Плохой день

      Это просто был плохой день. Утренний ливень и сильные порывы ветра, отчего даже зонт не спасал, летящие на всех парах машины, что бесцеремонно окутывают тебя грязью с ног до головы. И если старые джинсы было не сильно жалко, то вот за новое чистое пальто — обидно.       Это всего лишь плохой день, не конец света. Всего лишь забытые конспекты, сорванная пара, неожиданный дополнительный вопрос, от которого парень слегка растерялся, но ответил. Правда, за неуверенный ответ оценку занизили. Неприятно. Однако и это не было концом сегодняшних неудач.       Огромная очередь в любимом кафе, кем-то пролитый кофе (при чём на всё то же несчастное пальто), потерянный бумажник, в котором благо не так там много было денег (видимо судьба решила, что кому-то было нужнее), неприятные пьяные прохожие.       С горем пополам добравшись до дома, Кейджи выдохнул. Но видимо слишком рано. Это действительно плохой день. Женщина с их квартиры, пытаясь открыть заевшую дверь, ударила парня, отчего тот отшатнулся, хоть и не упал (и на этом спасибо). А входная дверь в его квартиру видимо и вовсе не хотела его впускать. «Мастер приедет в субботу к двум часам», — пронеслось знакомым голосом у него в голове.       Ударившись несколько раз лбом о входную дверь, будто та от этого быстрее откроется, Акааши мысленно попросил прощения у соседей за шум. Повторив попытку, дернув ручку, парень всё же оказался внутри. Сил уже ни на что не было. Скинув с себя обувь и мокрое испачканное пальто, Акааши поплёлся в свою комнату, швырнув свою сумку куда-то в сторону, отчего послышался звук битого стекла. Он забыл про газировку, которая сейчас растекалась по всей сумке. Спасая всё, что можно, от сладкой воды, Кейджи взвыл. Это просто плохой день, такой же, как и вчера, позавчера, три дня назад, целую неделю.       Эта чёрная полоса мелких неудач рухнула как-то внезапно. И Кейджи с ней справлялся, закрывая глаза и вдалбливая себе в голову, что это «всего лишь плохой день» и завтра всё будет лучше. Но всё было также. И, казалось бы, мелкие неудачи легко пережить, правда только в том случае, когда они являют себя редко. Но когда их много и все они, будто лавиной, наваливаются на тебя, задаёшься вопросом, что ты сделал не так и где ж согрешил.       И плечи Акааши не выдержали этого кома проблем. Рухнув пластом на кровать, парень смял постель, прижимаясь лицом к подушке, роняя слёзы. Всё идет не то, что не по плану, а в целом наперекосяк. И это так неприятно давит на и без того измученную собственными мыслями голову. Как же хотелось, чтобы это всё закончилось, исчезло и больше не мучило. Хотелось просто выйти за дверь дома, вдохнуть полной грудью и спокойно прожить день. Но вселенная так не считала. Ругаясь и крича, Кейджи, избив пару подушек, всхлипывая, уснул. Это сейчас единственный способ избежать проблем. Вернее — игнорировать их.

***

      Проснулся парень от грохота битой посуды. Подскочив с кровати, Кейджи стал искать свои очки, хотя точно помнил, что уснул с ними. Из кухни лился свет и бубнёж. Прихватив окуляры, что покоились на тумбочке, Акааши направился в другую комнату, весь помятый и лохматый с опухшим от слёз лицом. Бросив взгляд в угол комнаты, он не заметил сумки, которую по хорошему нужно постирать. А на вешалке было его пальто: влажное, потрепанное, но без пятен. Вспомнив о том, что он не переоделся прежде чем уснуть, Кейджи стянул с себя грязные джинсы, натянув домашние шорты. В ванной уже работала машинка, а в ней была его сумка. Оставив штаны в баке для грязной одежды, парень всё же направился в кухню.       Около стола кружился Кей, собирая осколки тарелки. «На счастье», — подумалось Акааши. Подняв глаза на соседа, Цукишима лишь кивнул в знак приветствия. — Прости, разбудил? — Ничего. Сколько времени?       Судя по часам, Кейджи проспал часа четыре не меньше. И что теперь ему ночью делать? Но глянув на плиту с готовым ужином, парень догадался, что и Кей давно дома. Присев за стол, Акааши стал тереть глаза, чтоб окончательно проснуться. Перед ним тут же поставили тарелку с чем-то съестным (потому что если готовит Цукишима, то чудом можно считать то, что еда по крайней мере выглядит приятно). Поблагодарив, Кейджи стал медленно ковырять еду, которая в глотку лезть не хотела. В это время сосед по квартире принялся мыть посуду после своей готовки. Акааши хотел было его остановить, ведь по одному из правил: «Кто готовит, тот не моет посуду», но Цукишима, будто прочитав мысли, прервал его. — По кухне сильно не топчись, да и у себя тоже. Нужно пропылесосить места, где мы с тобой стёкла били, на всякий случай. — Хорошо. Спасибо, — единственное, что смог выдавить из себя Кейджи, глотая ком в горле вместе с едой, губы предательски начали дрожать вместе с голосом, — и за ужин тоже. — Снова плохой день? — Выключив воду и вытерев руки о полотенец, Кей развернулся лицом к сидящему. Кейджи лишь покивал головой.       Грустно глянув на парня, Цукишима присел рядом. От его глаз не скрылось подавленное состояние друга. Приобняв Кейджи, Кей хотел было что-то сказать, но слова поддержки никак не лезли в голову, а говорить, что завтра всё наладится, идея глупая, потому как он говорил нечто подобное и вчера, и в прошлые разы.       Кейджи, бросив попытки протолкать в себя еду, уткнулся лицом в плечо парня. Плечи задрожали, а пальцы хватались за края футболки Кея, что слегка опешил. Он никогда не видел, чтобы Акааши плакал. Тот казался парню непробиваемой скалой самоконтроля, хотя, наверное, нечто подобное можно было сказать и о самом Кее. Всхлипы превратились в плачь, а из уст вырывались сдавленные извинения. Акааши не должен вываливать свои проблемы на Цукишиму, по крайней мере так он считал.       И тем не менее, худощавые руки обвили Кейджи, поглаживая по спине. Цукишима прижимал к себе Акааши, будто тот сейчас выскользнет. Ему бы очень хотелось укрыть, спрятать того от всех проблем этого мира. — Не извиняйся. Всё в порядке. Я здесь, с тобой.       И Кейджи этого было достаточно. Не зря, видимо, разбились бутылка с тарелкой, ведь, какое счастье, знать, что ты не один. Знать, что какой бы на этот раз не был день, Кей будет с ним рядом.