♡
17 ноября 2023 г., 13:53
В первый раз, когда Ники спрашивает его об этом, он отвечает:
— Мне неинтересно.
Потому что это правда.
Во второй раз, когда Ники спрашивает, он отвечает:
— У меня нет ни времени, ни сил.
Потому что это правда.
В третий раз, когда Ники спрашивает, он отвечает:
— Я уже встречаюсь кое с кем.
Это ложь.
Лицо Ники озаряется, как ясное небо, глаза расширяются, а челюсть отвисает:
— Да ладно! С кем?
Мысли Эндрю мечутся в тысячу сторон, ища ответ, отвлекающий маневр, очередную ложь. Краем глаза он подмечает выходящего из раздевалки Нила с влажными кудрями и перекинутой через плечо сумкой.
— С Нилом, — говорит Эндрю, и Ники стоит с глупым видком, ошарашенный, и жаждет узнать больше.
— Я встречаюсь с Нилом, — повторяет Эндрю, и Нил оказывается достаточно близко к месту, где они стоят, чтобы остановиться как вкопанный и вопросительно выгнуть бровь.
Ники бросает взгляд через плечо на Нила, затем снова поворачивается к Эндрю.
— Да ты счастливчик! — выпаливает он. — А я-то думал, Нил не гей!
— Он не гей, — щурится Эндрю, игнорируя испытующий взгляд Нила.
Ники хмурится в замешательстве.
— Но он встречается с тобой? — и трясет головой. — Забудь, это все мелочи. Но Нил! — он оглядывается на Нила, который теперь стоит, прислонившись к стене позади со скрещенными на груди руками. Он машет Ники пальцами, безмятежно улыбаясь.
— Вау! — Ники сияет, соперничая яркостью с солнцем. — Потрясная новость! — он бросается к Нилу, хлопает по плечу и несется по коридору к выходу, вытаскивая телефон. — Стойте, все должны об этом услышать!
В наступившей тишине Эндрю пилит дальнюю стену взглядом и продолжает, когда Нил встает на место Ники.
— Так, значит, — начинает он небрежным, ничего не выдающим тоном, — мы встречаемся?
— Нет, конечно, — отвечает Эндрю, не моргая. Стена жуть какая интересная, успокаивающая и безопасная.
Он видит, как Нил пожимает плечами и поправляет лямку сумки.
— Тогда окей.
♡ ♡ ♡
Вскоре после этого Кевин перехватывает его по пути в спортзал. Эндрю не удивлен. — Ты встречаешься с Нилом, — обвиняет он. Эндрю остается равнодушным и безразличным. Кевин — бесячим и весь таким правильным. — Получается, ты наконец решился, — продолжает он, и на этих словах у Эндрю в горле что-то подпрыгивает. — Полагаю, вам неплохо было бы выбросить это из головы. Но если кто-нибудь из вас позволит этому помешать игре, клянусь, я… — Ты что? — вмешивается Нил, материализуясь у локтя Кевина. — Позабочусь о последствиях, — шипит Кевин. — Ой, брось пустые угрозы, — Нил отмахивается, будто может рассеять весь гнев Кевина одним жестом. — Сам знаешь, я ничему не позволю помешать уровню моей игры. От этого буквально зависит моя жизнь. Кевин сурово сжимает губы в тонкую линию: — Ловлю на слове. Когда Кевин исчезает в спортзале, Нил спрашивает: — Так мы встречаемся или нет? — Не будь глупым, — безразлично отвечает Эндрю. — Но ты сказал Ники, что встречаемся. — И? — И, — продолжает Нил с таким терпением, которое, кажется, у него есть для Эндрю и только Эндрю, — ты никогда ничего не делаешь без причины. Так зачем лжешь? — Так проще. — Ой ли? — Ники прекратит пытаться устраивать мне свидания, — вздыхает Эндрю и оставляет остальное, чтобы Нил сам додумал. Нилу не требуется много времени, чтобы догнать. Он всегда был умнее, чем люди его считают. — И Эллисон перестанет назначать мне свиданки вслепую и стремать из-за отсутствия интереса ко всем, — хмыкает Нил, размышляя. Светлые глаза придают ему жестокий вид, столь же резкий, что шрамы на щеках. — Значит, мы будем помогать друг другу. — Мне не нужна твоя помощь, — бросает Эндрю на чистом рефлексе. — Разве? — Нил ждет ответа, но ответа не следует. Он беспечно пожимает плечами. — Но я согласен, так проще. Ложь ради твоего и моего спокойствия — звучит вполне себе идеально. — Тогда нечего больше обсуждать. Он протискивается мимо Нила и не оглядывается.♡ ♡ ♡
Их встречают множество недоверчивых взглядов и, в случае с Нилом, пытливых вопросов. — Как это произошло? — спрашивает Мэтт в раздевалке, прямо перед тренировкой. — Само по себе, — отвечает Нил, доставая из шкафчика джерси. — И когда вы начали встречаться? — требует Дэн в гостиной, прямо перед общим собранием команды. — Еще до того, как я осознал, — отвечает Нил, занимая место рядом с Эндрю на диване. — И кто у вас кого трахает? — ухмыляется Джек у дверей в Лисью Башню, прямо перед тем, как все заходят. — Еще раз спросишь что-нибудь эдакое назойливое, и Эндрю отчикает тебе язык, а я собственноручно запихну тебе в глотку, — отвечает Нил, беря ситуацию под контроль прежде, чем происходит кровопролитие. У Нила хорошо получается — он мастерски вертит ситуацией в свою пользу и дает расплывчатые, банальные ответы, которые невозможно оспорить контраргументами. Эндрю привык хранить секреты и опускать информацию о себе, но он — не лжец на постоянке. Пока он мысленно барахтается в поисках одной хитрости, Нил стряпает сотню. Есть причина, почему именно Нил отвечает, а Эндрю просто молчаливо и неприступно стоит рядом. Нил щелкает вопросы с покер-фейсом и саркастичной усмешкой, и все нервно хихикают, мол: «вот оно как, понятненько», хотя ничего, на самом деле, не понятненько. Их любопытство якобы удовлетворяется, но Эндрю все еще замечает внимание в их с Нилом сторону, замечает, как Эллисон задерживает на них взгляд, полный подозрения, как Дэн сжимает кулаки и давит желание спросить, плохо ли он обращается с Нилом, как Рене улыбается — заботливо и снисходительно. Даже в их комнате в общежитии Эндрю не теряет бдительности, потому что его преследуют осуждающий взгляд и поджатые губы, когда Кевин думает, будто он не обращает внимания и не видит. Но Эндрю всегда обращает внимание. Вот почему он тут же замечает пару глаз, следящих за ними с Нилом, когда они шагают к машине, чтобы съездить за продуктами. Он берет Нила за руку, обхватывая его ладонь холодными пальцами. — За нами наблюдают, — сообщает он. Нил даже не замедляет шага; его выдержку ничего не трогает. — Эллисон, — подтверждает он, слегка наклоняя голову в сторону ее Порше. Они все еще держатся за руки, когда добираются до Мазерати, и Нил поворачивается к Эндрю лицом. — Можно мне дотронуться до твоей щеки? — спрашивает он тихонько, словно слова — туман. Эндрю кивает в знак согласия, обдуманно и медленно: — Да. Нил обхватывает его щеку, наклоняя голову ближе. С того места, где Эллисон сидит в машине, кажется, будто они целуются. Эндрю задерживает дыхание — на секунду, две секунды, три… Нил отстраняется. Устремляет лукавый взгляд голубых радужек в сторону, будто может просканировать местность в поисках еще чьих-нибудь любопытных глаз. — Это должно ее удовлетворить, — улыбается он; рука с кожи Эндрю исчезает. Эндрю делает вдох; воздух наполняет легкие с невероятной силой. Одну сторону лица пощипывает колючим жаром.♡ ♡ ♡
— Так это он убедил тебя разорвать нашу сделку? — однажды вечером спрашивает Аарон в «Сумерках». Кевин вырубился прямо за столиком, уронив голову на руки. Ники выпил лишний коктейль и теперь кое-как плетется в уборную — Нил следует за ним, чтобы убедиться, что он там не захлебнется. Со временем Аарон стал куда смелее. Парочка сессий с Би и один визит чирлидерши в его комнату в общаге, пока Эндрю был рядом, — и все, вот он уже позабыл, куда задевал все свое недовольство к Эндрю. Возможно, чья-то проломленная клюшкой черепушка изменила его. Или, возможно, изменили изнурительное лето, бесконечные часы, проведенные в зале суда, когда секреты выплеснулись наружу, словно внутренности выпотрошенной рыбы. Эндрю проводит указательным пальцем по краешку рюмки. Стробоскопы вспыхивают лиловым и алым в такт биению басов. На другом конце стола его изучает близнец. Эндрю решает поразвлечься; может, как раз пришло время попробовать те братские перебранки, которые так любят крутить по телеку. — Ты забываешь, что сам неоднократно нарушал условия нашей сделки, — он констатирует факт. — Не думал, что, может, я не вижу больше причин поддерживать эту сделку, когда ты, кажется, всеми силами ей пренебрегаешь? Кожа вокруг глаз у Аарона напрягается от гнева. — Ты бы все равно продолжал выполнять сделку, — выплевывает он. — Я тебя знаю. — Ой ли? Знаешь? — Я знаю, что ты скорее мир положишь на лопатки, чем откажешься от своих сделок. Нил — единственное объяснение этому исключению. Эндрю делает глоток напитка и со стуком, громко, ставит рюмку обратно на стол. Поверхность липкая от пролитого алкоголя и поблескивает в пульсирующем освещении ламп. — Это не та тема, которую я хотел бы поднимать с таким, как ты. Аарон раздувает ноздри и сжимает челюсти. — Тогда, может быть, я подниму этот вопрос в следующую среду, посмотрим, что по этому поводу скажет Добсон. Это жалкая, убогая попытка угрозы — такой же мелочной, какими были слова Эндрю. Эндрю не тратит времени на ответ.♡ ♡ ♡
Первый раз — спонтанный. Второй — просчитанный. По пути от машины к стадиону, в комнату отдыха, в раздевалку и на корт Эндрю держит Нила за руку. Число свидетелей за одно утро увеличивается с одного до более чем дюжины, и Эндрю считает свою миссию выполненной. Теперь ему никогда не придется иметь дело с вмешательством кузена; он не знал ни минуты покоя с той самой секунды, как Ники узнал о его ориентации пару месяцев назад. Шина хихикает: — Псих и сынок убийцы. Вы друг друга стоите. Все аккуратно ее игнорируют. Голос Ваймака громогласно прокатывается по всему корту: — Никому тут не платят, чтобы вы слонялись без дела и таращились как остолопы. Начинайте разминку, пока я не заставил вас наматывать по пятьдесят кругов. — Тренер, — стенает Ники, — никому из нас вообще не платят. — И не без причины. А теперь брысь. — Но мы реально получаем степуху, так что — в некотором смысле — нам платят, — говорит Мэтт Ники тихоньким, утешительным тоном. Нил высвобождает ладонь из руки Эндрю и отходит, чтобы начать разогреваться. Его отсутствие Эндрю ощущает как оторванную конечность. Он стоит там, где стоит, потому что Ваймак смотрит на него так, словно хочет что-то сказать. — Так, получается, — произносит он, переводя взгляд на Нила, — ты и Джостен. Я бы сказал, что давно пора, но уже пообещал, что и близко не подойду к вашим личным теркам. Эндрю чувствует, как у него слегка дергается глаз, как сжимается горло. И отвечает невозмутимо: — Мудрое решение, тренер. Закатив глаза, Ваймак взмахивает рукой, как бы прогоняя: — Катись. В третий раз инициатива исходит от Нила. Эндрю одновременно и удивлен, и нет. Внимание Нила — острое, как нож, и пронзает насквозь, когда ждешь меньше всего. — Эта девушка встречается с Руби, — выдает он прямо перед тем, как накрыть своей ладонью ладонь Эндрю и переплести их пальцы. Так легко — как сделать вдох. Руби — первокурсница в их команде. Нил не сводит с нее глаз, ждет, пока она проедет мимо них на велосипеде, прежде чем продолжить: — Руби рассказала ей о нас. Ей показалось бы странным, если бы мы вели себя холодно друг с другом. Эндрю угукает в подтверждение. Глядит на велосипедную дорожку, пролегающую между зданиями корпусов антропологии и социологии. Затем считает их шаги до фуд-корта, где Нил пообещал купить ему блинчик в обмен на парочку дополнительных часов в воротах на ночной тренировке. Девушка давно исчезла, но Нил держит их пальцы переплетенными до конца прогулки.♡ ♡ ♡
Они обедают вместе — во дворике на территории — когда удается, где снующие туда-сюда студенты могут видеть их так же ясно, как видят высокую зеленую траву и жгучее желтое солнце. Когда они сидят на крыше Лисьей Башни и на стоянку заезжает машина, Нил придвигается ближе — и плечи их соприкасаются, а бедра — в миллиметре друг от друга. Снизу, в мареве пурпурных и сонно-румяных сумерек, они выглядят как двуглавое существо — два создания, слившихся воедино. После тренировок и матчей Эндрю усаживает Нила напротив себя на скамейку и снимает с него перчатки, палец за пальцем. Когда кругом собирается больше людей, Нил берет Эндрю за руку и прижимается губами к костяшкам в знак благодарности, склонив голову и опустив веер длинных ресниц на щеки. Ночью они одновременно уходят в спальню, оставляя Кевина корпеть над заметками за столом в гостиной, с плотно прижатой к ушам гарнитурой. Они захлопывают дверь, и Нил фыркает в темноту, комментируя, каким напряженным выглядел Кевин, предполагая, что они собираются заняться сексом; раздается шуршание простыней под его весом. Недоверчивые взгляды сходят на нет, и спектакль идет по плану, пока не перестает. Они в Мазерати; небо за окном цвета спелого персика. Эндрю дает Нилу послушать некоторые его любимые треки, потому что больше не может мириться с фактом, что Нил знает музыку только семидесятых и восьмидесятых. Нил сидит с закрытыми глазами, прислонив голову к окну. Эндрю знает, что он слушает, и слушает внимательно — постукивает пальцем по колену в такт нарастанию и спаду мелодии. Заходящее солнце превращает его кудри в пламенеющую корону, и Эндрю просто не в силах, никак не может отвести взгляд. На стоянку рядом с ними заезжает Седан. Нил резко распахивает глаза. — Купер, — буркает он. Кто-то из футбольной команды, кто живет на том же этаже, что и они. Слухи распространяются со скоростью лесного пожара; на данный момент каждый студент в Пальметто и их матери наверняка слышали об Эндрю и Ниле. — Иди сюда, — зовет Эндрю, наклоняясь над консолью. Нил подчиняется, встречая его на полпути. На его лбу у него складочка — он предельно сосредоточен — выражение, обычно приберегаемое для игр или опасных для жизни ситуаций. Эндрю поднимает руку к его лицу, и Нил следит за движением. Пальцами Эндрю скользит над краешком его уха, и собственная кожа кажется бледной и безжизненной, когда утопает в жгучей яркости кудрей Нила. Он чувствует его размеренные выдохи у своих губ, чувствует, как его челка щекочет лоб, словно летняя травинка. Учащенный стук собственного сердца заглушает музыку, льющуюся из динамиков. И заставляет рассеянно задуматься, сможет ли этот стук пробить ему грудную клетку. Превозмогая хрипоту в пересохшем горле, он спрашивает: — Да или нет? Нил медленно моргает, и напряженность в чертах у него исчезает со скоростью взмаха крыльев мотылька. Его лицо преображается во что-то, чего Эндрю не узнает. Он отвечает тихонько: — Да. Эндрю представлял, как целует Нила тысячью разных способов, при тысяче разных обстоятельств. Когда был на препаратах и улыбался широко до боли в щеках, он представлял, как дернет Нила за воротник и прижмет их губы друг к другу до крови. Когда Нил сказал ему: «если это означает потерять тебя, то нет», он представлял, как встанет на цыпочки и прижмется губами к синяку, расцветающему в уголке губ Нила, словно растоптанный цветок. Когда произносил: «ты всегда будешь никем», и «я не твой ответ», представлял, как легко просто взять лицо Нила в ладони и запечатлеть крепкий поцелуй на его сводящих с ума губах. Реальность совсем-совсем не похожа на его ребяческие фантазии. Губы у Нила мягкие — как ничто другое в нем. Чуть потрескавшиеся — что самую малость отвлекает, но тепло его кожи под пальцами ощущается и отвлекает еще сильнее. На вкус он — сладость клубничного леденца, который Эндрю пихнул ему до этого. В голове у него — всегда шумящей и переполненной мечущимися мыслями, — царит тишина, за исключением одного-единственного осознания: «я целую Нила Джостена». Именно тишина заставляет его остановиться, отступить и все переосмыслить, потому что он отказывается верить, что это — что Нил — и есть его ответ. Он уже испытывал подобное раньше, короткими, смутными обрывками; его ногти во впадинке на горле Нила, его ладонь на пояснице Нила, его палец на краю его скулы, когда он шипел ему: «не смотри на меня так». Они не должны были ничего значить — эти мимолетные прикосновения и следующее за ними спокойствие. Он не знал, что с ними делать тогда, и точно не знает, что делать с ними сейчас. Нил открывает глаза медленно, так медленно, как рассеивающийся туман по утрам. Его губы, приоткрытые в полу-поцелуе, поразительно алые. Ладонью Эндрю скользит вниз к его шее и чувствует его — чувствует биение пульса Нила прямо под кончиками пальцев. Отстраняется, убирает руку, не обращая внимания на жар, разливающийся по щекам. — Мы не встречаемся, — сипит он. — Я в курсе, — сухо цедит Нил, будто Эндрю дурак, раз ему приходится озвучивать очевидное. Он делает глубокий вдох, словно хочет сказать что-то еще, но передумывает и поджимает губы. А потом уставляется в окно, и взгляд его снова становится острым, как бритва. — Думаю, Купер уехал, — произносит он. Эндрю чувствует, как едва заметно кивает. Откидывается на спинку сиденья с затуманенным взглядом. А музыка все играет.♡ ♡ ♡
В следующий раз они целуются в торговом центре. Эндрю вытаскивает Нила за одеждой, и Ники почему-то решает увязаться за ними. Пока они бродят между стеллажами, Ники забрасывает их историями о своих однокурсниках, тараторя со скоростью двадцати миль в минуту и размахивая руками во взбалмошных жестах. Он посылает Эндрю ликующую, радостную улыбку, когда видит их соединенные руки, предлагает Нилу парочку вещей, которые Эндрю отметает и строго-настрого запрещает. Ники отходит, привлеченный красочной и безвкусной витриной возле кассы. Эндрю таскает Нила по магазину за руку, сдергивая рубашки и пиджаки с вешалок и бросая их Нилу подержать. Выбирает несколько пар джинсов, а потом ведет Нила в пустую примерочную, где нет ничего, кроме груды одежды — и никаких чужих взглядов. Нил закатывает глаза и захлопывает дверь. Быстро устав от ожидания, Эндрю дергает парочку свитеров и дает им спасть на пол в сваленную горку трикотажа. Замок со щелчком открывается, и дверь распахивается, выпуская Нила в со вкусом подобранном сочетании узких джинсов, белой футболки и черной кожанки — один в один как из шкафа Эндрю. — Ну? — подсказывает Нил. Эндрю проводит большим пальцем по губам, осматривая Нила с головы до ног. Фоновая музыка звучит из динамиков на потолке, как колокольчики на ветру. Он подходит ближе — пока их кроссовки не соприкасаются, — а затем поправляет Нилу лацкан на кожанке прямо над ключицами, умело двигая пальцами. Нужда поцеловать Нила обрушивается на него мощью цунами — срочно, внезапно. Это ложь. Он хотел поцеловать Нила с того самого утра, когда Нил забил ему гол на тренировке, сверкая широкой торжествующей улыбкой. Хотел поцеловать с тех пор, как Нил пытался отстегнуть ремешок шлема, разочарованно прикусив нижнюю губу. Хотел поцеловать с той самой секунды, как он снял этот шлем, испарина окрасила его локоны в ржавый медный, щеки зарделись, а глаза сверкали солнечными бликами, отражающимися от глади океана. Это самое настоящее достижение — то, как Эндрю до сих пор сдерживал желание. Может, он просто хочет поцеловать Нила без свидетелей. Может, хочет просто поцеловать его, не задумываясь о ползущих слухах. Поэтому он крепче сжимает кожанку Нила и спрашивает: — Да или нет? Нил хладнокровно оглядывается по сторонам, острым и настороженным взглядом. — Тут кто-то… — Да, — перебивает Эндрю. В глазах у Нила что-то мелькает — появляется и исчезает вспышкой лезвия в лучах солнца. Он отвечает: — Тогда да. Эндрю тянет его вперед. Кожа беспокойно гудит, и гам в голове усиливается ровно в момент, когда его губы встречаются с губами Нила. А потом, чудесным образом, настает тишина.♡ ♡ ♡
Включить поцелуи в расписание поразительно просто. На кухне, как раз в момент, когда Кевин хочет порыться в холодильнике. В машине, ровно перед тем, как остальные забираются назад. На крыше, окутанные сигаретным дымом, с ладонью на затылке Нила и кружащимися над головами звездами. Иногда Нил не понимает, что происходит, пока Эндрю не цепляется пальцами за его футболку, пока не шепчет: «да или нет?» в уголок челюсти. В других случаях сам выпаливает точное и решительно «да» еще до того, как Эндрю успевает задать вопрос. Зрачки у Нила расширяются, когда он знает, что его вот-вот поцелуют. Это плавит его во что-то уязвимое и мягкое-мягкое, и вся его порочная злоба испаряется и уносится прочь прикрытыми глазами и едва-едва слышными вздохами. Больше, думает Эндрю, когда они целуются. Этого недостаточно. Это опасные мысли для человека, не имевшего ничего постоянного в жизни. Алчность вскипает в нем приливами, сильнее и сильнее с каждым днем. Наверное, он захлебнется в собственной жадности. Вот о чем он думает, отправляя в рот мороженое, пока лодыжка Нила обхватывает его стопу под столом. Ники без устали болтает о последней песне Леди Гаги, а Аарон одновременно вставляет презрительно-насмешливые замечания в подходящие моменты. Он становится особенно колючим всякий раз, когда они бывают в «У Красотки», из-за того, что Эндрю теперь запрещает крекерную пыль на их пятничных поездках. Кевин с Нилом сидят по другую сторону стола, с головой погруженные в дискуссию об игре, которую видели по телевизору перед отъездом в Колумбию. Нил ерзает, отодвигая ногу. Эндрю движется следом так, словно гибнет от холода, будто Нил — единственный источник тепла. Он вытягивает ногу, прижимаясь к лодыжке Нила. Нил легонько выгибает бровь, и — бросив быстрый взгляд на его лицо — тянется через стол и кладет свою ладонь поверх его, даже не заминаясь в своей тошнотворной речи об экси. Три пары глаз задерживаются на их руках. Эндрю прижимает пальцы ног к внутренней стороне кроссовок, и в груди у него разливается удовлетворение как мороженое — густое и сладкое — тает на языке.♡ ♡ ♡
Когда Аарон, Ники и Кевин, шатаясь, вылезают из Мазерати и вваливаются в дом вусмерть упитые, Эндрю глядит в лобовое стекло и произносит: — Будет подозрительно, если ты сегодня пойдешь спать в гостиную. Потому что это правда. Он чувствует: Нил смотрит на него со сверкающей в глазах решимостью. — Окей, — наконец отвечает Нил, беспристрастным и ровным-ровным тоном. Переодевшись, Эндрю садится на кровать и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, складывая пальцы домиком перед губами. Лунный свет, льющийся в окно, окрашивает ковер в серебро, делая его похожим на заиндевелый пруд. Он и раньше делил постель с Нилом — еще весной, когда они были в горах. Паранойя и облегчение боролись в нем с самого Балтимора, и кульминацией стало внутреннее затишье яростной защиты. Он следовал за Нилом тенью, постоянно держа в поле зрения, спал рядом по ночам, чтобы не вскакивать с дрожью до глубины костей, в отчаянии не видя очертания исчезающего силуэта Нила. Спать рядом с ним на полу вместе с остальными сокомандниками — это одно, но делить кровать с целой комнатой в их распоряжении — совсем другое. Они оба ведут себя настолько аккуратно во время сна — так, как никогда не бывают аккуратны бодрствуя. В то утро они просыпаются в тех же позах, в которых легли предыдущей ночью, на противоположных концах огромной кровати. Обладай Эндрю чуть большей отвагой, расстояние могло бы сократиться. Как трус — коим он и является — теперь он предлагает Нилу малость больше себя под видом безопасности, во имя защиты и продления их спектакля. Когда Нил возвращается из ванной в одной из старых толстовок Эндрю, он сообщает, что не смог найти никаких спальных мешков в шкафу дальше по коридору. Пожимает плечами и выдает: — Я раньше спал на голом бетоне. Пол с ковром для меня, считай, матрац. Эндрю ловит его за руку, сжимая пальцы вокруг узловатых костяшек. Он может сделать это для Нила — хочет сделать это для Нила. Может, хочет и для себя. — Можешь спать на кровати, — щурится он. Глаза Нила так же опасны, как и его язык. Они могут безо всяких усилий пронзить кожу и чью-то гордость, но, подобно скальпелю хирурга, знают: нужно резать там, где рана сможет зажить. Он глядит в непроницаемое лицо Эндрю в поисках подсказок. — Если ты не против, — и медленно отвечает. Он не говорит: «если ты хочешь». Может, он знает, что ответом стало бы обычное «я ничего не хочу» — зачерствелая и банальная мантра. Может, щадит Эндрю, спасает от необходимости смотреть зреющей внутри правде в глаза. Нил добр и милосерден — так, как Эндрю никогда не сможет понять. Эндрю занимает одну сторону двуспальной кровати — относительно маленькой по сравнению с той, которую они делили в комнате в горах. Укладывается на бок, беззвучно выдыхает в подушку и закрывает глаза. Проходят минуты, прежде чем он чувствует, как прогибается матрац, и осторожное движение тела, ерзающего под одеялом. Эндрю задерживает дыхание — на секунду, две секунды, три… — Эндрю, — раздается голос Нила, мягкий как перышко. — Можно я тебя поцелую? Эндрю распахивает глаза. Обрамленный сиянием лунного света, Нил кажется одновременно близким и далеким, одновременно сказочным и настоящим; лишь намек на мальчика. Непостижимо, но Эндрю чувствует себя опустошенным, от и до разрушенным этим зрелищем, и рухнул бы на колени, если бы сейчас стоял. Так же тихо он отвечает: — Да. И наблюдает, как Нил склоняется, — сердце бешено колотится в груди, готовясь к столкновению губ и зубов. Но вместо этого получает дрожащий, трепетный поцелуй в настывшую кожу щеки.♡ ♡ ♡
Зябкой ночью в Пальметто, когда в небе сверкают молнии, а за окнами оголодалым зверем завывает ветер, Эндрю выходит из комнаты и нечаянно слышит: «что вообще Нил в нем нашел», и «у меня в группе есть девушка — она реально интересуется Нилом, как думаешь, он обратит на нее внимание, когда порвет с монстром?» Эндрю прислоняется к стене, запрокинув голову. Держит меж губ незажженную сигарету. Его разум вихрем крутится вокруг лжи, которую он плел последние несколько недель, и иллюзорного комфорта, который он из этой лжи извлекал. В конце концов, вихрь разворачивается и стихает вокруг Нила. Это было нечестно и не по-настоящему с самого начала, но случались моменты, когда он позволял себе притворяться, будто Нил, быть может, хочет его так же, как он хочет Нила, что, когда он кладет руку Нилу на грудь и прижимает к Мазерати, Нил всегда с готовностью отвечает на его поцелуй, что, когда он открывает глаза по утрам, Нил всегда оказывается рядом и робко чмокает в лоб. Очарованный теплыми прикосновениями и застенчивыми поцелуями, Эндрю почти забыл, что не сможет этого сохранить. Таким людям, как он, никогда ничего не удается сохранить. С этой мыслью, давящей и неприподъемной, он прячет сигарету в карман и плетется в комнату старшекурсников, где его уже ждет Нил. Когда он входит, в помещении царит полумрак, но телевизор останавливается на заставке. Сокомандники сидят по разным углам комнаты и на кое-какой мебели, но глаза Эндрю без труда находят то, что он ищет. — Я приберег для тебя местечко, — улыбается Нил, когда обходит тела и останавливается у дивана. — Мы можем уже врубить фильм? — спрашивает Мэтт с диванчика — странным тоном, но без ноток неприязни и злого умысла. — Конечно, — отвечает Нил — таким голосом, словно ему абсолютно плевать на фильм. Эндрю садится на отведенное для него место, прямо рядом с Нилом, и плечи их соприкасаются, а бедра — в миллиметре друг от друга. — Хей, — зовет Нил безошибочно тихо, — куда ты ушел? Эндрю знает, что он имеет в виду не только в физическом плане. Взглянув на Кевина и Ники, которые сидят по другую сторону от Нила, он отвечает: — Никуда. Вкус того, что видит в нем Нил, заставляет слово прозвучать тускло и неубедительно. Свет от телевизора вспыхивает и пульсирует, освещая складочку у Нила на лбу. Кевин резко поворачивается, чтобы взять выпивку, подталкивая Нила к боку Эндрю. Нил цокает, бросает Кевину грубость на французском и пытается отодвинуться немного подальше от Эндрю, хотя это практически невозможно — с четырьмя-то парнями-спортсменами, втиснутыми в один диван. Со знанием, что все это скоро закончится, вставшим комом в горле, Эндрю обхватывает дрожащей рукой плечо Нила так, как того голодно жаждало его тело. Нил на секунду напрягается, а потом слабнет в его руках, расслабляя по мышце в минуту. Он вздыхает Эндрю в шею, положив голову ему на плечо. Эндрю с трудом подавляет дрожь. Вспышка молнии заглушает звуковые эффекты, и телевизор гаснет. Тишина, опустившаяся на комнату подобно занавесу, прерывается проливным дождем и гневом товарищей по команде. Некоторые вскакивают в поисках фонариков, другие на ощупь ищут в темноте телефоны. — Покурим? — спрашивает Нил ему на ухо. Эндрю встает с дивана и тащит Нила за собой из комнаты. Льет как из ведра, так что им негде укрыться, кроме собственной комнаты. Они двигаются осторожно; глазам требуется время, чтобы привыкнуть к темени. Под ступнями скрипит пол, при каждом шаге с затаенным дыханием. Пока Нил отыскивает заряжаемую лампу, которую Кевин хранит у себя под кроватью, Эндрю забирается на стол и приоткрывает окно, впуская порыв ветра. Холод проникает сквозь тонкую ткань одежды, но запах дождя таинственным образом успокаивает. Нил присоединяется к нему с лампой в руках. Нежный изгиб его губ виден даже при слабом освещении. Эндрю закуривает две и передает одну Нилу; пальцы соприкасаются. Ни один из них не вздрагивает. Эндрю размышляет, думает: какое же все, все-таки, это чудо — то, как они не сожгли друг друга дотла. Только, наверное, много времени это не займет — сожгут еще. Нил сам — живое пламя; глаза у него мерцают так, словно светятся тайным огнем изнутри. Он вдыхает аромат никотина и молча глядит на Эндрю, будто пытается разобрать его мысли по частям, осколок за осколком. Эндрю задается вопросом, думает ли Нил о нем так же много, как он сам думает о нем. Когда он чуть не свернул Эллисон шею за то, что она подняла руку на Аарона, Нил не спросил: «ты с ума сошел?» или «что, блять, с тобой не так?» Вместо этого он сказал: «я хочу увидеть, как ты теряешь контроль». Эндрю думает о том, как жесток был мир к Нилу — так же безжалостен, как и к нему самому. Только вот шрамы Нила — дело порочных рук других людей. И даже зная, что скрывается под грубой и утомленной броней его повязок и разрушительной апатии, Нил решил остаться, потому что Эндрю его попросил. Он не произнес: «моя жизнь не стоит твоих рисков», или «как ты можешь просить меня об этом, когда так мало предлагаешь взамен?» Вместо этого он сказал: «я хочу вернуться за тобой» и «спасибо, ты был потрясающим». Эндрю вспоминает, как позволил Нилу дотронуться до своей головы во время их третьего поцелуя, и Нил запутал пальцы в его волосах, нежно поглаживая большим пальцем кожу за ухом. Может, не только его губы способны на ласку — и от подобной уязвимости у Эндрю все ноет от желания. На подоконник падает комочек пепла. Сигарета погасла, дотлев, и с кончика льются струйки дыма. Нил забирает у него окурок и заменяет собственной сигаретой; пальцы у него мозолистые и тонкие. Где-то вдалеке гремят раскаты грома, несясь по бескрайнему небу. В комнате, кроме них, ни души, но Нил склоняет голову и запечатлевает поцелуй на сухих костяшках пальцев Эндрю. Эндрю тушит сигарету, сжимает кулаки на коленях и решает, что с него хватит. — Мы не встречаемся, — бросает он. — Не встречаемся, — соглашается Нил. — Я не твой парень, — продолжает Эндрю. — Не мой, — снова соглашается Нил. Эндрю резко кивает, не отрывая взгляда от пола. Жуть какого интересного пола, успокаивающего и безопасного. — Ты значишь для меня больше этих ярлыков, — шепчет Нил. Эндрю поднимает глаза, чтобы поймать его взгляд. — Неважно, встречаемся мы или нет — сам знаешь, мне это все безразлично, и, я знаю, тебе тоже, — продолжает он тихим и уверенным голосом; первые лучи солнца на заре. — То, что у нас есть — как бы ты ни выбрал это называть — кое-что значит для меня, и я не хочу это терять. Эндрю кожу покалывает от его уверенности. — Как ты можешь быть так уверен? — А как я могу быть не уверен? — Это не ответ. — Тогда задай вопрос получше. Эндрю с силой сжимает губы в попытке взять выражение лица под контроль. Он стискивает зубы, глубоко вдыхает через нос, стараясь, чтобы голос не дрожал, когда спрашивает: — Как ты вообще можешь этого хотеть? В глазах у Нила — суровая честность, а зрачки напряженно блестят, но слабая складочка в уголке губ выдает его с головой. — Потому что это ты, — отвечает он. Эндрю сжимает челюсти до боли. И испытывает непонятное, необъяснимо странное чувство, будто выпрашивал свечу, а на колени ему упало настоящее солнце. Вспышка молнии прорезает пелену дождя, на мгновение окутывая шрамы на лице Нила сребристо-белым сиянием. — Если скажешь мне уйти, я уйду, — обещает он, повторяя слова-исповеди, произнесенные в пространство меж их усеянными синяками лицами, на полу грязного номера мотеля. — И если скажешь мне «нет», я остановлюсь. Вот и все. Эндрю молчит. Думает о ключах, доверии, честности и обо всем между ними. Ему не хватает орбиты космического великолепия, чтобы удержать Нила — такого же сверкающего и ослепительного, как всепоглощающая звезда. И все же поцелуи его остаются теплыми и яркими, ладони — безопасными и ласковыми, а губы приоткрываются с тихим «ох» на выдохе всякий раз, когда Эндрю делится с ним частичкой себя, и глаза его полны молчаливого изумления. Быть может, Эндрю сумеет сохранить это единственное хорошее в своей жизни. Быть может, он достаточно смел, чтобы просить об этом. Он тянется, запуская пальцы в безразмерный свитер Нила, чтобы притянуть ближе. Ткань в руке ощущается потертой-поношенной и мягкой. Сердце громко колотится в ушах, ладони взмокли, и он так крепко стискивает челюсти, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Эндрю и не думал, что когда-то сможет почувствовать себя храбрым и напуганным одновременно. — Я уже говорил тебе раньше, — шепчет он, — что хочу, чтобы ты остался. Не заставляй меня повторять. Нил по-прежнему внимательно смотрит на него, но взгляд смягчается, превращая воздух кругом во что-то теплое и глубоко успокаивающее. — Хорошо, — шелестит он. — Еще что-нибудь, о чем мне следует знать? Эндрю пытается смерить его тяжелым, каменным взглядом, но обнаруживает, что теперь для этого требуется куда больше усилий. Каким-то образом присутствие Нила в жизни неизгладимо преобразило его. Так что он отвечает: — Это, — и указывает подбородком между ними, — тоже кое-что значит для меня. Потому что это правда. — Хорошо, — повторяет Нил. Эндрю ведет тыльной стороной пальцев по его щеке, обхватывая лицо ладонями. Нил держит его запястье — свободно и легонько, заземляя и не ограничивая. За окном свирепый дождь превращается в слабую морось. Нил смотрит на него с чем-то таким, что, возможно, Эндрю когда-нибудь да сможет осознать. Его ресницы трепещут, щекоча Эндрю щеки, когда он медленно смеживает веки. Эндрю проводит большим пальцем по его скуле, оглаживая шрам от ожога, и целует. На вкус он — мерцание звезды.
