Часть 1
10 ноября 2023 г., 19:37
Примечания:
хотела бы я тут что-то написать, но... приятного чтения тому, кто зашел :)
Туман в моей голове рассеялся окончательно уже в резиденции Дубеев, и я только начала осознавать всё, что произошло.
Быстро мелькала кровавая бойня, мелькала Кали с её жуткой улыбкой, и последним воспоминанием, перед тем как мой разум помутился, стал Киллиан. Мой Киллиан, которого со спины, как крыса, ударил один из сторонников Вимала. Никто из нас не успел среагировать, занятые врагами напротив. Я лишь наблюдала, как мой мужчина, который только-только предложил стать его женой, начал оседать на пол, залитый кровью.
И я обезумела. Поддалась зову крови, в голове только набатом кричала мысль: «убить». И я убила эту тварь, что ранила моего мужчину, убила забранным у Кирана кинжалом остальных, до кого смогла пробиться. Возможно, стала бы и дальше поддаваться этим устрашающим эмоциям, если бы меня не привели в чувство крики брата и Лимы, что на коленях стояли рядом с Киллианом.
— Ему срочно нужна помощь, Амала, — пробормотала подруга, с трудом перевернув моего мужчину на бок, чтобы со стороны увидеть рану. — Нам нужно выбираться, иначе погибнем все. Слышишь?!
— Рэйтан… — с отчаянием прошептала, бегая взглядом по сцепившимся между собой людям, чтобы отыскать аватара порядка. Если кто и мог незамедлительно помочь, то только он.
Я не замечала взгляда Кали, как пристально она следила за нами с Кираном — мессиями, только отыскала находившегося в стороне Рэйтана и метнулась к нему, хватая за руку и утягивая обратно. По дороге умоляла помочь, спасти, хоть какой-нибудь шанс заиметь на спасение Киллиана. Потому что если бы он умер здесь, прямо сейчас, я бы не простила этого никому. Убила бы всех, кто был здесь, а следом бы покончила и с собой в надежде на воссоединение с любимым за гранью.
— Вам с Кираном придется остаться здесь, Амала, — Рэйтан нахмурил брови, ведя немой диалог с Кали глаза в глаза, — Тёмная Мать не отпустит вас, пока не прольётся последняя капля крови. Решающая.
— Значит, я сама пролью её, — резко бросила, задрав подбородок и смотря на Богиню. — Забирай Лиму и Киллиана, умоляю тебя, Рэйтан. Не дай ему умереть…
Кали перевела свои безумные глаза на Киллиана, и я успела заметить, как опасно вспыхнули они на мгновение. Но почти сразу же, полностью поглощённая битвой, обратила всё своё внимание на наших врагов. Подобралась к Амриту ближе, за спиной пряча Кирана, и попыталась испепелить взглядом насмехающегося Вимала. Пора было покончить с этим.
— Мала? — я моргнула, выныривая из тьмы воспоминаний этого дня, и растерянно посмотрела на своего обеспокоенного брата.
— Киллиан… — сипло протянула, хватая Кирана за руки. — Что с ним?
— Рэйтан только вернулся, я позову его и принесу тебе воды, — он вылетел из покоев в коридор так быстро, что я не успела задать ещё хоть один вопрос.
Трясущимися руками потерла лицо, прошлась по волосам и только потом заметила, что до сих пор была в крови с головы до ног. Я подскочила с постели, куда, видимо, меня привели и усадили, пока я пребывала в прострации, и быстрыми шагами преодолела расстояние до зеркала, наконец решив посмотреть на себя.
Мне срочно захотелось вернуться в свой дом и отмыться, пройтись по телу жесткой губкой несколько раз, чтобы стереть хотя бы с кожи все воспоминания и метки этого дня. Мне хотелось, да, но пока я не узнаю, что с моим любимым мужчиной и жив ли он, не покину резиденцию. Готова страшить своим видом всех Дубеев, дюжину, но пока не узнаю, что Киллиан жив, в порядке, что всё обошлось — лучше пусть кровь вся въестся в меня, вся грязь, но не позволю себе получить такую радость.
— Амала.
Я резко развернулась лицом к двери, где замер Рэйтан, в упор смотря на меня и не скрывая беспокойства в глазах.
— Что с ним? — в горле совсем пересохло от волнения. Едва я его увидела, хотелось расплакаться, как маленькой девочке, позволить себе сейчас эту слабость, но не хотела доставлять Махакали удовольствия видеть меня такой: чувствовала, что она всё ещё оставалась незримым наблюдателем даже после резни.
— Мы успели, — он едва заметно улыбнулся глазами, приподнял уголки губ, и моё сердце рухнуло вниз на секунду, чтобы потом с новыми силами забиться. — Сейчас Лайтвуду ничего не угрожает, всё позади, Амала.
Рэйтан нахмурился и обвёл меня взглядом, но я отстраненно смотрела сквозь него и улыбалась как сумасшедшая, ладонью прикрыв рот. Он жив! Киллиан выживет, не посмеет оставить меня одну так рано. И мы сможем уехать из этой проклятой Индии сразу, как только ему станет лучше.
С меня будто свалился груз в несколько тонн, стало даже дышать легче после новостей, которыми обрадовал меня Рэйтан. Теперь я могла поспешить домой, чтобы привести себя в более человеческий вид, а после — к нему. К моему Киллиану, к моей душе.
— Мала, сестра, возьми, — Киран впихнул мне в ладони стакан с водой и заставил поднести его к губам, чтобы сделать хотя бы глоток.
Я с жадностью выпила всё, что он принёс мне, и бросила полный благодарности взгляд им обоим.
— Мы можем поехать домой? Хочу смыть с себя всё, — осмотрела себя и махнула руками, — это. И отправиться к Киллиану, мне нужно к нему. Нужно быть рядом.
— Конечно, — взгляд Рэйтана смягчился, и он кивнул Кирану. — Помоги сестре умыться, а после я провожу вас.
— Спасибо, Рэй. За всё, — не посмела его коснуться испачканными в крови руками, лишь постаралась передать всю благодарность словами, надеялась, что он, как знающий и видящий многое, поймёт, какие же чувства я испытываю сейчас.
Я правда была благодарна ему за то, что он был рядом всё время моего пребывания в Калькутте. Но в особенности за спасение Киллиана, потому что он стал неотъемлемой частью моей жизни, стал половиной моего сердца, и потерять его — лишиться части самого себя.
Я не хотела этого.
Не хотела сейчас пересекаться с Амритом или кем-либо из дюжины, пусть зализывают свои раны, у меня сейчас были другие приоритеты. Но, видимо, как раз с первым Рэйтан и поговорил, поскольку у выхода нас ждал Шехар, которому наказали отвезти нашу троицу. Я уткнулась лбом в плечо брата, крепко обнимая его, и не открывала глаза всю дорогу. В нашем временном доме мы оказались вдвоём: у Рэйтана ещё было очень много дел, и пользоваться его расположением ещё больше не хотелось.
Оставила Кирана в гостиной и сбежала в ванную комнату, почти сдирая с себя всю ритуальную одежду. Встала под холодные струи воды, подставляя лицо. Может, хотя бы холод поможет мне немного прийти в себя и собраться с мыслями лучше. Я до красноты несколько раз растирала своё тело, чтобы избавиться от запаха крови и её следов, от рук, что хватали меня и роняли на колени. Хотела стереть с себя даже упоминание того, что мы были на волоске от смерти.
— А я тебе масалу приготовил, — первое, что сказал Киран, когда я вернулась в гостиную уже переодевшись. Удивленно посмотрела на него, но брат смутился и отвел взгляд в сторону. — Меня Джая научила, и я подумал, что тебе сейчас это нужно.
— Спасибо, — едва заметно улыбнулась и обняла его за плечи, опустившись рядом.
После того, как чашки опустели, стала собираться в больницу, адрес которой мне сказал Рэйтан, когда мы подъезжали к дому. Киран сразу сообщил, что отправится со мной, и я даже не собиралась говорить что-то против. Оставлять его сейчас одного после пережитого даже и не думала.
Мы вышли из дома и сразу же наткнулись на ожидающего Шехара.
— Разве ты не уехал? — я приподняла одну бровь, удивлённая тем, что он находился здесь.
— Господин сказал вернуться, отвезти вас в больницу, а после в резиденцию. Необходимо ваше присутствие, госпожа Басу, — я заметила, как хотел он скривиться, всё ещё относясь ко мне с пренебрежением, но не посмел, зная, что непременно накажут.
Думать дальше не хотелось, потому молча кивнула, и мы вновь забрались в машину. Я была благодарна Амриту за то, что он прислал Шехара обратно, но ехать к ним и разбираться с делами дюжины не хотела. Но знала, что именно за этим он и хотел видеть меня, да и обсудить всё, что было в подземелье резиденции моей семьи.
Лиму я отыскала сразу, сидящую в ожидании в коридоре. Она смотрела на свои сцепленные руки и не замечала никого и ничего. Оставила Кирана чуть позади и спешно дошла до нее, тут же опустившись перед подругой и взяв за руки.
— Что сказали? Как он?
— Если бы не Рэйтан, Амала, всё могло закончиться иначе, — честно призналась Лима, смотря на меня полными усталости и отголосков пережитого ужаса глазами. — Но задерживаться здесь больше, чем еще на день, не позволят. Я вижу их недовольные взгляды всё то время, что сижу здесь.
— Не задержимся, — лихорадочно начала обдумывать её слова, ладонью убирала волосы со лба назад, — я тоже не особо им доверяю.
— Но Киллиан в порядке, самая большая опасность миновала, — Берг кивнула мне, и я заключила её в объятия, несмотря на неудобную позу.
— Прости меня, совсем не подумала… Всё, что произошло, и Киллиан… — отстранилась и посмотрела на неё, коснувшись ладонью запачканной щеки. — Как ты, Лима?
— Удивляюсь тому, что всё ещё сохраняю здравый рассудок, — она горько рассмеялась и прикрыла глаза.
— Останешься у нас вместе с Кираном. Мне придется, к сожалению, пока что уехать, а оставить вас вдвоем лучше, чем по отдельности. И вещи тебе чистые тоже найдутся, — сейчас кому-то из нас всех нужно было быть сильным, и поскольку Киллиан был без сознания, то это предстояло мне.
Я помогла подняться Лиме и попросила Кирана найти здесь уборную, чтобы ей немного освежиться прохладной водой. А сама осмотрела двери в коридорах, находя ту, о которой говорила Берг. Решительно взялась за ручку и вошла в помещение, бегая между койками взглядом, но лишь одна — у самого окна — была отгорожена ширмой, скрывая за собой человека. Подойдя ближе, оперлась ладонями на бортик кровати и сильно сжала губы, чтобы не расплакаться.
Мне было больно видеть Киллиана таким… беззащитным, подвергшимся сильной боли. Хотелось, чтобы он сейчас открыл глаза и улыбнулся мне, убедил в том, что всё хорошо, что мы пережили этот этап и следующие переживём. Главное вместе.
Обошла со стороны и подставила небольшой стул к кровати, опускаясь на него. Взяла за руку Киллиана и поднесла к лицу, прижимаясь губами. Хотелось бы верить, что он почувствует меня рядом с собой и очнётся поскорее. Было непривычно видеть его таким бледным, и я хотела бы сделать больше для того, чтобы он пришёл в себя, поправился быстрее. Но теперь нужно лишь время.
И после того как он очнётся, я скажу еще тысячу раз о том, как сильно люблю его. Буду повторять каждый день, чтобы не забывал об этом, помнил, что стоило беспокоиться не только о других, но и о себе. Потому что его любят и всегда ждут, волнуются… Я тяжело вздохнула и уткнулась лбом в его бедро, крепче сжимая ладонь в своих руках.
Хотела бы задержаться подольше или остаться, пока Киллиан не очнётся, но необходимо было поставить точку в моих связях с дюжиной. Не планировала оставаться: мне не нужны эти ритуалы и связь с Богиней. Я пролила кровь, убила человека — Кали обязана оставить меня и Кирана в покое.
Поднялась со стула и наклонилась к лицу Киллиана, едва коснулась его горячей щеки пальцами и оставила поцелуй на губах на прощание.
— Я люблю тебя, — прошептала едва слышно, надеясь, что он всё-таки меня услышит и узнает голос.
А после покинула помещение, в коридоре сталкиваясь с Кираном и Лимой, которые ждали меня. Подруга стала выглядеть немного свежее, но ей требовался отдых и… И психолог. Как и моему брату, вероятнее всего, и Киллиану. Нужно будет обязательно заняться этим, когда мы вернемся в Англию. Они столько поддерживали меня здесь, в Калькутте, были рядом и придавали сил заниматься дальше расследованием, что теперь я обязана была отплатить тем же. Никто из нас не мог и предположить, что всё обернётся так… Кроме меня. И я предупреждала их, но они решили идти до конца и быть рядом до последнего.
Теперь моя очередь.
— Пойдёмте, я попрошу Шехара проехать мимо нашего дома. Киран, приготовишь для Лимы масалу? — ободряюще улыбнулась брату, и он решительно кивнул мне. Приобняла их за плечи и повела с собой к выходу из больницы. — Отдохните, можете начать собирать вещи, которые уцелели… А я после поговорю с Рэйтаном, и мы всё решим, чтобы поскорее улететь отсюда.
— Конечно, но будь осторожнее, Амала, — Лима обеспокоенно взглянула на меня, и я успокаивающе погладила подругу по плечу.
Шехар молча кивнул в ответ на мою просьбу, и мы забрались в машину. И прежде чем уехали, я в последний раз взглянула на здание. Мне не хотелось уезжать от Киллиана далеко: боялась, что могло что-то произойти… И я больше его не увижу. Старалась гнать от себя эти мысли, верить в лучшее.
Но кто же знал, что мои ощущения окажутся реальностью?
В скором времени я оказалась в резиденции Дубеев, и сразу же Шехар проводил меня в сад, где находились Амрит и Рэйтан. Последний внимательно посмотрел на меня, а в глазах промелькнуло сожаление, которое он тут же скрыл.
— Амрит, — обратила всё внимание на Дубея, который медленно поднялся и повернулся ко мне.
Мы изучали друг друга, молчали. Присматривались, раздумывая, как теперь поступать, ведь он узнал, что я не планирую остаться и вступить в ряды дюжины. Брать часть правления в свои руки. Нет, по горло хватило этих недель, проведенных в Калькутте.
— Ты не передумала? — Дубей прищурился, разглядывая меня.
— Нет, Амрит, — качнула головой. — Я не останусь. Здесь не мой дом.
— Возможно, мне даже немного жаль огорчить тебя, Басу, — он ухмыльнулся, а моё сердце замерло, предчувствуя беду. — Ты остаёшься.
— Кто дал тебе право решать за меня, что мне делать? — сжала ладони в кулаки, больше всего на свете сейчас желая ударить его, чтобы стереть эту чёртову ухмылку с лица.
— Так решила Махакали, Амала, — ответил за него Рэйтан, видимо, заметив моё взвинченное состояние.
Меня резко бросило в холод, услышав его ответ, и я неверяще взглянула на него. Теперь в его глазах сочувствие было видно ещё сильнее. А Амрит усмехался, скрестив руки на груди, довольный исходом событий. Ведь на то и был изначальный план — вернуть Басу в Индию.
— Умоляю, скажи, что вы решили так пошутить надо мной, — цепляясь за крохи тающей надежды, прошептала я.
— Я понимаю твоё желание оставить всё и вернуться в Англию, — неожиданно серьёзно заговорил Амрит, уже не ухмыляясь. — Но после почти совершенного ритуала на мои плечи — и не только — легло много забот. И тебе придётся остаться в Индии, Амала.
— И сколько же времени займёт это всё?
— На то воля Богини, решать только ей, — Дубей вздохнул и посмотрел на Рэйтана, ведя с ним молчаливый диалог. — Рита-Шива сообщит тебе остальное. Меня это не касается.
И он ушёл, оставляя нас с Рэйтаном наедине в саду. Перевела свой требовательный взгляд на него, чтобы услышать остальное. Что ещё скрыли от меня? Какие ещё причины тому, чтобы я осталась в ненавистном мне городе?
— Пусть ранение Киллиана и было совершенно случайно, в ходе битвы, — начал говорить Рэйтан, и я машинально сделала шаг ближе к нему, — но Махакали воспользовалась этим. Она увидела и нащупала связь между вами.
— Что значит «воспользовалась»? — спросила, едва шевеля губами. — Что она сделала?
— Амала, — Рэйтан с сожалением выдохнул моё имя и отвёл взгляд в сторону, — Киллиан не вспомнит тебя, когда проснётся.
Меня будто оглушило. Я видела его перед собой, видела, что его губы не шевелились, но будто погрузилась в вакуум. Не было слышно ни-че-го, кроме шёпота в голове, который на повторе быстро произносил одну и ту же фразу:
Не вспомнит тебя не вспомнит не вспомнит не вспомнит
И постепенно этот голос становился похожим на смех Махакали. Голова мгновенно разболелась от этих звуков, и я поморщилась, пытаясь совладать с этим.
— Что это значит? — произнесла через силу, чтобы выяснить всё до конца, пытаясь отогнать наступающую истерику.
— Кали не хотела отпускать тебя, но видела, что тебя здесь ничего не способно удержать. То, что случилось с Киллианом, — не её вина, в какой-то степени. На того человека, которого ты убила, она не воздействовала своей силой. Но воспользовалась этим уже с Лайтвудом, чтобы разорвать вашу связь и оставить тебя в Индии.
— Вы серьезно думаете, что я останусь? — не сдержалась от злого смеха, который вырвался непроизвольно. — После того, что ты сейчас мне рассказываешь, тем более не собираюсь здесь оставаться! Я пролила кровь, чтобы остановить эти голоса в голове, видения и не сойти с ума, как моя бабушка. И теперь обязана остаться, чтобы разгребать то, что осталось после совершенного Вималом?
— Иначе Киллиан умрёт, — не обращая внимания на мои эмоции, спокойно договорил Рэйтан, передавая до конца мне волю Махакали. — В её силах это совершить, Амала. Мне жаль.
Рита-Шива предусмотрительно подхватил меня под локоть, когда стала оседать на землю в полубессознательном состоянии от услышанного. Меня не держали ноги, сердце рвалось на мелкие куски внутри и, казалось, уже не восстановится обратно. Это было как приговор для моей жизни. Если с влиянием Кали на память Киллиана ещё, вероятно, можно было что-то предпринять, вновь позволить, если бы захотел, узнать меня с самого начала. Быть рядом, делиться воспоминаниями о том времени, что мы проводили наедине.
То со смертью играть — проиграть изначально. Здесь я была бессильна, и это знание меня убивало прямо сейчас.
— За что она так со мной? — вымученно посмотрела на Рэйтана, который посадил меня на скамью и опустился рядом.
— Махакали волнуется о своих детях, о тех, кто верит в неё, любит и почитает. Ты ведь знаешь историю своей семьи: Басу всегда были верны ей безоговорочно, самые любимые её дети. Пока Индира не предала и не сбежала прочь, — Рита-Шива сложил руки в замок и посмотрел на них. — Я не в силах как-то повлиять на её решение, лишь могу пообещать тебе, Амала, что не оставлю тебя одну и буду всячески помогать и направлять дальше, как и делал всё это время. Я уважаю твои решения и не буду навязывать свои. И, если ты хочешь, а ты хочешь, чтобы Киллиан Лайтвуд остался жив, — тебе придётся остаться в Индии, пока Кали не отпустит тебя.
— Она надеется, что время, которое я здесь задержусь, пойдёт на пользу, и я изменю своё решение? — невесело усмехнулась, а сама сгорала от испытываемого ужаса. — Что останусь здесь навсегда и продолжу род Басу?
— Да.
Рэйтан никогда не врал мне, лишь ради блага что-то мог скрыть. Но не врал. И я знала, что сейчас он говорил именно правду. Горькую, жестокую, но правду.
«Маленькая моя, тебе больно?»
Я будто наяву слышала голос Киллиана прямо сейчас. Будто он стоял позади меня, обнимал за плечи и успокаивал, перенимая на себя мои тревоги. Да, Киллиан, мне сейчас невыносимо больно от того, что от моего выбора зависит многое. Хотя, по сути, выбора никакого здесь и нет: я не позволю тебе погибнуть. Моя душа рвалась на части от мыслей, что ты откроешь глаза и совсем не вспомнишь о том, кто такая Амала Кхан, с которой познакомился в Калькутте. Не вспомнишь о моих прикосновениях, о моих губах. Не вспомнишь наши поцелуи, быстро разрастающиеся от нежных к страстным. Мне больно даже думать об этом, Киллиан. Моё сердце, порванное в клочья, сейчас истекало кровью от мыслей, что ты не будешь помнить о том, как сказал, что любишь меня.
Но ты будешь жить, моя душа, и я сделаю всё, чтобы больше тебя ничто не коснулось, связанное с культом и расследованиями в Индии.
— Я согласна, — обречённо произнесла, прикрыв глаза. — Но Киран вернётся в Англию вместе с Лимой и Киллианом.
— Я помогу им.
***
Поначалу я считала дни, которые мучительно медленно шли друг за другом после того, как мой брат, Лима и Киллиан покинули Индию. Долго спорила с Кираном о том, что ему необходимо вернуться в Англию и остаться вдали, забыть этот кошмар. Знала, что он хотел остаться не только из-за меня, но ещё из-за Джаи. Я же дала ему клятву, что помогу ей избежать участи семьи Банерджи, постараюсь забрать с собой. Ведь знаю, что после предательства Приянки на её семью будут все зубы скалить и пальцем показывать, обсуждать и кости перемывать. Бедная девочка этого не заслуживала — отвечать за содеянное её семейством. С Лимы же взяла обещание не рассказывать Киллиану о том, что происходило в Калькутте. Мне пришлось рассказать ей всё, о чем поведал Рэйтан, чтобы она не ввела в ступор внезапными потрясениями Лайтвуда. Мы не знали, что именно он будет помнить, но Рита-Шива уверил меня, что никакой Амалы Кхан в его памяти не останется совсем. Тем не менее я отправила Кирана вместе с ними одним рейсом, чтобы Лима приглядела за ним, а в Англии его уже будет встречать сиделка нашей бабушки, с которой я договорилась буквально за день до их отъезда. Время шло и, к моему удивлению, его скрашивали мне не только Риши и Рэйтан, но и Амрит. Я как робот выполняла ту работу, которую мне доверяли, чисто на автомате отвечала на вопросы. Требовала больше, чтобы покончить со всем как можно скорее. Часто созванивалась с Кираном, чтобы знать, как шли дела у него и бабушки. И намного реже с Лимой, которую только несколько раз спрашивала о том, как там Киллиан. Спустя несколько недель после возвращения в Англию, восстановившись, он вернулся к работе. И, конечно, не знал никакую Амалу. Кхан, Басу — без разницы, в его мире никогда не существовало девушки с таким именем. Хотя, разумеется, мне было интересно узнать больше: а как же документы, отчеты о ходе расследования из Индии? Разве там не упоминалось обо мне? Спрашивала Лиму об этом, и она сообщила, что все документы оказались засекречены. Доступа не было ни у нее, ни у Лайтвуда. Я подозревала, что в этом был замешан Рэйтан, но не задавала ему вопросов: во вред бы он не поступил. Но почти каждый день, когда я встречалась с Рэйтаном, сдерживала себя от одной и той же просьбы, которая так и рвалась наружу. Хотела попросить показать мне Киллиана, но понимала, что этим сделаю себе больно. Вдруг он не один? Ведь в его жизни никогда не существовало Амалы Кхан. Но сердце моё было неспокойно, рвалось к нему. Ведь с его потерей я потеряла дом, которым он стал для меня за это короткое время. Здесь, в Индии, у меня не было ничего. Какой бы ни была уверенной и всевидящей Махакали, но я не передумала со своим решением. Пообещала остаться, пока дела с культом и дюжиной не наладятся, и на этом всё. Но я находилась здесь уже семь месяцев, и Кали даже не являлась мне во снах или видениях. Как и Амриту, который мог ощущать и слышать её с помощью своего кольца. Эти семь месяцев для меня казались адом, в который собственноручно затолкнула себя. Жалела ли? Нет, ведь так моих близких больше не могла тронуть Тёмная Мать. Так Киллиан мог жить как прежде, пусть мне и было невыносимо больно от этого принятия. Потому что я хотела быть с ним дальше, пройти вместе рука об руку все предстоящие трудности и после наладить наше собственное счастье. Но Индия как подарила мне эту надежду, так и разрушила её. И с каждым днём моя вера в то, что я смогу вырваться отсюда и вернуться в Англию, угасала всё сильнее. Пока ко мне в один из свободных дней не явился Рэйтан прямиком из Тамас-Виталы. Я была в том же самом доме, где жила с Кираном, и в этот момент находилась в гостиной, перебирая свежую почту. Только хотела открыть письмо из Англии, как он появился передо мной. — Амала, — с легкой улыбкой едва заметно кивнул в знак приветствия, и я искренне тепло улыбнулась в ответ, поскольку его всегда была рада видеть и наслаждалась компанией. — Здравствуй, что-то случилось? Обычно ко мне домой без причин в последние месяцы никто не приходит. — Твоё время подходит к концу, Амала. Кали отпускает тебя. Я подскочила с дивана, неверяще и непонимающе смотря на Рэйтана. Умоляла взглядом повторить ещё раз сказанное, чтобы осознать, что мне не послышалось. Что моё самое сокровенное желание, наконец, вот-вот осуществится. — Ты сможешь вернуться домой, — Рэйтан улыбнулся более заметно, а я качнула головой и стерла скатившиеся по щекам слёзы. — Знать бы теперь, где мой дом… — прошептала с тоской, вновь вспоминая о Киллиане. — Спасибо, Рэй. Это… Это чудесная новость. — Отдыхай, я сообщу Амриту. Хотя, — Рита-Шива задумчиво поджал губы и посмотрел в сторону, — он, наверное, уже осведомлён. Кивнув мне на прощание, он исчез, оставляя меня в полном одиночестве. Рада ли я тому, что наконец моё заточение в золотой клетке дюжины и Кали заканчивалось? Да, я была счастлива услышать это. Смогу снова обнять своего брата и наблюдать за ним, смогу вновь вернуться к любимому магазинчику, смогу уделять время бабушке и даже, может, что-то рассказать или расспросить. Но тоска съедала изнутри, заглушая радость. Я смогу сделать всё, чего бы мне хотелось, но только не вновь оказаться в объятиях своего любимого мужчины, о котором каждый день вспоминала и не смела забывать. Судорожно выдохнув, растерла лицо, убирая слёзы, что не хотели никак останавливаться, и отправилась в спальню, чтобы начать собирать вещи. Даже минуты лишней больше не проведу здесь после, когда смогу сразу отправиться в аэропорт и улететь, чтобы вдохнуть полной грудью. Избавиться от этого удушения Индии. На следующий день рано проснулась, не стала готовить завтрак: кусок в горло не лез. Письмо, что прислала мне Лима, так и осталось лежать запечатанным: я не раскрывала его. Подумала, не стану себе ещё больше нервы тревожить, когда совсем скоро смогу увидеть её и обнять. Поэтому, решив не тратить времени, отправилась к Дубеям, чтобы исполнить последние задачи и наконец распрощаться с ними, как я надеялась, навсегда. Амрит уже не спал и, видимо, ждал моего появления так рано. За эти месяцы мы смогли узнать друг друга получше, а потому напускной ухмылки, которая часто красовалась на его лице в первые недели знакомства, не было. — Жаль, конечно, что ты не передумала, — честно признался он, когда нам подали чай. — Но какими бы ни были мои желания во благо Индии и дюжины, я понял, что эта жизнь не для тебя, Басу. — Прекрати меня так называть: Басу больше нет в Индии и не будет, — поморщилась, потому что совсем не хотела принимать эту фамилию, считала, что она должна кануть в бездну, остаться в прошлом. Всю жизнь была Кхан — ей и останусь. — Ладно-ладно, не злись, — он усмехнулся по-доброму и взглянул на своё кольцо-проводник. — Рита-Шива уже сказал тебе? — Да, но хотела бы услышать от тебя, что мне предстоит сделать, чтобы наконец отправиться домой, — замолчав на несколько секунд, я решительно подняла голову и посмотрела на Амрита. — Джае уже сообщили, что я возвращаюсь в Англию? — Банерджи? — он удивленно поднял брови, а после, вспомнив о том, как последний раз я заговаривала с ним о девушке, кивнул. — Нет, ей писем не отправляли, но как только её обучение закончится, лично провожу её на самолёт, — снова усмехнулся. — Не думал, что она с твоим братом так близко сойдутся. — Она заслуживает любви. Любой заслуживает испытать это чувство по-настоящему, — отвела взгляд в сторону, не позволяя ему увидеть тоску в моих глазах. Амрит умело, за что была ему благодарна, сменил тему, и мы обсудили последние дела дюжины, связанные с моим участием. Я готова была и кровь свою пролить добровольно, и всю энергию потратить, лишь бы в последний момент мне в видениях не явилась Махакали, своим громким хохотом сводя с ума. Но все эти семь месяцев, что прошли с того самого дня, не чувствовала её присутствия в своей жизни так явно. Не являлась, не беспокоила мою и так израненную душу. Была незримым наблюдателем того, как я справлялась с трудностями, как пыталась каждый день собирать себя по кусочкам. Мне было интересно, почему Тёмная Мать отпускала меня из своих удушающих объятий. Добровольно, по своему желанию, не навлекала свой гнев, как на моих бабушку и мать. Хотела узнать, но страшилась этого, боялась узнать, что всё не просто так. Может, была слишком наивной, но хотела верить в слово Богини, что отпускает она меня навсегда, и я смогу со временем забыть обо всех кошмарах, которые повстречались на моём пути в Калькутте. Через несколько дней наконец-то наступил этот момент. Я сидела в машине вместе с Рэйтаном и Амритом, пока Шехар доставал мой багаж. Меня целиком охватило волнение, и я порывалась выскочить на улицу и как можно скорее оказаться в самолёте. — Что ж, Амала Кхан, — Амрит специально выделил фамилию, обернувшись ко мне с переднего сидения. Внимательно в течение долгих секунд смотрел на меня, а после тепло улыбнулся. — Береги себя, Амала. Честно признаться, такого тёплого прощания, пусть и всего в несколько фраз, не ждала от него. Но было приятно. Искренне улыбнулась и потянулась к нему, сжав в ладонях его руку на мгновение, выражая свою благодарность за то, что эти месяцы всё же не были слишком мучительными для меня в частности из-за его поддержки и помощи. — Я провожу тебя, — мягко произнес Рэйтан, находившийся рядом со мной. Я кивнула ему в ответ. Провести последние минуты в его компании перед прощанием было бы замечательно. — Прощай, Амрит, — вдохнула полной грудью, едва вышла из машины, с удовольствием прощаясь и с нелюбимой мною Индией. — Рэйтан, — заговорила после сдачи багажа. Я не стала сразу отправляться к выходу, откуда будет позволено добраться до самолёта, а осталась со своим другом, коим его считала. — Кали ведь не оставит в покое бабушку до самой смерти, даже если я попыталась все исправить? — Ты сделала все возможное, чтобы в будущем самой не сходить с ума от голосов в твоей голове и возможных видений, от бхутов, которые могут окружать тебя, — я вздрогнула, и Рита-Шива успокаивающе коснулся моего плеча. — Но Индира не заслужила прощения Матери, поэтому, какими бы ни были жестокими мои слова, но ей расплачиваться за свою ошибку до самой смерти. И только после неё она сможет обрести покой. — Спасибо за правду, Рэй. И за всё спасибо, ты очень многое сделал для меня, и я хотела бы тебе отплатить за доброту. — Может быть, судьба сложится так, что наши пути вновь пересекутся, Амала, — он улыбнулся, даря моей душе успокоение. — А пока можешь просто дать слово, что попытаешься стать счастливой. — Вряд ли у меня получится, — пожала плечами с грустной усмешкой. — Кто знает, Амала, кто знает… — тихо протянул Рэй и мгновенно перевёл взгляд в сторону. — Тебе пора. Я не сдержала свой порыв и обняла его, шепча слова благодарности, и Рита-Шива коснулся моих волос, будто даря благословение. Мне и правда становилось спокойнее в его присутствии, не представляла, каким образом он воздействовал на меня и было ли вообще это влияние, но не выразить, наверное, никакими словами то, насколько важными были его поступки, связанные со мной. И пусть поначалу он скрывал от меня и мое происхождение, и эти тайны, связанные с расследованием, культом… Я верила ему, что он действовал ради моего блага. И жаль, что по итогу всё вышло так… Как вышло. В самолёте почти мгновенно уснула, и даже стюардессам было не под силу разбудить меня до самой посадки. И сейчас, смотря в иллюминатор, пока самолёт двигался по посадочной полосе к терминалу, я испытывала трепет. Спустя долгие месяцы я оказалась дома. Пройдя все контроли, забрав багаж, теплила оставшиеся крошки надежды, что помимо Кирана увижу и его. Но эти самые крошки просто растворились в потоке людей, остались позади меня, когда взглядом наткнулась на своего брата и Лиму, что встречали меня. — Вернулась, — мы выдохнули это с облегчением почти одновременно и крепко обнялись, я спрятала лицо в плече Кирана, позволяя себе пролить несколько слёз. От радости, что наконец мой брат был рядом, что снова увидела свою ставшую близкой подругу. И от печали, что рядом не было моего любимого мужчины, которого все эти месяцы хранила в памяти. И уже не будет. — Поехали домой, я устала после перелёта, — прошептала, продолжая обнимать их, чтобы не увидели моих глаз, моих истинных чувств. Сейчас я была гораздо ближе к Киллиану, чем все эти семь месяцев. Хотела сразу спросить Лиму, было ли ей что-то известно, но понимала, что аэропорт — не то место для таких разговоров. Уже дома, навестив бабушку и поговорив с её сиделкой, наобнимавшись с Кираном и передав ему несколько писем от Джаи, которые она не отправляла, а отдавала мне, — сохранить и передать потом, — мы с Лимой остались на кухне наедине. Она внимательно наблюдала за тем, как я рисовала узоры пальцем на столе, молчала. Ждала, когда сама заведу разговор. Когда спрошу о нём. — Как он? — тихо и неуверенно спросила я, боясь вслух произнести имя, которое позволяла только мысленно проговаривать себе. — Я не видела его, не слышала о нём уже около трех месяцев, Амала, — Лима с сожалением посмотрела на меня и взяла за руку. — Последний раз, когда мы с ним пересеклись по работе, он сообщил, что его отправляют в командировку куда-то в Европу. Ненадолго. Но после уже не виделись. Да и он не слишком горел желанием общаться. Ни разу не заводил разговор о том, что было в Индии, никогда. И если я хотела поднять эту тему, то огрызался. Мне жаль, Амала. — Надеюсь, что он в порядке, — только и прошептала в ответ, выдавливая из себя слова.***
Дни в Англии летели куда быстрее, чем когда находилась в Калькутте. Прошло несколько месяцев с моего возвращения домой, и всё это время я посвятила магазинчику. Меня не вызывали для обсуждения той самой работы индологом, да и я не горела желанием вновь вспоминать всё это. И пусть Индия стала мне нелюбимой, магазин оставила и развивала дальше, оставляя в памяти те редкие хорошие моменты, которые мне подарила Калькутта. Недавно получила письмо от Амрита, содержание которого меня удивило. Он приглашал меня на свадьбу, заведомо зная, что не прилечу. Но как глава семьи был обязан направить его мне. Амрит никоим словом не напоминал мне о произошедшем, а в конце просто понадеялся, что у нас с Кираном всё хорошо. Я не удержалась и отправила ему ответ с поздравлениями о скором создании семьи и, само собой, отказом. С каждым днём бабушка всё чаще находилась в своём мире, и изредка я слышала её молитвы, обращенные к Махакали, разбирая и понимая каждое слово. Мне было грустно видеть её такой, но я помнила о словах Рэйтана, что смерть станет для неё благословением и подарит успокоение душе. Дитя вернется к своей Матери. Только эти мысли позволяли мне не впадать в отчаяние, когда находилась рядом с бабушкой. — Амала, ты сегодня рано вернёшься? — на кухню вошёл Киран, попутно запихивая в свой рюкзак кофту. — Кир, ну почему так неаккуратно? — нахмурилась, откладывая собранный ему ланч на учёбу, и выхватила вещи, чтобы сложить не так небрежно, как он. — Нет, сегодня в магазин завезут новые товары, поэтому задержусь. Если сможешь, то отпусти сиделку пораньше, пусть меня не дожидается. — Тогда, может быть, завтра возьмём с собой Лиму и сходим в кино? — Что-то интересное показывают? — он кивнул, и я пожала плечами с улыбкой, убирая в его рюкзак ланч. — Хорошо, тогда созвонюсь с Лимой, пока буду на работе. — Лучшая сестра на свете, — Киран поцеловал меня в щёку, удивив этим внезапным порывом любви, а после направился обуваться. — До вечера. — До вечера, — вздохнула, наблюдая за тем, как одновременно он пытался ещё и куртку надеть. Собрав ланч и себе, я переоделась и, заглянув к бабушке и её сиделке, отправилась на работу. Пожалела, что сегодня решила не брать зонт, потому что через десяток минут начался дождь. И именно сегодня я решила прогуляться пешком, не воспользовавшись автобусом или такси. Часто стала полагаться на свои ноги, потому что всё ещё продолжала искать в каждом прохожем Киллиана. Много раз за эти месяцы бросала всё и ходила к управлению, пытаясь увидеть его, хотя бы на минуту взглянуть и узнать, что он в порядке. Увидеть его хмурое выражение лица, может быть, поймать его случайный взгляд, в котором окажусь обычной незнакомкой. Но как бы часто я ни шла на поводу у своих чувств, ни разу за эти месяцы не встретила его. Моё отчаяние доводило моментами до того, что хотела зайти внутрь и найти его специально. Не знала, о чём бы заговорила с ним, но мне нужно было его увидеть, чтобы понять, что всё ещё жива. Что моё сердце тоже бьется, как и его, потому что без Киллиана мне казалось, что я уже давно мертва. Почти целый год. Усмехнулась и перешла на легкий бег, чтобы поскорее добраться до магазина. И правда, практически целый год прошел с того дня, когда мне пришлось остаться в Индии, оставить его. Когда Кали забрала его у меня. Я вовремя успела открыть дверь и войти в свой магазинчик, когда дождь хлынул еще сильнее. Видимо, сегодня у меня будет слишком много времени на свои размышления. Возможно, наконец займусь небольшой перепланировкой, о которой уже несколько недель мечтала. В такой дождь если только отчаянный покупатель сюда забредёт. Или случайный прохожий, спасающийся от стихии. Убрав верхнюю одежду, сразу созвонилась с Лимой, передавая ей предложение Кирана сходить завтра в кино, на что она с радостью согласилась. — Мы завтра обязательно проведём время чудесно, — напоследок чуть ли не пропела она мне в трубку, и я, признаться, такой реакции от неё не ожидала. Но была довольна тем, что мы встретимся, и что Киран тоже будет счастлив, что планы осуществятся. А после, когда решила заварить себе чай, чтобы согреться в такую погоду, мне привезли новые товары. Время за делом полетело быстрее, и я, совсем не делая перерывов, не заметила, как наступил вечер. Скрывшись в подсобном помещении, чтобы убрать несколько коробок со специями, которые не смогла разместить на полках, услышала колокольчик, известивший о покупателе. — Простите, я подойду через минуту! — крикнула, стараясь побыстрее убрать эти коробки и вернуться в зал. Стряхнув с брюк небольшое количество пыли, улыбнулась и отправилась к покупателю. — Чем я могу вам… — подняла голову и задохнулась в тот же момент, и последнее слово в этой фразе вырвалось само по себе, машинально, — помочь… Киллиан внимательно смотрел на меня, находясь у самого прилавка и держа в руках баночку с какими-то специями. Я не могла сдвинуться с места, будто прибитая к полу гвоздями. С неверием, страхом, удивлением, тоской смотрела на него, не в силах осознать происходящее в данный момент. Во мне смешалось столько эмоций, что боялась не выдержать. Как он здесь оказался? Случайной ли вышла наша встреча или же сама судьба снова свела нас здесь, в том самом месте, где была жива частичка Индии? Что мне сказать ему? Как мне вести себя, если я не способна сейчас даже и двух слов связать, перестать пялиться на него? Как мне сдержаться, когда хотелось разрыдаться, как маленькой девочке, и броситься на шею к любимому мужчине, который не помнил меня? — Мне сказали, что индийские травы и специи могут хорошо помочь при головных болях. Можете что-то подсказать? — услышав спустя столько времени его голос, судорожно вздохнула и пошатнулась, тут же замечая, как Киллиан нахмурился и спешно опустил баночку на прилавок. — Вам нехорошо? — Нет-нет, — едва шевеля губами, выдавила из себя и покачала головой, всё ещё не отрывая взгляда от него. — Просто… Вы напомнили мне кое-кого… Я через силу дошла до прилавка, опираясь рукой на него, и теперь нас разделял только он. Машинально придвинула к себе специи, выискивая шафран и гвоздику. Глупая, отчаявшаяся, я посмела вновь себе раскрыть раны и позволить надежду, что он пришёл ко мне. Именно ко мне, а не случайно посетил магазин по совету кого-либо. — При головных болях отлично помогает масала, но не все англичане умеют правильно её готовить, — начала говорить что-то, лишь бы немного отвлечься и не расплакаться. — Могу посоветовать вам сандаловое масло, шафран… — А вы умеете готовить масалу? Я испуганно взглянула на него, поначалу не понимая вопроса. Едва заметно кивнула, отвечая на вопрос, и сглотнула, чтобы голос не оказался слишком хриплым. — Да, разумеется, — его взгляд изменился, и я видела в нём знакомые искры, отблески понимания, что-то неуловимо… родное. Сдавленно выдохнув, еще тише, не в силах совладать со своей головой, прошептала. — Ты помнишь меня? Он молчал, и я обругала себя мысленно как только могла. Как посмела вообще спросить о таком человека, который был уверен в том, что видит меня впервые? Ведь тому поспособствовала сама Махакали. Молчал, и я хотела извиниться, чтобы убрать эту неловкость, которая окружила нас. А после вернуться к обсуждению трав, масалы, да к чему угодно, лишь бы еще ненадолго задержать его здесь. Но тут Киллиан до боли знакомым жестом взъерошил свои волосы, тяжело выдыхая, и посмотрел на меня с таким спектром эмоций, от которых мне тут же захотелось взвыть. Сколько же тоски и боли было в любимых мне глазах. И не меньше отражалось в моих. — Я охренеть как облажался, да, Амала? — О чём… — я замотала головой, ладонью зажимая рот и давя в себе рыдания, но слезы хлынули из глаз сами по себе. Копились так долго, все эти месяцы, и только сейчас моя ослабевшая сила воли окончательно исчезла. — Боги, Киллиан… Задев баночки рукой и смахнув их на пол, на негнущихся ногах вышла из-за стойки, направляясь к нему, всё ещё не веря, не осознавая, но… Но он сделал большой шаг ко мне и крепко, сильно прижал к своему телу, а я вцепилась в его руки ладонями, до боли в кончиках пальцев. — Т-ты… — всхлипывая и заикаясь, пыталась ещё сильнее вжаться в его тело. Киллиан только крепче прижал к себе, даже если бы сейчас от объятий физически больно стало, не попросила бы отстраниться. — Т-ты… — Тише, маленькая моя, — торопливо шептал, оставляя поцелуи на макушке, на волосах, пока руками лихорадочно водил по моей спине, — прости меня, Амала. Слышишь? Я позволил этой чертовой Богине забраться в свою голову, позволил себе забыть тебя, чего никогда не желал. Я охренеть как виноват перед тобой, любимая. — Н-нет, — яростно замотала головой, но Киллиан поднял руку на мой затылок и прижал к своей груди щекой, — ты — нет. Я… Я виновата перед тобой. — Посмотри на меня, Амала, — только сжалась в его объятиях, продолжая цепляться ослабевшими пальцами за предплечья. — Милая, прошу тебя, взгляни. Он мягко отстранил меня от своего тела, удерживая одной рукой, а второй приподнял голову за подбородок, тут же видя моё заплаканное лицо. С сожалением смотрел на меня, большим пальцем провёл по каждой щеке, стирая влагу, да только слёзы и не хотели останавливаться. Я видела его покрасневшие глаза и потянулась дрожащей ладонью к лицу. Киллиан сразу же прильнул к ней щекой, шумно вдыхая, оставил легкий поцелуй и на секунду прикрыл глаза. — Ты не должен был… Ты не мог меня вспомнить, — сбиваясь, прошептала я, всё ещё не до конца веря в реальность. — Кали бы не позволила… Я просто сошла с ума окончательно в своём отчаянии, и ты — видение моего больного разума? — Я с тобой, Мала. Я настоящий, — Киллиан провёл большим пальцем по моим губам, следя за своими действиями. — Вайш… — Рэйтан? — услышав знакомое имя, невольно нахмурила брови. — Не понимаю… — Это всё его заслуга, любимая, — Лайтвуд с теплой грустью улыбнулся мне и повернул голову к выходу, и я машинально следом за ним посмотрела туда. На улице, через дорогу, не прячась под зонтом, как бы делали все люди, стоял Рита-Шива в своём божественном одеянии, в котором я видела его, посещая Тамас-Виталу. Он поймал мой неверящий взгляд и улыбнулся. Успокаивая и бушующую стихию на улице, и мою душу. Видя его сейчас здесь, в Англии, я поверила в то, что ещё не сошла с ума, как думала мгновения назад. «Кто знает, Амала, кто знает…» Его слова, которые он произнёс во время нашей последней встречи, промелькнули в моей голове, как озарение. Он знал? Знал, что Киллиан всё вспомнит? Или поспособствовал всему? Мне хотелось спросить его, узнать все подробности, чтобы услышать правду, но, будто читая мои мысли, Рита-Шива покачал головой и исчез, отправляясь обратно в свою обитель. — Как? — резко повернулась обратно к Киллиану, встречая любимые мною улыбку и взгляд, наполненный любовью. — Как это возможно? — Я расскажу, Амала, всё расскажу. Тысячи раз ещё извинюсь перед тобой за всю боль, которую ты испытывала это время, — я прильнула к его ладони, прикрывая глаза и выпрашивая больше ласки, больше прикосновений. — Я охренеть как люблю тебя, маленькая. Около пяти месяцев прошло, как я начал вспоминать, и последние несколько месяцев безумно скучал по тебе и съедал себя виной изнутри. Вайш не щадил, рассказывал всё, что произошло тогда, обо всём, что произошло позже, — Киллиан наклонился ко мне, оставляя короткий поцелуй на губах, и прислонился лбом к моему. — Но даже тысячи и миллионы извинений не помогут забыть тебе эти месяцы, я знаю, Мала, но постараюсь всё исправить. Я только могу надеяться, что ты простишь и когда-нибудь захочешь стать моей женой, моей навсегда, как согласилась ещё тогда, в тот день в Калькутте. — Мой ответ всегда будет «да», Киллиан, — обхватила его лицо руками, заставляя посмотреть мне в глаза. — Всегда, каждую минуту прошедших месяцев, каждую секунду сегодняшнего и следующих дней мой ответ будет «да», потому что без тебя я жить не могу. Там задыхалась, но держалась лишь благодаря мыслям о тебе. Здесь почти каждый день искала тебя среди прохожих, в надежде увидеть. А сейчас, — потянулась к нему, коротко целуя. Заставила себя остановиться, хотя совсем не хотелось. — Ты прав, мне нужно время, чтобы осознать, что это не морок моего разума, но, умоляю тебя, не оставляй меня одну ни на минуту. Это всё, о чём я могу тебя сейчас просить. — О чём угодно, Амала, — он покачал головой, бегая взглядом между моими глазами и губами. — Могу я…? — Не смей даже спрашивать разрешения, Киллиан Лайтвуд. Я же сказала: мой ответ всегда «да», — улыбнулась более радостно, уже не обращая сильного внимания на слёзы, которые вновь прорвались наружу. Только потянулась к своей душе — к мужчине, который стал смыслом моей жизни, чтобы поцеловать после стольких месяцев, проведенных без него. — Я больше никогда не забуду твои поцелуи, — прошептал Киллиан перед тем, как увлек меня в жадный поцелуй. Сейчас ни я, ни он не были способны на нежность. Хотела поверить, что он был рядом, что всё-таки мои желания и надежды оказались реальными. — Я ощущал все эти месяцы, будто частичку себя потерял, но никак не мог понять, в чем дело. А сейчас наконец стал целым, потому что ты снова рядом со мной, в моих объятиях, любимая. — Я люблю тебя, люблю, люблю, — зашептала быстро-быстро, повторяя из раза в раз и целуя каждый сантиметр его лица, куда могла дотянуться. — Мне и дышать без тебя не хотелось, жить не хотелось, Киллиан. А когда ты… Ты когда был в больнице в Калькутте, без сознания… Мне так невыносимо больно было видеть тебя таким, я надеялась, что глаза откроешь, улыбнешься мне, пошутишь, чтобы не грустила… — Я бы так и сделал, Мала, если бы мог, — оставив ещё один поцелуй на моих губах, Лайтвуд неожиданно подхватил меня на руки, заставляя скрестить ноги на его пояснице. — Какая же ты лёгкая стала, маленькая моя… — он втянул носом воздух, почти уткнувшись в мою шею, а после решительно заглянул в мои глаза. — Будем откармливать тебя вместе с Кираном, Амала. Я знаю, что ты мало стала есть из-за постоянного стресса и мыслей своих, мне даже спрашивать не нужно об этом: всё по глазам твоим красивым вижу, — Киллиан замолчал на мгновение, так и стоя вместе со мной на руках, а после не так уверенно спросил: — Ты правда готова меня снова впустить в свое сердце после стольких месяцев боли, которую пережила из-за меня? — Я тебя оттуда и не отпускала, любимый, — крепко обняла его за шею, насколько позволяло моё положение, и коснулась губами его носа. — Не отпускала и не отпущу никогда. Я стала твоей и все это время была только твоей. И дальше буду тоже только твоей, с тобой, Киллиан.
