Конец чего-то одного - начало чего-то другого

      Я шла по мостовой и думала о том, как это все мне уже надоело. Вся эта подростковая драма, разбитое сердце и неоправданные надежды. «Мне уже двадцать два, какого черта я веду себя, как влюбленный подросток. Почему не могу просто смириться с тем, что она никогда не будет моей?       Я же уже достигла почти всего, что хотела, почему я хочу это все уничтожить из-за нее? Зачем? Вдруг меня ждет что-то поистине прекрасное, а я собираюсь одним шагом лишить себя этого шанса?» — Думала я, пока не дошла до середины моста.       Там внизу неспокойно текла река, по мосту проезжали машины, а водители не обращали на меня никакого внимания. Оно и к лучшему. Я закрыла глаза, наслаждаясь последними лучами солнца и дуновением ветра, ловила каждый запах и каждый звук. Пора. Как только я перелезла через оградку, я увидела ее, стремительно приближающуюся ко мне. — Ты что, сдурела? Двадцать лет, а мозгов нет! Быстро перелезай обратно! — Она кричала на меня, наверное, в первые в жизни. — Уходите, пожалуйста… — Почти не слышно сказала я.       Она подошла ближе и схватила меня за руку. — Вика, это не выход, как ты не понимаешь? Особенно, если это из-за меня! — Она сильнее сжала мое плечо. — Да это вы ничего не понимаете! — Неожиданно слезы потекли ручьем и я, задыхаясь, продолжила. — Зачем мне это все без любви! Вы меня не любите, а я других любить не могу, понимаете?!       В какой-то момент я чуть было не потеряла равновесие, когда нога соскользнула вниз, но она схватила меня второй рукой. — Я достану тебя оттуда и прибью, честное слово! Хватит вести себя как подросток с юношеским максимализмом! Что ты хочешь и кому этим доказать? — Хватит крутить эту пластинку про юношеский максимализм, с девятого класса постоянно это слышу! Никому я ничего не хочу доказать, я просто хочу покоя, мне надоело это все уже! — Крикнула я. — Перелезь, и мы нормально поговорим! — Ладно… — Не сейчас, так потом спрыгну.       После того, как я перелезла обратно, Алена Андреевна меня крепко обняла. — Идиотка, еще раз что-то подобное выбросишь, я тебя собственными руками придушу, — шептала она и гладила меня по голове, пока я рыдала, положив голову на ее плечо. — Ты понимаешь, какую боль ты могла бы принести родителям? Неисправимая и упрямая, как была, так и осталась ребенком. — Просто… Мне так больно… Простите, — сквозь слезы в перемешку со вздохами, сказала я. — Пойдем ко мне, я тебе чай заварю, вкусный зеленый с малиной. — Угу.       Шли молча, в квартиру заходили тоже. Только, когда я сняла пальто, она кинула быстрое «мой руки и иди на кухню» — Ты пробовала обращаться к психологу или психотерапевту? — Вдруг спросила она, когда чай уже был разлит по кружкам. — Нет… Боялась, наверное, — не поднимая глаз, ответила я. — Чего? — Непонимания, — я пожала плечами. — Надо сходить, пообещай. — Ладно. Молчание кажется затянулось, тогда я решила спросить. — Почему вы делали для меня так много того, чего обычно не делают для просто любимых учениц?       Ее рука дрогнула, выронив ложку. Она не спешила отвечать. — Не могла не делать… Просто… — И она снова замолчала. — Просто, что? — Я отрицала любовь к тебе, с первого дня, как ее почувствовала, но не могла сопротивляться мимолетным желаниям обнять, согреть, чем-то поделиться. А ты не отступала, дарила цветы, приносила шоколадки, оставляла милые записки, думая, что я не догадаюсь, что это ты. Я пыталась отдалиться, пыталась все закончить, чтобы ты не привязалась ко мне слишком сильно, чтобы я не привязалась слишком сильно к тебе. Я хотела, чтобы ты построила свою жизнь, поступила в хороший вуз, возможно, вышла замуж. Так было бы проще тебе. Но мне самой было сложно держать дистанцию. Когда ты уехала учиться, я подумала, что ты справишься и без меня, что я буду лишней обузой. Я бы не смогла бросить все и уехать к тебе, вдруг бы ты разочаровалась во мне, и что мне тогда надо было делать… А тогда я разводилась с Толиком, и за мной начал ухаживать один парень… Я подумала, так будет лучше для всех и закончила наше общение. Вот так.       Слушая все это, я не могла поверить, что единственное, что разрушило все, это ее догадки. — Ванга хренова… — Что, прости? — Говорю, сами придумали, сами расстроились, сами все разрушили. — Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я и сейчас так думаю, — она говорила все это, держа меня за руку. — Неправильно, когда люди любят друг друга и все равно не вместе. — Я все равно состою в отношениях, заканчивать я их не буду. Меня не поймут родные, друзья. Я не могу их потерять… — Но зато можете потерять меня, не велика потеря, — я высвободила руку из ее и встала, чтобы уйти. — Стой. Я тебя люблю, но при всех обстоятельствах мы просто не можем быть вместе. Ты знаешь, что у нас за страна и какие тут законы, — она снова держала мою руку. — Знаю… Я тоже вас люблю и уважаю ваш выбор. Так что все хорошо. Давайте общаться просто, как очень хорошие друзья, — я улыбнулась, насколько это было возможно, а она обняла меня, так крепко, как обнимают, когда расстаются навсегда. — Хорошо. Спасибо…       И может быть нас когда-нибудь еще сведет дорога. На этот раз не для того, чтобы преподать урок, а для того, чтобы мы наконец-то поняли, что нас связывает невидимая нить, которая никогда не разорвется, что бы мы не делали, чтобы мы поняли, что любовь — это все, что нам остается, что ничего, кроме нее нам больше и не нужно для счастья.       Но сейчас, я покидаю родной город, чтобы продолжить жить той жизнью, которую я построила, и верить, что все идет своим чередом так, как должно идти, что может быть, я еще встречу свою вторую любовь, что пройдет еще какое-то время, и я буду вспоминать об Алене Андреевне с теплотой, но без боли в сердце и душе. Пройдет время, и все обязательно наладится…