Высота 76

      Всего в двенадцати километрах от устья реки Лех, слегка выше по течению Шмитского острова, на правом берегу расположилась небольшая возвышенность. С севера от нее протянулось Старецкое озеро, представлявшее в прошлом часть реки, но оказавшееся отдельно, после постепенного изменения русла, оно плавно переходило в болотца, заросшие осокой и рогозом, шелестящими при порывах ветра. Холм был немногим выше семидесяти метров, имея очень пологие склоны, поскольку площадь его при такой высоте составляла порядка 3 квадратных километров. Из растительности на нем были разве что кусты, да высокие травы. На первый взгляд, не очень примечательное место в шести километрах на юго-западе от Годсбурга, окруженное с юга рекой, а с севера озером и прилегающими болотами, не имеющее ни сельскохозяйственной, ни какой-либо еще значимости, однако именно оно станет известно, как высота 76.       Утро 17 мая в Годсбурге было спокойным, не было ни грохота канонады, ни треска пулеметных очередей. Но о том, что город находится прямо у линии фронта, напоминали бронетехника посреди улиц и побитые стекла домов, где уже давно не было жителей. Внутри были расквартированы войска, а между подъездами и этажами проделаны дополнительные проходы в стенах и перекрытиях. Утреннее спокойствие нарушило то, что примерно в 6 утра майору Невесову, командующему 4-м батальоном, поступило сообщение о том, что в ходе ночного штурма 2-й батальон был выбит с позиций на высоте 169 и отступал вдоль трассы R12, неся при этом существенные потери. В случае дальнейшего продвижения противника и его выхода к реке, над группировкой в городе нависала угроза окружения.       Дом по адресу улица Сеятелей 1 находился на западе города, всего в 2,5 км от занятых врагом позиций на высоте. Там располагалась 2-я мотострелковая рота под командованием капитана Студеного. Весь личный состав был поднят по команде и приступил к занятию наблюдательных и огневых позиций.       Рядовой Павел Трофимов открыл глаза, перед ними как обычно был белый потолок. Через щели между досками, которыми было забито окно, проникали тонкие лучи солнечного света, ярко подсвечивая частицы пыли. Громко раздавался грубый голос младшего лейтенанта Левченко: «Отделение, подъем, боевая готовность минута!» Павел быстро вскочил с матраса, обернутого толстой полиэтиленовой пленкой, поверх которого был разложен спальник, начал одеваться и собирать свою экипировку. Хотя собирать там было не так уж много: автомат, находившийся уже не в лучшем состоянии, штык-нож и два запасных магазина, что уже были в разгрузке жилета, фляга, крохотный котелок, мыльница и прочие хозяйственные принадлежности и так лежали в вещмешке. Застегнув шлем, поверх всклокоченной светло-охряной шерсти, солдат вышел в коридор.       Отделению отдан приказ занимать позиции на пятом этаже. Лестничные пролеты, выкрашенные краской бледно-желтого цвета, были еще относительно целые, рядом на площадке стояли ящик с песком и стандартные темно-зеленые деревянные ящики с пометками о типах хранимых припасов. Пятый этаж почти ничем не отличался от четвертого: те же коридоры, опустевшие квартиры и местами просто брошенное габаритное имущество. Взвод под командованием Левченко занял позиции в квартирах номер 90 и 92 в угловом подъезде здания.       Трофимову было приказано размещаться в одной из спален. Окно было почти полностью заложено мешками с песком, оставалась лишь одна амбразура в середине. Но большого доверия эта конструкция не вызывала, так как мешки были уложены только в один ряд, поскольку больше не позволяла ширина подоконника и толщина стены, а элементы укрытия над амбразурой держались лишь на одной толстой доске. У противоположной от окна стены стояла кровать, вернее каркас от нее, без матраса, с одной только металлической сеткой, через которую отлично было видно пыльный пол, что не мыли уже как минимум полгода. В деревянном шкафу за приоткрытой дверью снизу виднелись помятые вещи, лежащие кучей, словно тряпки. В углу комнаты на табуретке сидел рядовой Кириллов и пристально рассматривал магазин автомата, не замечая сперва вошедшего сослуживца. — О, привет, Паша, — произнес бодрым голосом солдат. — Нам видимо сегодня вместе сидеть тут в обороне, — спокойно отвечал Павел. — Да как вот нам блин с таким защищаться? — внезапно возмущенно произнес Кириллов, показывая автомат с вынутым магазином. —А что с ним не так, в чем проблема? — Ну это же старье, он старше меня раза в два. — Мне кажется, это не беда. — Прицел тут тоже говно! Нет, ни, этой, как его, ни оптики, ни коллиматора! — А почему они должны быть? Это самый обычный автомат стрелковой части. — Ну так, блин, какого черта меня послали в стрелки? Я хотел в спецназ или десант, а этот сраный военком послал сюда! — Спокойно, а почему ты считаешь, что должен был попасть туда? — Да потому, что категория годности у меня высшая. А еще у дяди есть знакомые в военкомате, но кажись это не помогло мне никак. А так я хотел в эти, внутренние войска, вместо армии, чтоб потом можно было и в охрану, и в спецназ полиции. Ведь там, ну я думаю ты понимаешь, можно и быстро по званиям продвигаться и всякие привилегии. Ну, и риск, конечно, меньше. — Не тебе в условиях военного времени выбирать, где служить. — Ну я в эту элиту попасть хотел. Ну хорошо хоть в стройбат или железнодорожные войска не отправили, а то был бы совсем капец. — А что такого плохого в стройбате, на твой взгляд? — Это не служба никакая! Меня уже задолбали эти стройки. Последние три года только на них и работал. Как с первого курса техникума отчислили, так отчим и послал работать. Год назад в старый дедов дом съехал, там еще и с ремонтом мучился. — Меня же вот тоже недавно отчислили, но уже со второго курса универа. На экономиста учился, но на зимней сессии матан завалил. Там еще препод такой противный был, волчара лет под 60, постоянно рявкал на всех на семинарах. Вот он меня на экзамене и завалил. — Понятно. — А Севка Петрушев вообще никуда не поступил, работать продавцом в сеть электроники пошел. А вот сейчас в мобилизацию он со мной в одну роту попал. Так как к одному военкомату приписаны, в соседних дворах жили, в одном классе учились. Могли ли мы хоть когда-нибудь представить, что вместе окажемся тут, да еще и при таких обстоятельствах? Надеюсь прорвемся, выживем. — Я тоже надеюсь, — немногосложно закончил Кириллов.       Продолжения этого диалога не последовало, пока товарищ Трофимова продолжал пристально рассматривать автомат, он сам, поддерживая морду рукой, тихо обдумывал что же с ним стало. Как он оказался за 200 километров от родного города, с тремя рожками патронов на острие вражеского наступления.       Рядовой Денисов, выделенный сегодня подносчиком от взвода, принес двенадцатилитровый термос каши. Не лучшая по вкусовым ощущениям перловка, сваренная без соли и сахара, в это утро Павлу казалась не хуже бабушкиной овсянки. С котелком в руках и теплой едой в желудке думы о судьбах товарищей, родины и сегодняшнем дне уже не казались столь безысходными.       Был уже восьмой час утра, лейтенант Левченко стоял на кухне в квартире №90, находившейся на самом углу здания. Из окон отчетливо открывался вид как на север, так и на запад. Приложив бинокль к белой морде, большая часть которой была прикрыта черной маской, офицер вглядывался вдаль. На запад, средь пашен уходило шоссе, что где-то на горизонте сливалось с трассой R12. Где-то там сейчас велись бои, но грохот на таком расстоянии почти не слышался, а ничего кроме редких вспышек и дыма видно не было. Севернее начинался крупный участок леса, покрывавший в том числе и потерянную сегодня возвышенность. Перед ним стелился подлесок, преимущественно состоявший из невысоких сосенок. Средь него виднелись брошенные окопы и позиции 2-го батальона. Все эти блиндажи и траншеи выглядели полностью пустыми. Явных признаков наличия противника не наблюдалось, но это только делало всю ситуацию подозрительней.       Лейтенант продолжал смотреть на позиции, рядом с ним в гостиной комнате сидел, взявшись за свой автомат, слегка в сонном состоянии мехвод БМП его отделения. Не отрывая бинокля от глаз, Марк обратился к сослуживцу: — Слушай, Вольнов, ты же у нас в технике разбираешься? У них там вроде и танковые, и мотострелковые подразделения в районе бывших позиций 2-го батальона, если верить тем данным что есть. Что можешь по поводу их техники сказать, чего нам ожидать? — Товарищ лейтенант, точного состава техники я уж точно не знаю, у вас куда больше развединформации должно быть, — еще слегка сонливым голосом ответил водитель, спавший за последние сутки только часов пять. — А если приблизительно, что там преимущественно в составе моторизованных частей у них? — Если смотреть по мотострелкам, то у них там в основном Хаммерхэды, Атасы, да Бареллы. W126 Hammerhead — машина опасная, там и артиллерийское вооружение на высоте, и ПТУРы мощные, брони не так уж мало, для пехоты и бронетехники представляют серьезную угрозу, но все равно горят от любого гранатомета. По поводу других машин, Atas W121 — хлам старый, чем-то похож на наш Фив-30, но почти во всем проигрывает, тоже плавающий, но брони меньше, ПТУР есть, но ни нормального процесса перезарядки, ни хорошей системы управления огнем под него не предусмотрено. А вот W87 Burrel в целом БТР годный, даже получше нашего МАТ-92 будет, особенно в плане вооружения, да и выгрузка десанта там лучше организована. — А что при атаке под Малоярском использовали? Там наши танки неслабо покромсали. — Насколько я знаю там был удар танковых частей, основной состав у них — это устаревшие М-68, на которые конечно в версии М-68Е динамической защиты* налепили, но это не сильно спасает. У них все то же 102-мм орудие. Там унитарный* боеприпас, поэтому пробитие лома* не самое ужасное, но до 127-мм орудий наших Тип-98 ему далеко. — Откуда тогда такой успех того наступления? — Во-первых, всё далеко не только от качества техники зависит, но и от тактики ее применения. Во-вторых, свою важную роль сыграли численное превосходство и стратегическая инициатива. А в-третьих, там еще и другая техника была. — А вроде же у них еще новые М-89 и М-205 были? — Ну, как новые… Там есть свои нюансы. И я не уверен были ли они на том направлении. А так, М-89Е4 — это распил жуткий, прямо мирового масштаба. Я удивлен, что у них вообще получилось его довести до завершения. А, так это почти тот же корпус от М-68, форсированный V12 от него же, а из-за заметного прироста массы подвижность хуже и подвеска перегружена. Установили новую комбинированную лобовую деталь, но в бортах остались 50 мм, которых для ОБТ* мало. Новая здоровенная башня, в нее впихнули 120-мм пушку, ну и еще к ней автомат заряжания карусельного типа, вследствие этого заряжание раздельное. Если в целом, то машина технологически не плохая, но шасси перегруженное и морально устаревшее, а проект по итогу дорогой и распильный. — Насколько хорош М-205, если заявляют, что это одна из передовых машин? — Там все еще хуже. По факту это даже не собственная разработка, просто копия машины еще даже 80-х годов. Это неплохой ОБТ, но дорогой, тяжелый, хотя двигатель в 1500 лошадей его тянет, но проходимость не очень. Орудие годное, но с ручным заряжанием. В целом он технологически уступает М-89, еще дороже, но у него нет проблемы устаревшего шасси. — Если все это на нас сегодня пойдет, как думаешь отобьемся? — Наши ПТРК должны брать любую легкую технику, тандемная БЧ позволяет поражать даже М-68Е, а вот с М-89Е4 и М-205 возникнут проблемы. Все будет зависеть от тактической обстановки и везения.       Потом диалог перешел на тему эволюции противотанковых ракет за последние 40 лет, тему ремонтопригодности, как важной характеристики для техники. Далее в ход пошли истории мехвода про то, как он ремонтировал дедов внедорожник, как среди ночи давал по телефону другу советы, как починить карбюратор армейского грузовика, и многие другие интересные эпизоды из жизни. Левченко припомнил свои истории из опыта взаимодействия с техникой международного контингента, приключившиеся много лет тому назад. Как в разреженном воздухе высокогорий на жаре в +30 глохли двигатели, как ломались и кипели радиаторы на крутых подъемах. Эта беседа затянулась почти до конца десятого часа, а на северо-западном направлении по-прежнему никого не появлялось в зоне видимости.       Около 10 утра начали грохотать взрывы снарядов артиллерии. Основная их часть обрушилась на восточную половину города, разбивая в щепки прямым попаданием деревянные домики и обрушивая вниз целые подъезды панельных домов. Здание полиции, где располагался штаб батальона тоже попало под удар, отдельные помещения обваливались, всюду в воздухе висела пыль от кирпича и штукатурки. Старший лейтенант Желторуков приказал всем своим бойцам в многоквартирном доме отойти в центральные коридоры за капитальные стены. Взвод Левченко покинул занятые квартиры. Выйти на связь со штабом ни у капитана Студеного, командующего всей ротой в доме на Сеятелей 1, ни у других офицеров не получалось. По зданию, где они располагались, прямых попаданий не было.       Земля слегка дрожала от каждого разрыва артиллерийского крупнокалиберного снаряда. Но в доме пока было спокойно, однако прилет мог быть в любую минуту. Лейтенант все сидел и думал о том, как там 4-я рота на Тополева 3, вблизи основного центра артудара, как там майор и другие офицеры в штабе, где потеряна связь, как там артиллеристы на улице Стекольщиков. Сколько это продолжалось не ясно, может минут 10, 15, 20 или все 30, зато было ясно другое, все это не просто так и наступление врага будет в ближайший час, если не в считанные минуты.