Они ни о чем не догадываются...

Шумное празднество в Храме Водных Каштанов они покинули неожиданно торопливо, вызвав на лице Се Ляня сначала замешательство, а затем довольно странную улыбку. Точнее как покинули: Му Цин практически сбежал, наспех бросив что-то про дела, а Фэн Синь, немного посмотрев ему в след, сообщил, что ему тоже пора бы идти. Се Лянь не стал спрашивать, какие это такие дела так внезапно возникли у Му Цина, а затем тут же и у Фэн Синя. Лишь как то слишком, слишком чёрт возьми, понимающе кивнул. Позади осталась шумная толпа, гомон которой всё ещё звенел в ушах, как самая надоедливая муха. Впереди их встречала своей благоговейной тишиной густая кленовая роща. Му Цин идёт стремительными, быстрыми шагами и с таким выражением лица, что кажется удивительным то, что деревья на своём пути он всё таки обходит, а не сносит их напролом и не испепеляет взглядом. Фэн Синь догоняет его, еле сдерживая смех. - Ну и что тебя сподвигло на столь стремительный побег? – он прекрасно знает что, но желание услышать это от самого Му Цина горит в нём дразнящими колкими искрами. - А что, мне надо было стоять и ждать, пока этот всевидящий говнюк на всеуслышание сообщит, какая из моего тела энергия исходит?! – лицо Му Цина начало краснеть, а взгляд остаётся далеко не самым добрым. - Они бы ничего не заметили, – Фэн Синь приобнял его за плечо, тем самым останавливая. – Моя же энергия не тёмная демоническая, она не отличима от твоей... - Замолчи! Да и вообще, по тому, как ты на меня пялился, пока мы двор мели, и без всяких всевидящих глаз все могли догадаться, что мы с тобой... - Стали как-то немного не друзьями после примирения, – закончил за него Фэн Синь, совсем невинно целуя в висок и беря руку в сплетенье пальцев. – Ну а что, другом ты хотел стать только Его Высочеству, кем ты хотел стать для меня ты не уточнил, так что теперь не жалуйся. Фэн Синь соврал бы себе, если бы сказал, что внутри него всё не пляшет и не ликует от того, что после этих его слов губы Му Цина тронула едва заметная улыбка. Дальше они шли уже медленно, углубляясь в ту сторону рощи, где деревьев больше, а земля более щедро осыпана золотистыми листьями. - Когда мы им скажем? – как бы невзначай спрашивает Фэн Синь. Не то чтобы его это сильно волновало, но какая-либо скрытность давалась ему всегда тяжело, а не сжирать взглядом такого невыносимо красивого своего бога, каждый раз, когда тот едва показался в поле зрения, задача была совсем выше его сил. -Хуа Чэну никогда – отрезал Му Цин – Се Ляню как нибудь при случае. Ты уверен, что он не догадывается? -Да брось, ты каждый раз шипишь и огрызаешься как бешеный кот, как он догадается. -Это потому что ты каждый раз... – Му Цин не договорил, потому как внезапно Фэн Синь опустился на землю возле широкого дерева и увлёкся его за собой, заставляя сесть к себе на колени и тут же накрыл его губы своими. -Тише ты. Давай здесь побудем, смотри как тут красиво – он снова тронул поцелуем его губы – И тихо – оставил поцелуй на щеке – И нет никого – улыбнулся и втянул его в ещё один поцелуй, на этот раз глубокий и влажный, отзывающийся чем-то разгоряченным внизу живота. -Ты на что мне тут намекаешь?! – тон Му Цина прозвучал резко, но по его рукам, обвившимся вокруг шеи Фэн Синя и по возвращенному мигом поцелую, было понятно, что попытки сопротивляться совсем не соответствуют его настоящим желаниям и Фэн Синь не мог не заулыбаться от этого снова. Он вообще весь последний год улыбается столько, сколько не улыбался последние много столетий. С губ сорвался непроизвольный стон, когда Му Цин немного привстал и сменил положение на такое, что бедра Фэн Синя теперь оказались тесно зажаты его бёдрами, затем Му Цин сильнее навалился на него, больше вжимая в ствол дерева и начал целовать ещё глубже, попутно запуская руки под одежду. Пальцы Му Цина, вопреки своей холодности, оставляли на коже дорожки горячих ощущений, которые расходились теплом по всему телу и перетекали в волны тянущего внизу возбуждения. Му Цин тоже возбужден. Это безошибочно понятно по тому, как нетерпеливо он ерзает по бёдрам Фэн Синя, сидя на них сверху, при этом дыхание его становится всё более частым и тяжелым, пальцы в голую под одеждой кожу вжимаются сильнее, а губ касается уже не только упоительными поцелуями, но и требовательными укусами. Му Цин вообще любит постоянно кусать его то в губы, то в шею и Фэн Синь готов пожертвовать чем угодно ради этих откровенных, таких личных, принадлежащих только его телу покусываний. Ощущать Му Цина через слои одежды уже невыносимо, хочется больше, хочется ближе, хочется так, что под рёбрами всё сводит. Сердце бесится и сходит с ума, а член начинает тянуть уже болезненно. Прежде чем начать расправляться с одеждами, он выудил из кармана небольшой флакон льняного масла и поймал изумленный взгляд Му Цина. -Стащил с кухни Се Ляня – Фэн Синь спешит объясниться, но взгляд напротив становится ещё более изумленным – Что? Смотря на тебя такого, я немного предусмотрел подобные риски – щеки тронулись румянцем смущения - Ладно, не спрашивай в общем. Он увлек его в очередной жадный поцелуй, отвлекая от замешательства и попутно расправляясь с одеждами, чувствуя при этом, как и его одежда постепенно сдаётся под ловкими пальцами. Фэн Синю пришлось оставить на себе верхнюю мантию, дабы не содрать спину об дерево, а вот Му Цин, сидящий на нём, оказался обнаженным полностью и от этого удары сердца заходились уже совсем опасным ритмом. Теперь то, как Му Цин приникал к нему всем телом, ощущалось совсем по-другому, так горячо, что даже воздух вокруг них терял свою осеннюю прохладу. И как только у него хватало ума думать, что Му Цин холодный?! Му Цин оказался горячим. Безумно горячим, таким горячим, что в его руках Фэн Синь плавился и сгорал до невесомого пепла быстрее самой тонкой спички. От того, как Му Цин касался обнаженными ягодицами его таких же обнажённых бёдер, от того, как между их напряжёнными членами не осталось больше ни ткани штанов, ни малейшего пространства, от того, как их тела вжимались всё плотнее друг в друга, а загнанное дыхание смешивалось воедино – всё внутри раскалялось до белого и сводило немыслимыми судорогами, обрывало последние нити терпения и отдавалось приливами искрящихся звезд где-то в голове. Одной рукой Фэн Синь обхватил оба их члена, а другую завёл за спину Му Цина, скользнул по шелку волос, немного проиграв с ними, пропуская сквозь пальцы, и обмотал их вокруг ладони. Затем сжал в кулак и слегка потянул, заставляя тем самым Му Цина запрокинуть голову, открывая больше доступа к шее. Ни чуть не медля, он тут же приник к ней губами, по которым одна за одной прошли вибрации несдержанного стона. Му Цин какое-то время подавался навстречу всем ласкам, толкался в руку и исходил дрожью, даже от одних только мыслей о том, что его возбужденный член так тесно касается не менее возбужденого члена Фэн Синя, который водит по ним рукой вверх-вниз, то сильнее сжимая, то более расслабленно трогая, а выступающая от такого потока возбуждения смазка стекает и смешивается воедино. Му Цин немного отстраняется, и двигающуюся по их членам руку Фэн Синя останавливает, взяв в свою, разворачивает ладонью вверх и проливает на неё масло, особое внимание уделяя указательному и среднему пальцу, затем, собрав немного масла с ладони Фэн Синя в свою, слегка приподнимается на бёдрах, и проводит ей себе меж ягодиц, держа зрительный контакт и сходя с ума от того, что на лице Фэн Синя буквально написано, что он забыл как дышать. -Дальше сам знаешь что делать – заговорчески шепчет Му Цин и начинает покрывать поцелуями шею немного растерянного Фэн Синя. Фэн Синь шумно выдыхает, издаёт невнятный звук, похожий то ли на рык, то ли на всхлип, одной рукой сильнее наматывает волосы Му Цина на кулак параллельно теснее к себе притягивая, а другой делает то, что от него сейчас больше всего хотят – проникает в скользкое пространство между ягодицами не менее скользкими пальцами, немного поглаживает и теряет ещё один стон когда Му Цин делает совсем нетерпеливое движение бёдрами. -Чёрт возьми, ты делаешь всё, что бы я с тобой с ума сошёл – рычащим тоном произносит Фэн Синь, одну руку выпутывая из волос и перемещая раскрытой ладонью на поясницу, а второй, ещё немного подразнив такими слишком откровенными поглаживаниями, входит в Му Цина одним пальцем, сразу проехавшись по тому самому чувствительному месту внутри, а затем ещё и ещё, заставляя Му Цина изойтись мелкой дрожью, невнятной бранью и всхлипами. Сам напросился. Му Цин окончательно перестаёт контролировать свои движения и стоны, когда в него проникает второй палец, а по груди начинают рассыпаться влажные крепкие поцелуи, такие, от которых наверняка останется россыпь багровых следов. Он сильнее вздрагивает, когда Фэн Синь проводит языком по соску и слегка прихватывает зубами, продолжая его при этом непрерывно растягивать, задевая пальцами внутри всё самое самое чувствительное. Пальцы Фэн Синя, красивые, длинные, входят в Му Цина частыми, но аккуратными движениями, слишком хорошо зная, как именно заставить его извиваться всем телом, вздрагивать и теряться в тихих, прерывистых стонах. Убедившись, что Му Цин окончательно готов, Фэн Синь притягивает его за бедра ближе к себе и тоже срывается на резкий стон, когда Му Цин сам обхватывает его член, немного ласкает и направляет в себя. Насаживается на член Му Цин тоже сам, Фэн Синь лишь слегка придерживает его одной рукой за бедро, другой за ягодицу, сам при этом не двигается, давая Му Цину возможность привыкать к чувству заполняемости столько, сколько нужно, боясь вызвать какой либо дискомфорт или ещё хуже того, боль. И лишь когда Му Цин снова сам начинает на нём двигаться вверх-вниз, Фэн Синь обхватывает его в крепкое сплетенье рук вокруг талии и начинает подаваться ему навстречу, входя с каждым движением всё глубже. Му Цин сжимает сильнее его плечи, прогибается в спине, набирает темп, дышит заполошно, тихо и немного хрипло постанывает сквозь закусанную нижнюю губу. И Фэн Синь в ответ рассыпается потоком искренних стонов, умоляющих всхлипов и рваных вздохов, неотрывно льнет губами и языком к его груди, расчерчивает пальцами бледную спину в вереницу красных линий и забывает самого себя от того, как желанно и отчаянно Му Цин отдаёт ему всего себя, бесконечно, жарко и так откровенно. Оргазм накрывает Фэн Синя жаром внизу живота, невозможно приятной вибрацией где-то под сердцем и дрожью в ногах. У Му Цина весь воздух покидает лёгкие от того, как член внутри него пульсирует и становится горячее. Не давая ему опомниться, Фэн Синь накрывает рукой его сочащийся возбуждением член и начинает ласкать плавными движениями по всей длине, периодически проводя большим пальцем по самому кончику, размазывая выступающую капля за каплей смазку и в этот же момент сцеловывает с его губ каждый стон. Му Цин тонет в оргазменной дрожи, когда Фэн Синь прерывает поцелуи и переключается на ключицу, слегка её прикусывая. Му Цин тут же обмякает в его руках, наваливается на него всем весом утыкается лбом в изгиб шеи. Тёплое семя растекается по животу и по руке Фэн Синя, глаза которого заволакивает сумасшедшим блеском. Ему всегда нравится, когда Му Цин изливается ему в руку. -Мне нравится чувствовать тебя на столько близко – объясняет он это хриплым шёпотом куда-то в разукрашенную алыми метками шею Му Цина, усиливая его и так крупную дрожь. Фэн Синь, продолжая прижимать Му Цина к себе, накидывает на его, всё ещё разгоряченные плечи, мантию, взятую из вороха листьев. Одеться полностью пока никто из них не спешит, у них есть ещё много времени, что бы подольше растянуть каждое мгновение друг с другом. *** В это же время, но совсем по другой тропе шли два силуэта: белый и красный. -Гэгэ, долго нам ещё нужно будет делать вид, что мы ни о чем не догадываемся про этих двух идиотов? -Сань Лан, перестань! – смеётся в ответ Се Лянь – Я думаю ещё через год они наберутся смелости мне рассказать. А может и раньше.