На руках

      Переступи черту.

Впервые за сто лет взгляни на красоту,

взгляни на этот свет, шагая в темноту

      Короткий призыв. Книга захлопнулась так резко, что эхо способно было заставить звенеть в ушах, если бы не привычный полог тишины. Ворон ждал сообщения от ведьмы, которая могла стать ключом к пониманию того, что происходит вокруг последний год. Хотя нет, не год, ведь, сколько ведьмак себя помнил, к таким, как они, не привыкали и сторонились все те, кто магией обделен. Страх толкал на сепарацию от ведающих, сепарация вела к гонениям и смертям на виселицах и кострах. Слабый голос, прозвучавший в зачарованном письме, едва ли не навевал мысли и о скорой кончине отправителя. Поверх чёрной рубашки на плечи сел сюртук, бесцельно провисевший на спинке кресла последние часы. Чернильная магия, вырываясь из пальцев более нервным, чем обычно, потоком, сплетенным с поисковым заклинанием, закрыла обзор, чтобы через минуту обстановка вокруг ведьмака изменилась. Из наполненной зачарованными свечами залы обители Ковена Ворон перенёсся в залитую лунным светом Академию. Шагнув вперёд, мужчина не смог расслабить застывших плеч. Дочь Александра сидела прямо на камне, бессильно склонив голову к одной из полуколонн. Смотрела перед собой устало, так, будто не могла поймать в свой угол обзора сотканную из теней фигуру. Наконец, взгляд её прояснился, упираясь в светлые глаза.       — Простите меня.       — За то, что вы сидите на ледяном полу? — маска не позволяла прочесть того, как дёрнулся от раздражения уголок мужского рта, пусть в голосе и проступил плохо сдерживаемый гнев. Отчитывать её бесполезно: род Кроу никогда не отличался осторожностью. Однако теперь это мало успокаивало того, кто своё обещание сдержал и явился к девушке, что не смогла отнестись к себе с должной бережностью. Ворон едва чувствовал колебания чужой силы, больше походившие на плеск последних капель в опустошённой фляге. Мановение руки. Женское тело легко оторвалось от пола, принимая вертикальное положение. Удержаться на ногах без магии сейчас для ведьмы было невозможно: только это условие могло толкнуть на то, чтобы так встречать призванного мужчину. — Что случилось на этот раз? — внимательный взгляд скользил сверху вниз, подмечая мелкие детали, почти неразличимые в полумраке. Ведьмак шагнул ближе.       — Я упала с балкона в доме Антониони, — следы земли на коленях, наполовину вымывшиеся. Липнущая к бёдрам влажная ткань соответствующего вечеру платья. Лёгкая волна в постепенно высыхающих волосах. Ведьма прикрыла глаза. Перчатка очертила в воздухе неясную фигуру. Внимание скользило по лицу, шее, спускалось к рёбрам и животу, охватывало тело Кроу полностью, от макушки до ступней.       — Сильные ушибы. Ничего смертельного. — Голос под маской звучал глухо и бесцветно, почти так же, как и ответ на реплику.       — Мне бы только добраться до лекаря. Я бы не смогла сама…       Одним шагом ведьмак сократил дистанцию, отзывая магию. Руки сомкнулись на талии, чтобы переместиться под колени и за спину, удерживая крепко и надёжно. Ворон прижал девушку к себе, застывая на мгновение, чтобы сказать:       — Постарайтесь оставаться в сознании. После посещения лекаря вы расскажете мне всё в подробностях.       — Конечно.       Несколько шагов вперёд. Ведьмак почувствовал, как на плече становится теплее в месте, где девушка прислонилась своей головой. Вода с платья не срывалась на пол, но утяжеляла ткань, теперь грозящую намочить не только рукава и перёд сюртука, но и колени.       — Это точно не входило в сделку, Кроу.       Качнувшись для преодоления очередного метра, краем глаза Ворон увидел, что ведьма нахмурилась от боли. Сквозь сон. Несколько перьев оплечья закрыли половину её лица. Мужчина тоже нахмурился. Короткий приказ, и напротив них закружилась оплетенная чёрным туманом водяная сфера. Лёгкий пар стремился с сырого платья ей навстречу, заставляя увеличиваться в размерах. Ворон атом за атомом вынимал из ткани влагу, концентрируя в одном месте до тех пор, пока стеснённая до того мокрым шёлком грудь не стала подниматься свободнее. Водяной шарик подлетел к одному из стоящих в алькове горшков, разрываясь над землёй. Чёрный туман растворился за мгновение до соприкосновения с почвой: иначе растение, ветвями задевающее мрамор, непременно бы погибло. Такова была магия Ворона: она несла разрушение, практически не могла созидать. Была тёмной, как безлунная ночь в местах, где родился ведьмак. Из-за этой особенности он не был способен лечить и мог лишь обрывать страдания обречённых. А потому просто нёс доверившуюся ему ведьму по ступеням к лекарю, скрытый пологом невидимости от посторонних глаз. Механически он навёл ещё один, уже тепловой. Мысль о том, что ноше было холодно, пока она его ждала, прошла практически не замеченной, но заставила проявить ещё немного заботы. И если Ворон думал о том, что предыдущие действия не входили в договоренности с Александром, то это конкретное точно в них не вписывалось.       Короткий стук в дверь, к которой привела чёрная путеводная нить. Встретившие безэмоциональный взгляд испуганные глаза лекаря. Новый полог невидимости, чтобы никто из студентов точно не смог затем рассказывать, как их новоявленного профессора принёс в комнату Верховный ведьмак Триумвирата.       Ворон осторожно опустил ведьму на кровать. Одеяло скользнуло, укутывая женские плечи и позволяя отозвать тепловой кокон. Нравы ранее позволили бы раздеть девушку, но мужчина лишь повелел швам на одежде разойтись, а ткани выплыть из-под покрывала, чтобы снаружи собраться в то же самое платье. Одежда опустилась на стул. Ворон склонился над спящей, отводя со лба выбившийся локон. Пальцы в чёрной перчатке бережно вытянули из прически причудливую заколку, оставляя её рядом с постелью. Ведьме всегда к лицу распущенные волосы.       Взор заволокло. Снова привычные зачарованные свечи перед глазами. Но новая проскользнувшая во сне улыбка из недавних воспоминаний. Подробности подождут.