Розы с незабудками

Стук сердца бил в унисон с выстрелами шального оружия. Руки тряслись и пытались со всей аккуратностью завязать бинты друг с другом. Везде чувствовался запах крови и пороха. Ногу снова прострелило адской болью. Сон, как всегда закончился именно на этом моменте. Кавех прижал мокрую и холодную от пота ладонь к резко вздымающейся груди. Сердце, как и во сне стучало, словно готовилось порвать ткани и сломать ребра, вырываясь из оков плоти. Кавех сглотнул и начал считать лисичек. Те перепрыгивали, через высокий забор и солнце освещало их своим мягким сиянием. Спустя двадцать минут, Кавех дошел до тысячи лисичек и наконец его тело перестало пробивать дрожь. Осторожно, стараясь не опираться на правую ногу Кавех дотянулся до трости. На часах было двенадцать тридцать, а он только поднялся с кровати. Позавтракав овсянкой с беконом и попил чай, коробка которого была вся в пыли на дальней полке. Лежать на кровати не хотелось, как впрочем и начать рисовать. Умом Кавех понимал, что деньги берутся не из воздуха и пора заняться чертежом, но заставить себя не смог. Быстро одев костюм тройку бордового цвета с примесью коричневатого, Кавех вышел на улицу. Лондон встретил его туманом и вечным смогом. Голова болела, но было прекрасным хотя бы то, что сегодня не пошёл дождь. Пальцы в перчатках, с усилием массировали виски и Кавех прикрыл глаза погружаясь в темноту. Было хорошо, пока его не обругал извозчик, что летел со скоростью револьверной пули. Коротко вздохнув, Кавех стал идти в парк. Там было много хвои. Разнообразные пихты, сосны, ели, а по середине стоял островок из кактусов. Кавех поистине гордился этим уникальным произведением искусства. В своё время, он хорошо в него вложился, отдав кусочек души и сердца. Было отрадно видеть, что кактусы прижились в отличии от орхидей и вишни, что были до них. Сев на скамейку Кавех слегка улыбнулся. По парку ходили и стройные, как молодые кипарисы студенты и прогуливались юные дамы одетые по последней моде. Тут можно было увидеть и серьезных спешащих куда-то мужчин в цилиндрах и котелках. Сам Кавех головные уборы не любил. Единственное, что ему нравилось, так это тюрбаны. Индийцы придумали действительно потрясающую штуку. Она была необычна и экзотична, в отличии от мрачных и строгих шляп Англии. В Индии было много блестящих украшений, жгучих специй и пестрых нарядов. Жаль, что Кавех попал туда не в самое лучшее время. Резко и даже неожиданно в ушах прогремели выстрелы и крики солдат обоих сторон. Кавех зажмурился до танцующих звёзд перед глазами, страшно стало, как тогда. Пошарив по карману своего пальто, он вытащил карандаш и блокнот. На листе стали появляться рисунки цветов и интересные части зданий вокруг. Тревога начала его отпускать. Вскоре, Кавех перевел взгляд и на людей. Старая леди читающая книгу громко цокая, счастливая молодая пара кормящая голубей, студент с вдохновением читающий пьесу Шекспира, кажется «Гамлет»… Тут неожиданно на его плечо опустилась мужская ладонь. — Кавех! Сколько лет, сколько зим Вздрогнув от внезапного появления человека, Кавех поспешно обернулся. За ним стоял молодой мужчина с зеленовато-черными волосами до плеч и пёстрым, явно иностранным, шарфом, счастливая улыбка играла на губах появившегося. То был университетский товарищ Кавеха, Тигнари. — Тигнари! — Кавех с радостью вскочил со скамейки и наплевав на этикет обнял друга, — ты нисколько не изменился, надо же… Стоп. А что ты делаешь в Лондоне? Вроде вы с Сайно уехали в Швейцарию? И где Сайно, я думал вы с ним вместе путешествуете? Ах да, как у тебя дела! — Я по работе, — ответил на объятия Тигнари и тихо фыркнул, услышав ворчание старой леди о безнравственной молодёжи, слух у него всегда был великолепным, — Дела у меня идут в гору, мне дали добро на исследование, того мутирующего растения. А Сайно со мной, но он решил встретиться со своим другом, тот вроде хочет найти соседа, — тут Тигнари загадочно улыбнулся. — Дома в Лондоне действительно дорогие! И люди ужасно скупы на доброжелательность и гостеприимство. Вот, к примеру, хозяйка дома, которая сдает мне комнату, постоянно ходит коршуном спрашивая о плате. Хотя знает, что моя военная пенсия не больше, чем у пастуха. Я почти, что церковная мышь! Тигнари, со скептическим выражением лица, слушал, эти пропитанные негодованием и лишним драматизмом слова своего друга. Ей богу, этому павлину, стоило забросить медицинский и пойти в актеры, пропадает такой талант! К концу, печального рассказа, Тигнари пришла великолепная идея, дело осталось за малым, предупредить участников великой затеи. — Кавех, слушай ты не против делить квартиру с другом Сайно? Расположение выше всяких похвал, почти что центр и аренда не дорогая, — Тигнари с хитрой улыбкой начал писать что-то на бумажке, — вот адрес. — Я, конечно, не уверен, — с удивлением посмотрел на бумажку Кавех, — но будет не уважением, если я откажусь посмотреть квартирку, после твоих нахваливаний, — с жизнерадостной улыбкой взял адрес. — Тогда я пойду предупредить Аль-Хайтама, — тут Тигнари нахмурился, — но знай он очень странный и немного занудный человек. Вообще, он не пытался найти соседа, но, к сожалению, его бюджет ни бесконечен, — Тигнари взмахнул в недовольстве руками. — Ох, ну не может быть все настолько плохо. Когда освободишься, сходим в театр? Ладно, ладно разрешаю прийти с твоим Сайно, — фыркнул Кавех увидев приподнятую бровь Тигнари и обнял его на прощание. *** «Это не плохо… Это ужасно!» Именно так подумал Кавех, смотря не на квартиру, а на, честно говоря, помойку! Мало того, что все было разбросанно, так ещё и на любых поверхностях лежали органы в формалине. Единственное, что не внушало священного страха были полки с книгами. Разложено все чётко и по алфавиту. В центре этого локального апокалипсиса, на обшитом бархатом кресле цвета вина, сидел мужчина приятной наружности. Светло-серые волосы спадали, на глаза, он постоянно откидывал их назад, читая книгу, настолько древнюю, что Кавех думал, одно неверное движение и она упадёт на пол уже в виде трухи. - Кхм… Кавех решил привлечь внимание своим кашлем. Мужчина, которого Тигнари на прощание назвал Аль-Хайтамом с полнейшим равнодушием посмотрел на Кавеха. — Это… — Кавех запнулся, но сглотнув и улыбнувшись, продолжил, — мой друг Тигнари, сказал, что вы нуждаетесь в соседе, что разделит с вами квартплату. Аль-Хайтам, просто кивнул и снова опустил глаза на книгу. — Так вы скажете мне хотя бы одно слово? — с заметным возмущением воскликнул Кавех. — Я играю на скрипке ночью. Приношу домой части органов людей и животных. Занимаюсь не самой безопасной работой, — Аль-Хайтам сказал это своим безразличным, но таким прекрасным голосом, что сердце Кавеха невольно забило сильнее. Он нахмурился, что за странная реакция. — Ничего я крепко сплю, и... — Вы явно доктор, по вашей выправке, можно сказать, что вы служили. Госпожа Нахида, хорошо поживает? — не отрываясь от своего фолианта Аль-Хайтам отрапортовал и вновь заткнулся. — Чего, с госпожой Нахидой все чудесно? — Кавех поражено замолчал, — вы. Стоп… Как вы узнали про… — Ваши серьги сделаны в Индии и продаются только у госпожи Нахиды, помню мне их прислали. — Ладно, ладно великий детектив! — с раздражением произнес Кавех и прошёл к окну. Вид, как и беспорядочная квартира разочаровал. Окна выходили на главную дорогу и от лошадей с повозками выходили клубья пыли, поднимающейся все выше и выше. Тут Кавех заметил фигуру. — Раз вы такой умный, то какова профессия проходящего человека? — Кавех с интересом взглянул на Аль-Хайтама. — Она инспектор в Скотланд-Ярде, умом не блещет и любит выпить. И явно пришла ко мне по делу. — Нет. Ну не может такого быть! Вы даже почти и не взглянули на окно! Чушь! Тут в дверь постучались и вошла загадочная, но крепко сложенная фигура. Действительно, это была женщина красивой и грозной наружности в инспекторской униформе. Кавех решив не терять времени прямо задал свой вопрос. — А вы, инспектор? — Ну естественно, Хайтам кто это? — с неким вызовом спросила девушка. — Он подбирает себе место жительства, Дехья. Отдавай бумаги, — со вздохом поднялся из кресла Аль-Хайтам и осторожно отложил книгу. Заметив пораженое лицо Кавеха он фыркнул, пряча в бумагах поднявшись уголки губ *** После случая с убийством бедняг и поимки преступника. Случилось ещё масса разных удачных преступлений. Колличество валерьянки и снотворного в Кавехе лишь повышалось. Как и говорил Аль-Хайтам, он играл по ночам. И ладно бы это было что-то приятное, как сонаты Бетховена. Но нет, это была просто какофония звуков и бессмысленная возня смычка по струнам. Кавех долго уговаривал Аль-Хайтама убрать весь беспорядок, чему тот противился, но вскоре дал притронутся к половине гостиной. Так и вышло, что одна сторона квартиры сияла чистотой, а вторая, как была местом граничащим, по мнению Кавеха, с помойкой, так и оставалась гордо лежащей, бессмысленной кучкой. За прошедшие два месяца, Кавех многое узнал об величайшем детективе в истории. Он крайне равнодушен и рассматривает людей, как какой-нибудь исследовательский объект. Это раздражает его друзей, удивительно, что они ещё с ним общаются. Он не любит супы и когда Кавех впервые приготовил суп, ушел решать, хотя буквально минуту назад сказал, что это: «самое бессмысленное дело о выдумках глупой женщины». Он читает много древних книг и закончил химический лицей, но ушел в университет филологии. Сам Кавех поступил также редко встретишь таких людей, это было удивительно. И наконец, он заставляет Кавеха влюбляться все больше и больше, что становится страшно. Всё это было странно, Кавех не понимал причину своих чувств к детективу. Большинство схематичных зарисовок, оканчивались портретом этого надменного и чёрствого с виду, человека. Глупость. Огромная глупость считал Кавех и вырывал листы. Мял их, но всегда после выпрямлял. *** В туманную ночь, у горящего камина Кавех решил испробовать вина, которое прислал ему Тигнари. Вино было таким, каким любил его Кавех. Свежим с пряными нотками и сладким послевкусием. Аль-Хайтама не было, он уехал три дня назад в Кембридж. Расстались они на плохой ноте с громкой ссорой, что даже хозяйка их квартиры страшно перепугалась. Вроде все началось с того, что в кофе Аль-Хайтама добавили сливки, которые он не любил, а дальше… Дальше они затронули даже личности друг друга. Настроение упало, но когда в его организм попал пятый бокал вина, стало чуть повеселее. Замёрзшие пальцы ног грелись у камина, а сам Кавех лежал на полу и ругался. На себя, на проклятых дворян, на Аль-Хайтама он не ругался. Было горько, сердце обливалось кровью, когда он вспомнил брошенные в порыве гнева слова. Естественно, в таком состоянии услышать тихий скрип двери и бесшумные шаги Кавех не смог. Но объявившийся заявил о своем присутствии сам: — Кавех, прекрати буянить и иди спать, — ровный голос звучал холодно, Кавеху показалось, что в глазах Аль-Хайтама есть что-то ещё кроме раздражения. Нежность может? — Оооох нееет, — несвязно промычал Кавех, но поднялся и поковылял к детективу. Тот одет был почти с иголочки. Идеальный. Но больно усталый у него вид, на пальто была пыль, а шарф небрежно завязан, — Аль-Хайтам ты ведь у нас такой чудесный, ну вот почему ты такой идеальный. Почему ты такая бесчувственная сволочь? — прошептал Кавех на ухо Аль-Хайтаму, тот чуть дёрнулся и поморщился. Кавех усмехнулся и повернулся идя в свою комнату. Остановившись Кавех взглянул через плечо на всё ещё стоящего у двери Аль-Хайтама и кажется красные уши? Явно показалось, легкомысленно подумал Кавех закрывая свою дверь. Он не услышал тихого шёпота, что как ветер пронеся по гостиной — У меня есть к тебе чувства, Кавех… *** Решив наконец что-то делать, со своей странной любовью, что осуждалась бы в любой приличной семье Британии. И вот, в удивительное для Туманного Альбиона солнечный день Кавех встретил её. Нилу. Прекрасная девушка с ярко рыжими волосами и нежными сахарными щеками, на которых при улыбки появлялись милые ямочки. Пусть Кавех и не влюбился в неё, и не испытывал даже десятой доли чувств, что зажигал в его душе Аль-Хайтам, но подарить себе надежду став, наконец-то нормальным человеком Кавех захотел. Они ходили в театры, оперы и в сады. Нилу любила танцевать. Кавех же любил искусство. Они могли проболтать весь вечер, но все выглядело, как дружеская беседа, а не что-то большее. Кавех сомневался, но упорно продолжал стараться стать счастливым. — Ты опять ходил к леди Нилу? — нахмурившись поднял глаза от газеты Аль-Хайтам. С его холодным и уверенным голосом, трудно было понять, что тот чувствует. — Хм? А так заметно, — с вызовом ответил Кавех. Дискуссии был их с Аль-Хайтамом способом общения. — У тебя на рубашке её помада и пахнет от тебя её духами, — прищурил свои глаза цвета хвои с насмешкой сказал Аль-Хайтам, только сам он как-то помрачнел. — Ну да, она же теперь моя невеста, — улыбка Кавеха была кривой, поэтому он поспешил отвернуться. Чем больше он проводил время с Нилу, тем больше он скучал по Аль-Хайтаму, что вызывал в нем эмоции. Кавех винил себя в том, что продолжает испытывать проблемные чувства и то, что не мог дать любовь Нилу. Пока Кавех прибывал в задумчивости, Аль-Хайтам позволил своему удивлению взять верх. Резко поднявшись он накинул на себя пальто и шарф и тяжёлым шагом вылетел из дома. Кавех же горько засмеялся. Теперь его так называемый друг и слышать не хочет о Нилу. Чудесный исход событий… *** С Нилу так и не случилось. Она слегла с туберкулёзом. Кавех старался каждый день быть с ней и лечил. Старался изо всех сил дать ей прожить ещё мгновение. Они хотели объездить весь мир. Он хотел познакомить её с матерью, что сейчас жила во Франции. Но вечером сентября, в лунном свете Нилу уснула и не проснулась. Пульс остановился. Кавех ночевал сегодня у неё, следя за её состоянием. И хоть умом он понимал, что эту ночь она не переживет, это было ударом, почти ножом в спину. Кавех не чувствовал к ней любви и даже в своей голове он отделял себя и её. Но дружба между ними была и симпатия зародившаяся в первую встречу, также существовала и занимала важное место. Последние слова, которые Нилу написала вчера, был в голубоватом конверте и пах её любимыми духами. Море и орхидеи. Записка была маленькой и адресована полностью ему, Кавеху «Я всегда знала, ещё с первой нашей встречи, что не мила тебе. Я видела твои переживания и попытки сделать, хоть что-нибудь, дабы испытать ко мне пьянящую влюбленность. Тебе это удалось, в один момент мне казалось, что ты полюбил меня. Сейчас, я поняла, что это был мой глупый самообман. Будь счастлив, пожалуйста, будь с той кто тебе мил больше, чем я. Если ты продолжишь корить себя, я очень сильно расстроюсь. Прощай. Нилу» По щекам Кавеха потекли слезы. В последний раз так было, когда умер отец. Он плакал тихо. Его разрывала огромная вина за то, что не смог, не успел и даже не попытался её спасти, не попытался сделать её счастливой. В дверь кто-то зашёл, в месте со стуком капель дождя, об этом Кавех узнал по характерному скрипу петель, начиная с отчаянием вытирать свои слёзы. Почти получилось, только маленькие капельки застыли у кончика глаз. Делать лишних движений не хотелось, поэтому Кавех слушал чьё-то дыхание. Прошло около двадцати минут и этот человек поспешно вышел. Кавех нашел на тумбочке, только свои ключи с львенком и черный зонт. Догадаться кто это был не составило труда. *** Похороны прошли мимо Кавеха. Кто-то рыдал рядом с ним, а кто-то сочувственно причитал. Из гроба была видна голова Нилу, уже не дышащей, но с таким блаженным спокойствием на почти не заметном лице, которое закрывала полупрозрачная вуаль, что невольно становишься рад за то, что теперь она обретает покой в раю. Уже неделю Кавех находился в таком состоянии. Все стало серым и пустым. Он никогда не любил смерть, пытался спасти каждого, в этом хорошо помогало образования доктора. Но хоть и многих он спас, ещё больше было тех, что приходили ему во сне умирающими с надеждой на своём осунувшимся лице. Это было ещё хуже, чем воспоминания о войне. Они надеялись и вот, что страшно. Погода была отвратительная, как будто отражала внутренний мир Кавеха. Они с Аль-Хайтамом ехали на поезде. Запах дерева и лака. Раньше он с родителями любил ездить на поездах, огромные красные машины внушали ему чистое восхищение. Мама тогда радостно улыбалась тому, что может выбраться из мрачного Лондона, хотя бы в соседний город. Она любила путешествовать. Кавех устало улыбнулся, именно поезд и погубил отца. Тогда они радовались, тому, что поедут в Голландию. Кавех настоял на этой поездке, когда отцу пришло приглашение на выставку. По дороге к вокзалу, мама рассказывала о реках, водяных колесах и ветряных мельницах, а отец обещал подарить ей тюльпаны. Никто из них и не думал, что середина дороги была заминирована. Отец умер. Мама морально умерла в месте с ним. Эти воспоминания продолжали давить на Кавеха, слишком сильно подрывая и так грустное настроение. — Кавех, ты голоден? — голос Аль-Хайтама оторвал Кавеха от воспоминаний. И только он хотел отказаться, как раздался протестующее урчание его живота. Так они и оказались в вагоне ресторана, а после втянуты в расследование о убийстве старухи. Удивительно, но сегодня Аль-Хайтам не был так жесточайше холоден. Был более сочувствующим к Кавеху. Но в один момент, произошел самый неприятнейший разговор за всё их общение. Да ещё и в чёртовом коридоре! — Кавех, ты сегодня в плохом состоянии. Отдыхай, — Аль-Хайтам закурил сигарету, которые Кавех пачками находил под его кроватью. — О великая моя королева Виктория, тебе не надоело это повторять? — Кавех в раздражении нахмурился, — со мной все просто чудесно, лучше пошли искать зацепки, время не ждёт. — Это все из-за леди Нилу? — стало ясно и понятно, что Аль-Хайтам более юлить не собирается, говоря свои вопросы сразу в лоб. — При чем тут леди Нилу и моё состояние. Скорбеть по ней нормально, я был её женихом, — вспыхнув также быстро, как фитилёк петарды Кавех мигом оказался рядом с Аль-Хайтамом. По его индюшачей морде было трудно понять и разобрать мысли великого детектива. — Ты ходишь две недели с кислым лицом. Я всегда говорил, что ты с ней не сошёлся бы. Ведь по твоему поведению, ты её не любил, — отстранено заметил Аль-Хайтам и неожиданно почувствовал на своей щеке жгучий и неожиданный удар. — Не смей говорить это, — прошипел Кавех и удалился в соседний вагон. На душе было неспокойно, Аль-Хайтам бил своими словами прямо в цель и явно догадывался об этом. *** Прошло более двух месяцев, после смерти его несостоявшейся невесты. С Аль-Хайтамом с того разговора они не общались, теперь тот ходил на расследования без Кавеха. Это начинало раздражать. А противная скрипка играла каждую ночь, из-за чего Кавех не высыпался и весь день ходил нервным. Странно, но на столе оказывались яичницы с беконом, наполовину подгоревшие. Мисс Хатсон наняла помощницу? Увы, но Кавех так и не узнал ответа. Только выбрасывал и готовил себе другую еду. Иногда всё-таки ел эти резиновые яйца со скорлупой, но только тогда когда самому готовить становилось лень. Книг стало на порядок больше и все они были о кулинарии. Их было интересно читать, Кавех даже подчеркнул в них несколько рецептов, что хотел приготовить. И однажды на столе он увидел рагу или всё-таки нет? Это была странная лепешка с теми же ингредиентами, как в одном из любимых рагу Кавеха. На удивление было очень вкусно. Он всё-таки спросил у мисс Хатсон о новой помощнице и та на него уставилась, как на умалишенного. Оставалось лишь гадать, кто готовил отвратительную яичницу и модифицированный суп. Он догадывался о личности готовившей эти завтраки, но специально не обращал внимание на эти, кричащие мелочи.На следующий день, он помирился с Аль-Хайтамом. Узнав, что тот неважно готовит и принялся учить его. И так однажды, утром, когда Кавех только проснулся, он увидел на столе малиновый пирог с надписью «С днём рождения», а рядом лежал букет из белых роз и незабудок . Глаза Кавеха счастливо засияли. Было неожиданно и приятно получить букет с признанием, пока он не увидел почерк, слишком сильно похожий на почерк Аль-Хайтама.