая, как две другие фигуры медленно подходили к нему. - Я обещал это делать, но помни: моя помощь слишком вредна для тебя, а это меня не устраивает. — Приключенец еле разбирал речь Одинокого Демона, последние его слова затмила нарастающая волна звона. Сломленный пытался зажать уши, но руки не подчинялись ему. Звук, подобный тому, как нисходит звон колокола разрывал сознание Марция. Миг. Ничто. Тишина? Свет. Возврат. Марций открыл глаза. Все три фигуры лежал на земле и не двигались. Левое плечо продолжало ныть. Марций быстро выдернул лезвие. Закричал от боли. Чувствуя кровопотерю, Марций, что есть силы, начал воспроизводить формулы. Слабое свечение начало исходить от его раны и кровь остановилась. Впрочем, это не равноценно лечению, необходим доктор. Марций судорожно озирался по сторонам, в высокой траве заметил лежащее тело. Франтишек. Приключенец бросился к нему, начал проверять дыхание и пульс. Жив. Это принесло облегчение и даже некое подобие счастья. Но вместе с тем и настороженность. Авантюрист бросился к незнакомцам, проверил каждого: они тоже живы. Марций был напуган, он не знал, что это за люди и зачем они пришли. «Они пытались меня похитить… » — Все его мысли сводились к этому. Тень от стены обволакивала пятерых живых. Мягкая трава стелилась под ними. Нежное тепло. «Недопустимо» — последнее, что подумал Марций, прежде чем схватиться правой рукой за свой кинжал. Тихое дыхание нарушало полную тишину. Ярмарка была слишком далеко, здесь было её совсем не услышать. Мерное дыхание Франта перебивалось только метаниями Марция. Ткань на шее каждого незнакомца была пропитана кровью и изрезана. Марций перерезал горло каждому. - Проснись же, друг, проснись. — Марций бил пощёчины своему дремлющему товарищу, что, впрочем, не приносило никаких результатов. Тогда он достал из сумки травы, сыпанул в ладонь горсть из разных банок и торопливо приложил порошок к носу Франта. Резкий запах заставил Франтишека проснуться. Через несколько минут, когда меняла пришёл в себя, он начал говорить с нервно молчащим Марцием. — Я помню нападающих, резкий звук и… Где они? Что случилось? Услышав это, Марций глупо улыбнулся и махнул рукой в сторону от себя. В высокой траве Франт увидел залитые кровью трупы и, ужаснувшись, бросился к Марцию. — Ты убил их! Зачем ты сделал это?! Они говорили что пришли с миром! Они пришли не убивать! Зачем?! — Франтишек в истерике тряс Марция, будто пытаясь выжать из него слова. - Успокойся! — Марций не выдержал и оттолкнул своего друга. — Я не мог оставить их в живых, они напали на меня, пока ты прятался за моей спиной, не делая ничего, и если бы я дал им убежать, как ты думаешь, за кем бы они пришли, кроме меня?! Твоя жизнь дороже трёх этих, а если ты думаешь иначе — прыгай на нож и ложись рядом. После этих слов, Марций встал, собрал вещи и ушёл в сторону ярмарки, держась за левое плечо. Марций шёл вдоль вечерних улиц, пытаясь собраться с мыслями. Левое плечо горело и ныло, ему срочно была нужна помощь опытного целителя. Но вместо того, чтобы показаться лекарю или самому взяться за составление лечебной формулы, Марций рассуждал о случившемся. У него не было идей, относительно того, кто мог подослать этих странных людей и куда они могли его звать. Точно было понятно, что это не люди Барестия, не люди Леркана, или кого бы то ни было знакомого Марцию. Марций не мог сконцентрироваться. Его голову занимало одно. Трое людей были им убиты. Нет, волноваться о проблемах с законом не стоит — иногда после ярмарок остаются разного рода трупы, которые просто сбрасывают в реку. Дело в том, что отнимать жизни оказалось слишком просто. Ничего внутри него не сломалось, не возникло никакого «до» и «после». Только жизнь стала чувствоваться ярче, казалась приятнее и дороже. «Если чего-то можно так просто лишиться — стоит задуматься о том, как сберечь и насладиться этим…» - Что, понравилось убивать, не так ли? — Рассуждения Марция прервал голос, звучавший куда слабее, чем раньше: болезненно. - Не говори так. Мне просто дорога жизнь и я не стану оставлять в живых кого-то настолько опасного для меня. - Верно. Подобные мысли мне нравятся. — Марций услышал эти слова и, вместе с ними, ощутил волну удовлетворения и спокойствия. Которая перебилась ударом тревоги. — А ну марш к Лиру, идиот. У тебя лихорадка и еле как закрытая колотая рана. - Не приказывай мне, я не подчинённый тебе! Зачем к Лиру идти? - Ты очень невнимателен и глуп, несмотря на все мои старания: Лир обучен целительству. — Будучи почти обычным магом, Марций не понимал, за что заслужил ругательства: он не мог знать того, о чём говорил сейчас Голос. - Ладно, друг мой, я верю тебе. — Сказал Марций, развернувшись и начав идти в сторону Питейного Дома. — Только, если ты уж такой внимательный, скажи — а зачем спешка? - Ты сам не понял?! В твоих жилах яд. Если бы не твои кривые каляки, которыми ты залечил себе рану, то уже давно лежал бы парализованный, месяца на полтора-два… Эх, и если не поспешишь, то так оно и будет. Марция одолел сильный испуг. Паника. Он сорвался с места и побежал к Лиру со всех ног, за помощью. Он обращался раз за разом к Демону, но тот не отвечал и после каждой попытки достучаться до него, Марций истощался всё сильнее. Одинокий фонарь освещал перекрёсток тёплым, оранжевым светом. Авантюрист ворвался в Питейный Дом Ноло, где уже не было ни клиентов, ни рабочих. Только Лир прогуливался вдоль оранжереи. Лир не успел расстроиться или обрадоваться приходу партнёра по работе — он был атакован неразборчивыми попытками объяснить ситуацию, которые судорожно предпринимал гость. Лир понял, что от него требуется и без раздумий приступил к целебным практикам: он, будто на рефлексе, набросал несколько пиктограмм и формул на лист бумаги, уложил гостя на скамью. Марций лежал неподвижно. Его плечо освещалось переплетением пучков света, после чего все вены и артерии напитались этим свечением. Марций чувствовал боль. Его кровь кипела. Терпеть нечто подобное было невыносимо. Крик застревал в горле, а тело билось в конвульсиях. Магическое исцеление требует от пациента терпения. Его используют только в тяжёлых случаях, когда мала вероятность исцеления без него. Потому как пережить подобное удавалось далеко не всем. Выдохшийся Лир упал на стоящее рядом кресло, Марций цепенел, отходя от мук, пропитавших от сердца и аорты, до тончайшего капилляра — всё его тело. Яд был нейтрализован. Мертвенно бледная Луна уступила место Диску Восхода.