Маска: the rules of a sadist

Силко. – Сийко, пожайуста! Я не знал, цьто она так важна! – ныл Тодд, пока мой помощник вкалывал ему очередную дозу Мерцания. Я втянул носом воздух: смердело потом, мочой и страхом. Запах последнего заставил меня улыбнуться. – Все совершают ошибки, – протянул я. – Но теперь ты точно это не забудешь, правда? Тодд с готовностью закивал головой. – Хорошо. Тогда я прослежу, чтобы ты забрал это знание на тот свет, – процедил я и вышел из подвального помещения. Крики Тодда провожали меня, эхом отскакивая от стен коридора. Но он сам подписался на свою смерть, когда обозвал Кэтрин у меня на глазах. Теперь он стал одним из подопытных, которых мне так не хватало. Я с трудом подавил усталый вздох и потёр пальцем переносицу. Боль вспыхивала с новой силой, но я не спешил принимать лекарство. Кэтрин… В клубе не часто появлялись новые лица, и она меня заинтриговала. Моя интуиция не подвела, и, наведя справки, я узнал много интересного. Например, что у неё были богатые и влиятельные родители из Верхнего города, от которых Кэтрин сбежала в юном возрасте. Несчастная пожилая пара до сих пор искала свою пропавшую дочь. Это была отличная возможность использовать её для давления на власть Пилтовера. Вместе с тем, её прошлое вселяло в меня подозрения. Что, если на самом деле она уже шпионит и делает это на благо Верхнего города? Но мои страхи вскоре рассеялись. Стоило подольше понаблюдать за Кэтрин, и становилось понятно: она пришла сюда только ради удовольствий. Самое занимательное было в том, что она не просто наблюдала за представлениями, она хотела в них участвовать. И охотно согласилась на сессии со мной. Лучше нельзя было и придумать! Идеальные условия для влияния на неё. «Вы пожалеете об этом», – сказала Севика, когда уже после первой сессии с Кэтрин я решил оттянуть воплощение плана на неопределённый срок. Я объяснял это тем, что всё должно быть тщательно продумано. Не каждый день ко мне в руки попадались девушки из верхушки общества. Для исполнения плана требовалось время. Кэтрин можно было сделать более послушной, влезть в её сознание, в конце концов, подсадить на Мерцание… Шли дни, и я с ужасом понимал, что больше не могу воплотить задуманное. Однако Севика оказалась неправа. Я ни разу не пожалел. Обычно я не соглашался на сессии. Неуверенность в себе я компенсировал излишней жестокостью и нарушением собственных правил, так что пришлось смириться с одиночеством. Да и Кэтрин не была идеальным сабмиссивом, которая ловила бы каждое слово и боялась ослушаться приказов. Если бы не «план», я никогда на это не согласился. Но чем больше я узнавал Кэтрин, тем сильнее нуждался в ней. Изначально маски в клубе предоставляли анонимность, и я быстро привык к своей. Мне претило видеть выражения ужаса, жалости или отвращения на лицах людей, когда те смотрели на меня. Они могли скрывать это за видимостью уважения и покорности, но я всё видел. Однако эмоции людей, на которых мне было плевать, не шли в сравнение с той болью, которую я бы почувствовал, увидь Кэтрин моё настоящее лицо. Я не мог позволить себе быть уязвимым, и твердил себе, что большие перерывы между сессиями помогли бы решить проблему привязанности к ней. Но дни без сессий проходили мучительно медленно, пока я старался не поддаваться искушению и испытывал презрение к самому себе. В то время, как Кэтрин исполняла роль покорной спутницы и сопровождала меня на представлениях, я не мог ни на чём сосредоточиться. Она была так близко, но даже не подозревала, сколько силы воли мне требовалось, чтобы не прижать её к стене и на трахнуть здесь и сейчас, на виду у всех. Только быстрый, жёсткий секс, как неразбавленный наркотик. Но нет, пока я отказывал ей в сексе со мной и тянул время, я мучил и себя тоже. Сопротивление только усугубляло положение дел. Мой разум, словно в ловушке, ходил кругами, доводя меня до исступления. Она стала моим Мерцанием. Мне хотелось быть с ней жёстким за то, какие чувства она во мне пробуждала. Яростно терзать её плоть, пока улыбка не исчезнет с её лица, а на глаза не выступят слёзы. Но вместе с тем я всё чаще ловил себя на мысли, что желание быть заботливым и нежным перевешивают всю ту злобу, что я чувствовал. Я был как паук, который плёл паутину, чтобы в итоге самому в ней запутаться. Подойдя к двери в кабинет, я встретил Севику. Та лишь ухмыльнулась. – Так понимаю, вас до конца дня не беспокоить? – поинтересовалась она. – Правильно понимаешь. Сегодня клуб на тебе, – бросив через плечо, я вошёл и закрыл за собой дверь. Кэтрин жила у меня уже несколько дней, и я был доволен таким положением дел. Пройдя в спальню, я какое-то время просто стоял и любовался картиной. Казалось, Кэтрин брала от жизни всё, что та могла ей предложить: ложилась поздно и спала до полудня, с аппетитом ела и обожала сладости, активно общалась с новыми друзьями в клубе и занималась сексом, с радостью принимая всё, что я мог ей предложить. Вот и сейчас она лежала, отбросив одеяло, раскинув ноги и руки по ширине всей кровати, и сладко спала. Чокер, который она сняла перед своим горе-представлением, снова был на ней. От одной мысли, что она стояла на четвереньках перед другим, в глазах темнело. Сессия с Финном была моей отчаянной попыткой доказать самому себе, что мне всё равно. Она провалилась, но я хотя бы контролировал ситуацию. На помосте же она действовала самовольно и на эмоциях, и мне следовало поступить с ней гораздо строже. Вместе этого я наказал всех, кто был к этому причастен. Медленно подойдя к изголовью кровати, я аккуратно убрал волосы с её лица. Нос Кэтрин чуть поморщился, но она продолжала крепко спать. Я улыбнулся. Кончиком пальца провёл по бедру. Задел короткую ночнушку, в которой она спала, и потянул, обнажив её лоно. На Кэтрин не было трусов, и у меня перехватило дыхание. Я аккуратно расположился на кровати между её ног, стараясь не разбудить, и стал водить пальцами по внутренней стороне бёдер Кэтрин. Нагнувшись, поцеловал живот, а затем спустился к лобку. Кэтрин застонала во сне и раздвинула ноги шире. Её тело с небольшой грудью и розовыми сосками, полным животом и соблазнительной задницей, было совершенно. Вся она будто состояла из мягких линий. Во мне же не было ничего мягкого, однако ей это нравилось. Она всегда так радовалась, когда видела меня. Это переминание с ноги на ногу, нетерпеливое ожидание, краска на щеках и блеск в глазах – казалось, она видит во мне что-то большее, нежели просто стареющего мужчину с изуродованным лицом. Разведя ноги Кэтрин ещё шире, я уткнулся лицом между ними и сделал глубокий вдох. Её терпкий запах сводил меня с ума. Мой член уже встал и болезненно упирался в штаны, но, как и всегда, я не спешил. Проведя языком от влагалища до клитора, я стал его посасывать. Кэтрин снова застонала, повернула голову, но продолжала спать, тяжело дыша. Больше всего мне нравилось наблюдать, как от возбуждения к вульве приливала кровь, и клитор розовел и набухал, словно пестик цветка. Опустившись ниже, я вошёл языком во влагалище, помогая себе пальцами и массируя клитор. Кэтрин была уже мокрая от возбуждения. Наконец, проснувшись, она открыла глаза. – Силко, – промямлила она. – Ох, пожалуйста, только не останавливайся. Всё её лицо раскраснелось. Я мог бы вечно смотреть на то, как она извивалась подо мной, поэтому часть меня очень хотела остановиться и растянуть этот момент. Но будучи в слишком хорошем настроении, я всё-таки повиновался. Сменив язык на пальцы, я ускорил темп, и Кэтрин застонала громче, приподнялась и рукой взяла меня за волосы и сильнее прижала моё лицо к себе. Я легонько провёл зубами по клитору, и Кэтрин закричала. Стенки влагалища сжались вокруг моих пальцев, и она кончила. Тяжело дыша, она откинулась на подушки. Освободив руку, я облизал пальцы. – Прекрасна, – прошептал я. – А теперь на четвереньки. – Нет, Силко, – взмолилась она, – я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончаешь в меня. – Мне казалось, здесь я диктую правила, – я приподнял бровь, но перед выражением лица Кэтрин невозможно было устоять. – На сессиях. А сейчас не сессия, и вообще ты меня разбудил, – поднявшись, она поцеловала шрамы и сняла с меня рубашку. Я всё ещё не мог подавить инстинктивное желание отстраниться, когда она так делала. – Всего один раз, – попросила она. – А потом можешь делать со мной всё, что захочешь. – То есть ты не против провести несколько часов на коленях в моём кабинете? – поинтересовался я. Кэтрин с раздражением простонала, отчего я невольно улыбнулся. – Хорошо! Да! Мастер, ставьте меня хоть в угол, – воскликнула она, расстёгивая ширинку. Я взглядом показал Кэтрин лечь обратно. Она с готовностью послушалась и, скинув сорочку, легла, согнув ноги в коленях. Я снял штаны; на головке члена уже выступила сперма. Я вошёл в Кэтрин с болезненной медлительностью, отчего она капризно заскулила и стала двигаться подо мной. Постепенно ускоряя темп, я одновременно целовал её шею и грудь. Я был совсем близко к оргазму, но мне не хотелось показывать своё лицо. Одно дело заниматься сексом перед зеркалом, другое – когда наши лица были совсем близко друг к другу. – Силко, – прерывисто прошептала Кэтрин, – посмотри на меня. Руками она обхватила моё лицо и притянула к себе так, что наши носы соприкасались. Запустив руку мне в волосы, отчего мои яйца сжались, она поцеловала меня. Я ненавидел терять контроль, но сейчас расставался с ним с безумной скоростью. Мне хотелось замедлиться, перевести дыхание, но мои движения стали хаотичны, и, закрыв глаза, я кончил. Как я ни старался, я не мог контролировать даже собственные эмоции и, должно быть, моё лицо исказилось в отвратительной маске похоти. Зная, что видит Кэтрин, я хотел спрятаться, отвернуться, зарыться в волосы Кэтрин, но та всё ещё держала меня. Открыв глаза, я ожидал увидеть хорошо знакомые мне отвращение и ужас, но вместо этого Кэтрин, томно улыбнувшись, обняла меня. Впервые за, казалось, всю жизнь, я позволил себе расслабиться. Обмякнув, я уткнулся ей в грудь и крепко обнял в ответ.