Одинокая роса

Неожиданно в пабе ко мне ты подсела, И сначала подумал я: «она как и все», Но внезапно в глаза ты мои посмотрела, Оказалось, что мы двое подобны росе. Мне указом на это послужили глаза, Увидел в которых я знакомую тягость, В которых уже тлела та бирюза, Желания жить была видна слабость… И ты поняла, сейчас смотря на меня, В мою душу сквозь глаза заглянув, Что мы одинаковы, что в браке и я, Тихонько мне об этом шепнув. И сразу решение приняли мы Ночь вместе одну провести, Хотели мы всеми забыться людьми И сладостный танец вести. Мы взяли такси, сняли номер отеля, Губы наши в поцелуе слились, Мы ощущали тепло уже нашего тела, Мы в сладостном танце неслись! В момент наши мысли страсть захватила, Не думали мы ни о чем, Сильней наше сердце все било и било, Усталость была нипочём. Но вечер закончился, ночь внезапно настала, На кровати лежали в обнимку вдвоём. Вселенская грусть зачем-то пристала: Утром каждый своею дорогой пойдём. Стала ты мне дороже любого бриллианта, Мне так стало расстаться сложно с тобой, Но я не нашел еще варианта, Влюбившись, пришлось совладать мне с собой. И как мое сердце швами трещало, Услышав о сложности жизни твоей, Было больно, как будто все умирало. Что за муж у тебя оказался злодей? Реальность вернулась, когда утро настало. И с грустью я посмотрел на тебя, Твое тело во сне на кровати лежало, Не сказав ничего, я ушел. Стыдоба. Хотелось спасти тебя из царства Морфея Ты полностью стала мне очень мила. Однако ушел я, каждой мыслью жалея, Ушел я, сжигая сомненья дотла. Все несколько дней ощущал я ужасно: Не мог я ни есть, ни играть, ни писать. Казалось, ушел я в то утро напрасно, Ошибкой, казалось, тебя оставлять. Время прошло и, вот, она, пятница. «Сегодня же должен барабанщик прийти. А ведь она тоже игрой занимается?» Закурил сигарету я, не забыв пепел стрясти. Я вспомнил, как в пабе ты ритм отбивала, Как вместе мы прекрасно тот день провели, И грустинка та ко мне снова пристала, И как же хотелось ей сказать: «Отвали». Перекур я закончил, потом снова вздохнул, Возвращаясь в музыкальную базу, Один за другим коридор обогнул, Открывая дверь комнаты сразу. На репетицию барабанщица все же пришла, Цвет глаз был её весеннего неба, «Это что-ли она, как сюда забрела?» Улыбка моя стала нелепа. Стояли десяток мы минут в изумлении, Но решение мне моментально пришло, И, стоя, забывшись, в ее чертах изучении, Наконец, семя эгоизма взошло: «Больше я не оставлю, больше не отпущу, Я силой у мужа ее отберу, От мира всего я ее защищу, Мою одинокую птицу, теперь я не вру!»