Корпоратив был ошибкой

      Илья не отрывал от Юры взгляд, он буквально отдирал его с корнями от этого чертового костюма и завязанных в аккуратный хвост волос. И то только благодаря Роме, который лишь со снисходительной улыбкой весь вечер толкал Илью в бок локтем и менял тему на присосавшегося к шампанскому Косте. Хотя и Илья, и Юра от него не отставали, выпивая бокал за бокалом, словно соревнуясь. Хотя ради чистого эффекта пил только Костя, Илья же, как, вообще-то, и Юра, просто надеялся отвлечься от наваждения и перестать зависать, когда его взгляд в очередной раз падает на Юру, его плавные жесты, его фигуру под рубашкой и спокойное лицо. И, когда уже у двери в номер Рома просто подмигнул ему, кивком указав на уже пытающегося расстегнуть пуговицы Юру, Илья понял, что у него ничего не получилось. Возможно, именно поэтому он в спешке попадает ключом в замочную скважину лишь с третьего раза, сдерживаясь от того, чтобы не затолкать Юру в номер, а потом на кровать. К слову, на кровать Юра падает сам ровно в тот момент, когда Илья запирает дверь изнутри, и все продолжает бороться с тугими пуговицами уже ближе к подолу.       И Илья мысленно шлет все к черту, когда уверенно подходит вплотную к кровати и, встав на нее коленями, склоняется над Юрой, размещая руки по обе стороны от его головы. Юра лишь усмехается в ответ на это, отпуская, наконец, несчастные пуговицы, и складывает руки на груди. — Уже знакомый вид, да? — улыбается Юра. — Заткнись, — шепчет Илья, неконтролируемо наклоняясь немного ниже.       Юра кивает, мол, как скажешь, и запускает пальцы в волосы Ильи на затылке лишь для того, чтобы притянуть его голову еще ниже и задать темп поцелую. Темп, обещающий, что одним этим поцелуем ничего не закончится, и Илья охотно отвечает, чувствуя на чужих губах привкус шампанского. В пиджаке и рубашке Илье становится невыносимо жарко, но он терпит лишь для того, чтобы, оставив несколько поцелуев на остром подбородке, спуститься немного ниже, к Юриной шее. Чужие пальцы снимают тяжелый пиджак с плеч, и Илья нехотя отвлекается, чтобы снять такой ненужный сейчас предмет одежды и отбросить куда-то предположительно в сторону двери. Тихонов снова возвращается к своему занятию, покрывая легкими кусачими поцелуями тонкую кожу чужой шеи, чувствуя, как под языком заходится в бешеном темпе вспухшая венка. Юра тоже времени зря не теряет, вцепляясь дрожащими от алкоголя и едва сдерживаемого желания пальцами в пуговицы на рубашке Ильи.       Острые Юрины колени призывно расходятся в стороны, и Илья, не смея этому противиться, неосторожно устраивается между ними, переходя с поцелуями на выступающие ключицы. Юра снова зарывается своими длинными пальцами в волосы Ильи на затылке, почти принуждая его действовать чуть резче, чуть быстрее, гораздо правильнее и желаннее. Рубашка Юры держится лишь на одной нижней пуговице, открывая доступ почти ко всему подтянутому и худому телу с выступающими ребрами, по которым Илья едва касаясь проводит кончиками пальцев, и впалым животом. Тяжелое дыхание над ухом заставляет Илью с тихим нетерпеливым стоном немного отодвинуться назад по кровати, переместившись поцелуями на чувствительную кожу ниже пупка. — Уверен? — спрашивает Юра с едва слышимой одышкой, когда Илья, обернув руки вокруг его бедер, прислоняется щекой ко внутренней стороне.       И, глядя в горящие в полумраке гостиничного номера голубые глаза и абсолютно испорченный хвост русых волос, на чуть припухшие от поцелуев губы, Илья думает, что готов на все. Он чуть трется щекой о грубую ткань брюк, когда кивает, и улыбается уголками губ, поглаживая Юрины бедра кончиками пальцев. И этого ответа оказывается достаточно, так как Юра, усмехнувшись, кивает в ответ и откидывает голову на подушку только для того, чтобы поднять ее снова, когда Илья звенит пряжкой дешевого ремня. Сердце стучит слишком быстро, заглушая собой все посторонние звуки, помимо чужого сбитого дыхания, и Илье до безумия нравится это сочетание.       Юра послушно приподнимает бедра и неуклюже поднимает ноги, позволяя стащить с себя брюки вместе с нижним бельем и бросить туда же, где безобразной кучей на полу уже валяется пиджак Ильи. Исаковский вздрагивает всем телом, когда легким движением губы Ильи скользят по внутренней стороне его бедра, а горячие пальцы мягко проводят по члену от головки до самого основания, отодвигая крайнюю плоть. Из горла вырывается тихий хриплый стон, когда хватка Ильи становится чуть увереннее, а его движения из аккуратных и совсем невесомых, едва ощутимых, становятся быстрее и резче. Илья накрывает большим пальцем головку, собирая естественную смазку и растирая ее по всей длине двумя быстрыми движениями запястья, что заставляет Юрины колени мелко подрагивать. И, вообще-то, краем сознания Юра думает, что все закончится на этой горячей ладони.       Но Илья снова удивляет, что, кажется, вошло у него в привычку и стало его любимым хобби. Чуть прикусив внутреннюю сторону бедра, Илья обхватывает губами головку Юриного члена и нажимает широким языком сверху, выбивая из Исаковского очередной сдержанный стон, приглушенный тыльной стороной ладони. Второй рукой Юра хватается за одеяло, но Илья, аккуратно обхватив пальцами его запястье, укладывает ладонь на свою макушку и так доверчиво смотрит, проводя языком по всей длине. И Юра сжимает пальцами светлые пряди, чуть оттягивая, когда Илья снова берет почти наполовину. Это действие вызывает беззвучный стон, посылающий вибрации не только по горлу но и по, соответственно, Юриному члену. — Блять, — выдыхает Юра, несдержанно дергая бедрами, и Илья машинально немного приподнимает голову, тем не менее не выпуская Юрин член изо рта — Извини.       В ответ Илья лишь втягивает щеки, создавая вакуум, и делает языком что-то невозможное, параллельно двигая головой вверх-вниз в разном темпе. И уже через несколько минут Юра понимает, что надолго его не хватит, поэтому тянет Илью за волосы, вынуждая поднять голову. И Илья выглядит недовольным, но одного взгляда потемневших голубых глаз ему достаточно, чтобы все понять. Собственная эрекция почти причиняет боль, поэтому Илья только рад снять с себя ненужную одежду и снова подняться, нависая над раскрасневшимся Юрой. Но тот лишь упирается взмокшими ладонями ему в грудь, как-то рвано усмехаясь. — Ляг, — просит Юра, а у Ильи просто нет полномочий, сил и желания возражать или просто задавать вопросы.       Так что он послушно ложится на спину, не контролируя тяжелое дыхание. Дыхание, которое на несколько секунд прерывается, когда Юра с поразительной, учитывая его мелкую дрожь, ловкостью перекидывает ногу через бедра Ильи, бессовестно садясь сверху. И, стоит только Илье сделать вдох и уложить руки на чужие бедра, как он снова задыхается, когда Юра обхватывает рукой оба их члена, не церемонясь и сразу начиная с быстрых и резких движений. Его пальцы то едва скользят по горячей влажной плоти, то сжимаются с такой силой, что еще немного, и будет уже больно, и этот контраст просто сводит с ума обоих. Юра низко опускает голову, почти роняя подбородок на часто вздымающуюся грудь, а пальцы Ильи сжимаются на его бедрах, оставляя за собой красные круглые пятна. Их неровное рваное дыхание смешивается в великолепную какофонию шума, отражающегося от тонких стен номера.       Юра кончает первым, резко замирая на несколько бесконечных секунд, и Илья, пользуясь этим коротким моментом, ощущаемым так, будто для них двоих замер весь мир, запоминает лицо Исаковского. Его закрытые глаза, сведенные к переносице брови с маленькой складочкой между ними, его влажно блестящие приоткрытые губы и горящие в проникающем с улицы свете щеки, быстро вздымающуюся узкую грудь. И, наслаждаясь видом, Илья совершенно пропускает тот момент, когда Юра снова начинает двигать запястьем, на этот раз еще быстрее и резче, и этот почти бешеный темп не оставляет ни единого шанса. Илья изливается на собственный живот спустя примерно полминуты, сдавленно выпуская из легких последний воздух и слыша будто сквозь толстый слой мокрой ваты Юрин смешок. — Мы навели беспорядок, — вздыхает Юра, скатываясь с Ильи, и с отвращением приподнимает подол мятой рубашки — И засрали мне рубашку. Гадость. — Ты будешь ночевать на диване, если не пойдешь в душ, — бурчит Илья, хотя у самого нет никакого желания вставать — Кто первый? — Так и быть, уступлю, — отмахивается Юра и, оставив на губах Ильи короткий поцелуй, кое-как встает на ватные дрожащие ноги — Отвратительно.       Но, вообще-то, Илья, глядя на то, как мятая рубашка справляется со скрытием лишь самых пикантных мест и открывает вид на Юрины бедра, думает, что все вполне замечательно.