Без инструкции

      — Всё шатается, — оповещает его Чонгук.       — Давай, иди-иди, — Тэхён подталкивает нетвёрдо стоящего на земле Чонгука к лифту, невольно засматривается на то, как изящно выглядит длинная серёжка-цепочка в ухе того на контрасте с короткостриженным ёжиком волос.       — Я не знаю этот лифт, — издаёт смешок Чонгук.       — Что ты несёшь, ты был тут недавно, — Тэхён нажимает кнопку вызова лифта.       — Ну, он не мой…       — Потому что мы у меня.       Чонгук не может стоять на месте, то и дело перебирает ногами, пошатывается, приходится того схватить под локоть.       — Не вздумай упасть. Я не подниму тебя, — Тэхён смотрит на профиль Чонгука, а тот, похоже, вообще не понимает, что происходит.       Или понимает, но весьма туманно. Тот осоловело моргает, удивлённо распахивая глаза, когда двери лифта наконец открываются.       — О, — выдаёт тот смешно.       Тэхён качает головой, затягивает Чонгука в лифт. Там его телохранитель приваливается к стенке и смотрит пьяными глазами, рассматривает. Тэхён не выдерживает столь пристального внимания, поворачивается.       — Что такое?       — Я не хочу спать, — выдаёт Чонгук.       — Ты по телефону другое говорил, — Тэхён смотрит на того, сузив глаза. — А чего хочешь?       — Ебаться, — выдаёт тот словно совершенно бездумно.       — Ну позвони кому-нибудь, пусть заберёт тебя. Думаю, желающих будет куча, — пожимает плечами Тэхён, хотя такое заявление его почти сбивает с толку.       Почти, но не совсем.       — А ты?       — А я больше не в их числе, — говорит Тэхён.       На самом деле, он в их числе. Но гордость — дело такое. К тому же, если и спать с Чонгуком, то точно не с пьяным, который явно невменяемый.       — Но…       Речь Чонгука прерывает лифт. Они приехали, и Тэхён вытаскивает того, держа за рукав джинсовки.       — Стой, — командует Тэхён, открывая дверь.       Он заходит внутрь первый, Чонгук кое-как перешагивает порог и вдруг сползает по дверному косяку вниз, так и садится в дверях.       — Это ещё что такое?       — Я устал. И потерял ебучий телефон…       — Гений, ты писал мне с него, как ты мог его потерять? — издаёт Тэхён очередной смешок.       Пьяный Чонгук — это что-то странное. Смешное, несомненно. Он кое-как закрывает двери, наклоняясь через Чонгука, а тот и не думает вставать.       — Нет, погоди…       Он отходит и смотрит, как Чонгук принимается рыться в джинсовке. В джинсах. Всё это выглядит медленно и весьма неуклюже. Наконец тот удивлённо достаёт телефон из заднего кармана своих джинсов, глупо заваливаясь на бок. Чонгук смотрит на телефон, словно это что-то невероятное.       — Вот, видишь. Вот телефон. Если не хочешь тут оставаться, можешь позвонить своему парню.       — Сколько раз говорить, что нет у меня никакого парня, и вообще, — тот швыряет телефон, — никуда я не буду звонить…       — Ты минуту назад говорил, что хочешь ебаться и не хочешь спать. Я вот спать хочу. Тут наши желания не совпадают…       — Я никуда не буду звонить, — Чонгук вдруг прикрывает глаза, растягивается в коридоре, лёжа на спине. — Ты сам начал. Ты начал первый, понимаешь? — бормочет тот с прикрытыми глазами. — Ты сам плохо ко мне относился…       — Согласен, возможно, перегнул, — Тэхён смотрит на Чонгука, который, видимо, решил заночевать в его коридоре. — Но тут спать нельзя, Чонгук. Давай снимем твою обувь, — он хочет помочь, но Чонгук вдруг поднимает вверх ногу и принимается сам расстёгивать ботинок.       Тэхён перехватывает руку того.       — Дай сюда, горе, — он быстро снимает ботинок, а вторую ногу Чонгук сам поднимает и не сопротивляется, когда Тэхён стягивает и второй ботинок.       — Мне плохо…       — Ещё бы тебе не было плохо, иди проблюйся, только давай твою красивую серёжку снимем и куртку.       Чонгука удаётся усадить, тот смотрит полуприкрытыми пьяными глазами на то, как Тэхён, сидя рядом на корточках, помогает тому достать непослушные руки из куртки.       — Ты красивый и добрый, — вдруг говорит Чонгук. — Но почему-то строишь из себя мудака постоянно…       — Может, я не строю, может, я мудак, — откладывая куртку в сторону, говорит Тэхён.       — Нет, ты… — Чонгук не заканчивает мысль, вдруг прикрывает рот рукой.       Тэхён быстро реагирует, включает свет в туалете, затаскивает туда Чонгука. Тот тут же опадает коленями на пол.       — Пожалуйста, ни в чём себе не отказывай, — Тэхён уходит, понимая, что уж с этим Чонгук точно сам справится. — Ванная рядом, полотенца на полке. Есть щётка новая, найдёшь там. Постелю тебе на диване.       Тэхён уходит, надеясь, что, проблевавшись, Чонгук чуть придёт в себя. Горе-алкоголик. Сразу побежал блевать просто потому, что организм здоровый, будь тот опытным прожжённым любителем выпить, точно бы такого не было. Правильный парень Чон Чонгук. С виду терминатор, а внутри просто… Тэхён предпочитает себя одёрнуть от этих мыслей. Пьяный Чонгук напоминает скорее юного, бестолкового и бесхитростного мальчишку. Совсем не ожесточённого в боях солдафона.       А ещё он старается всерьёз не воспринимать слова про свою доброту и красоту. Мало ли что можно пьяным сказать. Он вот много с кем по пьяни спал, с кем в трезвом уме даже бы и не заговорил. Но это тёмное прошлое, о котором думать Тэхён не хочет. Пути саморазрушения остались далеко позади. Сейчас он так, иногда хулиганит.

***

      — Вот это я нажрался, — произносит Чонгук хрипло.       Тэхён не удерживается от смешка, глядя на Чонгука, стоящего в дверях кухни в одних трусах. Тот весь помятый, смешной, лицо припухло, Чонгука явно морозит от похмелья, но Тэхён успевает оценить внушительную мышечную массу, сразу прокручивая в голове, что и как он хотел бы потрогать. Эта мысль появляется фоном, где-то на периферии.       — Ты себе даже не представляешь, — качает головой Тэхён. — Садись, у тебя обезвоживание.       — Я сам приехал?       — Издеваешься? — Тэхён ставит чай на стол и вафли. — Ты вчера утверждал, что потерял телефон, с которого сам со мной переписывался. Я приехал за тобой, ты не хотел уходить, хотя до этого говорил, что хочешь спать…       — Мы что-то сделали? — вдруг спрашивает Чонгук, глядя очень жалостливо Тэхёну в глаза.       — Ты блевать пополз чуть ли не сразу, что, по-твоему, мы могли сделать? — хмыкает Тэхён.       — Я помню всё какими-то урывками, — Чонгук хватается за переносицу. — Башка трещит…       — Зачем так пить, если ты болеешь по утрам?       — Хотел расслабиться. Не думать ни о чём, — задумчиво глядя в кружку, над которой поднимается пар, произносит Чонгук.       — Что тебя так напрягает?       — Много чего.       — Я вхожу в число этих проблем?       — Ты, вопреки моим желаниям, входишь в почётную тройку моих проблем, — произносит Чонгук серьёзно и поднимает на него непроглядно чёрные глаза.