Хроника перерождений. Эпизод.

      Проселочные дороги. Какому-нибудь идиоту они покажутся прекрасным местом для прогулок и созерцания природы, чтобы привести свой внутренний мир в равновесие. А мне приходиться насиловать и без того расшатанный задний мост подержанного седана. Какой-то тупой маньяк грохнул эльфийскую проститутку посреди гребаного "ничего". Неужели нельзя было совершить убийство в подворотне, к которой ведет асфальтированная дорога?       Именно так я думал, когда крутанул потертую баранку руля вправо, съезжая с трассы в сторону глухой деревушки, названия которой даже не стоило запоминать. Повезло еще, что после вчерашнего ливня дорога успела просохнуть и теперь не придется тащится по колено в грязи, отковыривая кеды. Голова кружилась, глаза предательски слипались, а монотонный вид из лобового стекла автомобиля, слабо подсвеченного фарами, клонил в сон похлеще этих новомодных ситкомов для домохозяек, превращающихся в объекты обсуждений за столами обшарпанных забегаловок. Даже конская доза кофеина не спасала от объятий сладостного забвения, ласкающего тело похлеще опытной любовницы. Правда он уже очень давно перестал на меня действовать, так что тут нечему было удивляться. Как бы хотелось остановиться у обочины, откинуться на спинку кресла и закрыть глаза до следующего понедельника. Но тогда придется очень долго и нудно объясняться с начальником, привирая и приукрашивая обстоятельства неявки на вызов. Меня разбудили в полтретьего ночи, сославшись на то, что без моего присутствия дело не сдвинется с мертвой точки. Хотя причина была совершенно в другом: я был в хороших отношениях с заказчиком, периодически удобрявшем карманы статных дядек из полицейского управления. Этого было достаточно для получения "абонемента" на посещение всех мест преступлений, которые совершались в пределах округа.       В поле действия тусклых фар показалось очертание низкого каменного забора, возле которого, вальяжно задвинув на лбы полицейские фуражки, дежурило двое представителей правопорядка. Заглушив двигатель и выбравшись из салона автомобиля, я, как всегда, не почувствовал легкой прохлады сентябрьского зноя, характерного для этих краев. Однако, по привычке, все же задрал широкий ворот синего тренча. Неспешным шагом двигался к небольшому проему в заборе, служившему входом на участок небольшого загородного дома, пока полицейские не преградили путь.       - Гражданским сюда нельзя, - нахально рявкнул молодой орк.       Его приятель, такой же молодой и нахальный темный эльф, участливо ухмыльнулся, одобряя поведение своего напарника.       - Для меня можно сделать исключение, мистер полицейский, - нарочито-невинно, словно изображая потерявшуюся девочку, ответил я.       - Ого. Слыхал, Сайк? Нам разрешили сделать исключение, - в издевательской манере попытался ответить орк.       - Интересно, кто же дал нам такое разрешение? - подыграл темный эльф.       Полицейский, получивший самое дурацкое имя при рождении, достал из-за пазухи фонарик и посветил им прямо в мое бледное лицо. Мертвенная пелена на моих глазах никак не отреагировала на раздражающе яркий свет от близкого источника, которым нагло маячили перед глазами. Разглядев того, с кем они имеют дело, двое дружков сразу же сменили издевательский тон на откровенно враждебный.       - Шел бы ты нахуй отсюда, приятель.       Орк угрожающе потянулся к поясной кобуре, давая понять, что мне не стоит делать резких движений. Поэтому я очень плавно достал из бокового кармана черных джоггеров пачку сигарет с зажигалкой, и закурил, не обращая при этом на присутствующих никакого внимания. Выдохнув тонкую струйку дыма, спокойно огляделся, словно находился на своей территории.       - Кажется, нам придется уговаривать его уйти, - сказал эльф, не сводя с меня глаз.       Бросив беглый взгляд за их спины, я продемонстрировал им самую дружелюбную улыбку, на которую был способен. Моя "самая дружелюбная улыбка" выглядела как хищный оскал.       - Смотрите, как бы не пришлось уговаривать меня остаться.       - Ах ты вонючий...       Послышавшиеся за каменным забором шаги не дали им наградить меня эмоциональными эпитетами, которые не без труда извлекались из тупоголового организма современных служителей закона.       - Мистер Мэт? - обратился ко мне обладатель низкого и очень строгого голоса. - Частный детектив Мэт?       Из-за спин парочки, к которой я так и не успел привыкнуть, появился бородатый дворф в такой же полицейской форме но с дополнительными лычками на воротнике. Я протянул ему руку, которую он крепко пожал.       - Я сержант Довастаг, - представился дворф. - Надеюсь, эти двое не доставили вам хлопот.       - Ну что вы, нет конечно, - снисходительно произнес я и, немного подумав, добавил. - На самом деле это я доставил достопочтенным неудобства. Они тут преспокойно наслаждались обществом друг друга, пока им не помешали.       Довастаг посмотрен то на одного, то на другого, и, наконец, на меня. По его уставшему лицу было понятно, что наработавшийся в полиции дворф не имел никакого желания ввязываться в ребяческую словесную перепалку.       - Пойдемте, я вам все покажу, - наконец выговорил он, жестом предлагая идти следом.       - Не скучайте тут без меня, - сказал я разгневанным полицейским, вдавливая носком черно-белого хайтопа недокуренную сигарету, и отправляясь следом за сержантом.       - Дохляк ебучий, - послышался голос эльфа за моей спиной, сопровождаемый смачным плевком от орка.       К небольшому двухэтажному дому вела извилистая тропинка, поросшая травой - верный признак нечастого использования. У дома, выглядевшего абсолютно типичным для загородной местности, копошились остальные сотрудники полицейского участка. Многие из них только делали вид, что пытаются найти улики и раскрыть преступление, совершенное в стенах кирпичного строения. Пройдя внутрь, в слабо освещенное помещение, которое из прихожей резко переходило в гостиную, я разглядел криминалиста. Он стоял на одном колене, склонившись над трупом девушки, периодически делая записи в блокнот. Мы с сержантом подошли ближе, и стоя на безопасном для того, чтобы не мешать, расстоянии, я начал внимательно разглядывать скрученное женское тело, облаченное в вульгарное одеяние в стиле бурлеск. Времена идут, а шлюшья мода остается неизменной, бережно храня верность старым традициям. Я уже вижу, как она умирает в агонии, сдавливая жуткую рану на животе и скручиваясь на дощатом полу в позу эмбриона в попытках унять сильную боль. Подойдя ближе я аккуратно склонился над бренным телом, изувеченным маньяком в попытках насытить свою извращенную потребность в насилии. Пытаясь не задеть лужу свернувшейся крови, образовавшейся вокруг трупа, я осмотрел рваную рану, из которой, помимо крови, наружу пытались просочиться кишки. На ее тонкой шее я заметил маленькую свежую царапину, прочерченную поперек выступающих позвонков. Скользнув глазами наверх мною были замечены раскуроченные перилла, ограждающие открытую платформу второго этажа.       - Можно посмотреть, что там? - спросил я у сержанта.       - Конечно.       Поднявшись на верх по скрипучим ступенькам, я очутился в небольшом пространстве, которое могло исполнить роль спальни. Но вместо этого сюда приволокли два безвкусных кресла и между ними поставили вычурный фигурный столик из дерева. За спинками кресел ночной мрак пытался просочиться сквозь разбитое окно. Я высунул голову наружу и сумел разглядеть большую глиняную вазу, валявшуюся в грязи. Кусок острого стекла, оставшегося торчать из рамы, не без труда откололся, когда я надавил на него шариковой ручкой, извлеченной из внутреннего кармана тренча.       Все, что хотелось, было осмотрено; все, что нужно, было увидено. Оставалось только моя самая "любимая" часть любого расследования - опрос свидетелей.