Любовь в таблетках

      Саша упорно, старательно игнорировал то, что отношения их с Димой зашли в тупик, еще не успев начаться. Саша любил Диму, а Дима любил алкоголь, сигареты, тусовки и немного сашино внимание. Шепс парня оправдывал, мол тяжелое прошлое, нестабильное ментальное состояние, и потому всеми силами пытался помочь. Но силы не бесконечны, терпеть и спасать Саша уставал.       Мужчина в очередной раз сидит в пустой темной квартире, нервно прокручивая кольцо на указательном пальце. Дима весь вечер не отвечал на звонки — специально или нет, Саша не знал. Волнение за любимого человека перебивало обиду и усталость. Любовь стала для Шепса болезненной необходимостью в димином присутствии, сковывающим вечным желанием помочь, обнять, поцеловать в пропитанные запахом табака и алкоголя губы, которые редко благодарно улыбались Саше, редко отвечали на открытую улыбку мужчины, которая обнажала все его чувства, мысли и эмоции, обнажала сашину душу.       Дима внимательно эту душу изучал, не выказывая никаких эмоций и чувств на эту безбоязненную открытость. Была ли здесь любовь? Да, но любовь не безусловная, как у Саши, а безэмоциональная, удобная.       Диме было именно удобно с Сашей: есть, кому позаботиться, уложить спать после пьянки, есть тот, с кем можно хорошо провести ночь. Это било по Шепсу, по чистоте его чувств и мыслей. И сейчас Саша в сотый раз прокручивал у себя в голове, в какой момент и почему он позволил себе любить именно этого человека.       Из монотонных, пульсирующих в висках размышлений мужчину вывел гулкий размеренный стук во входную дверь, будто стучали из последних сил. «Пьяный», — пронеслось у Шепса в голове перед тем, как он подскочил с дивана и пошел открывать дверь. Перед Сашей действительно предстал пьяный в стельку Дима. Стеклянные глаза наполовину скрывались за длинными черными прядями волос — сколько же раз Саша предлагал ему подстричься, — ноги не держали, потому правая рука легонько держалась за стену.                         Проанализировав, кого он перед собой видит, Дима расплылся в улыбке и сделал шаг в квартиру: — Саня, — выговорил пьяно улыбающийся Дима и, потеряв равновесие, повис на мужчине, после чего потянулся к сашиным губам и смазанно поцеловал их, не убирая с лица будто застрявшую на нем улыбку.       Сашу резко накрыли усталость и острое чувство несправедливости, хотелось осыпать парня вопросами, все ли хорошо, почему не отвечал, но он прекрасно понимал, что в ответ на это получит в лучшем случае молчание, а в худшем — небрежно брошенное «отвали», потому Саша, помогая Матвееву удерживаться в вертикальном положении, довел его до кровати, усадил его на нее и аккуратно присел рядом. Мужчине не был противен ни Дима, ни запах перегара, которым пропиталась вся его одежда, ни ситуация в целом. Но всё же Сашу гложило испепеляющее желание увидеть перед собой того милого, простого, трезвого, любящего, готового целую вечность завороженно наблюдать за Сашей, внимать каждому его слову Диму. Того Диму, который был в самом начале, когда не было отношений, этой самой любви и всех этих сложностей. Когда был лишь взаимный интерес и стеснение. Стеснение встретиться взглядами, прикоснуться друг к другу. Когда еще Саша не узнал Диму ближе.       Спустя время Дима показал всего себя, бесконечный алкоголь, пустые бутылки из-под водки, с которыми он возвращался домой в руках, запах спирта, грязные вещи, синяки на теле и вечно уставшие и пьяные глаза.       Однажды Саша решил не вести его до кровати, хватит, надоело уже возиться с ним. — Сашка, привет, — ввалился в квартиру пьяный парень с остатками водки и потянул к нему руки, ожидая, что тот его как всегда удержит и отведет спать, но Саша сделал два шага назад и Дима упал на пол, разбив локти и разлив остатки водки на пол, — бляяять. — завопил младший. — Не ори, соседей разбудишь, — устало сказал Шепс, смотря на это пьяное тело. — Сука ты, Сашка, — сказал Дима, поднимая на него взгляд и по-уёбски улыбаясь, усмехнулся. — Спать иди, — говорит Саша и с болью в глазах смотрит на валявшегося на полу Диму. — Помоги мне встать, — сказал парень, приподнимаясь на колени, но Саша даже не дрогнул. — Сам доползёшь, — резко бросил Шепс и ушёл в комнату. — Да пошёл ты! — крикнул Дима, улегся обратно на пол и накрылся своей курткой, поджимая ноги.       Шепс лежал на кровати, прикрыв глаза от силы минут 15, думая о том, как это прекратить, а после не выдержал и вышел в коридор, понимая, что кроме самого Саши его никто не сможет спасти, да и сможет ли сам Саша?       Он присел с ним рядом на корточки и потряс Диму за плечо, тот что-то промычал и развернулся, после чего Шепс заметил, что он что-то сжимает в руке и попытался разжать его пальцы, но тот сжал кулак сильнее. — Отъебитесь, не отдам, — пробурчал он и после открыл глаза, увидев перед собой Сашу, — Сашка? — он сразу разжал руку и потянулся к парню. — Сашка, Сашка, — вздохнул Шепс, замечая в руке кулон, который он ему дарил, значит он еще что-то чувствует к Саше, раз до сих пор не продал и не обменял его подарок на водку, еще и пьяный говорит, что не отдаст, это немного грело душу.       Шепс поднял парня и отвел до кровати, укладывая его на нее и стягивая с него одежду, Дима уже не хотел спать и внимательно наблюдал за движениями парня. После, когда с него стали стягивать штаны он уставился на Сашин торс, переводя взгляд на руки и снова на тело, бегло очерчивая глазами каждый сантиметр — Саш? — как-то спокойно позвал его Дима, закусывая губу. — Что? — Саша поднял на него взгляд, замечая, что тот практически голый приподнялся на локтях и смотрит на него с диким желанием в глазах. — Трахнешь? — проговорил парень, вновь еще более пошло закусывая губу. — Дим, ты пьяный, — вздохнул Саша, но внутренние демоны начали его поедать и толкать навстречу полуобнаженному парню, который так пошло выглядел и просил взять его. Так невинно смотрел своими пьяными глазками, так развратно облизывал свои обкусанные губы, что Шепс не выдержал.       Саша опустился и повис над парнем, раздвигая его ноги и впился в его губы, нежно и страстно целуя. После он переместился на его шею, слегка прикусывая кожу и стал водить руками по торсу парня, вызывая у младшего сбивчивое дыхание и тихие приглушенные стоны. — Саш, возьми меня, — томно прошептал Дима, хватаясь своими тонкими татуированными пальцами за его спину и выгнулся, когда Шепс прикусил его за сосок, — возьми меня, — уже проскулил Дима, который сгорал от возбуждения и желания. Желания, чтобы его отодрали как суку последнюю, жестко вдолбили в постель, чтобы хотелось кричать и стонать так, что проснется весь дом и на дверях вновь будут висеть бумажки, приклеенными на скотч с гадостями в их адрес, а Дима прочтет и усмехнется, вспоминая этот момент, когда ему было безумно хорошо, после покажет Саше и они вместе сожгут это.       Шепс хаотично проходился поцелуями по шее и груди, иногда прикусывая бледную кожу острыми клыками, от чего у младшего пробегала дрожь по телу. Дима запускал подрагивающие от возбуждения пальцы в черные сашины волосы, а с губ его то и дело срывались тихие стоны, складывающиеся в умоляющий скулеж. — Давай уже… — на выдохе проговорил Дима. Саша обратил взгляд к черным глазам, в которых пьяная отстраненность уже давно перебивалась мольбой и желанием.       Не разрывая зрительного контакта, Саша стянул сначала с себя, а потом с парня остатки одежды. Длинные тонкие сашины пальцы прошлись по напряженному члену, ягодицам и, остановившись у отверстия, мягко надавили на сфинктер и вошли внутрь, что вызвало у парня короткий стон.             Шепс, лицезрея перед собой готового, послушного Диму, с азартным блеском смотревшего на своего мужчину и издававшего всё более грязные стоны, сгорал от желания.       Саша продвинул пальцы глубже, придерживая второй рукой Диму за талию, немного сжимая кожу на ней. Мужчина стал двигать пальцами и осторожно растягивать парня, который был согласен абсолютно на всё.       Пьяный, просящий и податливый настолько, что не пришлось тратить особо много времени на растяжку, потому по истечении недолгого времени Саша устроился между его ног, раздвигая их руками и, снова поймав взгляд черных глаз, подался бедрами вперед. Дима, возбуждаемый еще сильнее проникновенным сашиным взглядом, глаз не отвел, но издал протяжное мычание. Саша водил руками по телу парня, задерживаясь на шее, сжимая ее длинными пальцами, иногда обводя ими линии татуировок.       Он набирал темп, не совсем осознанно увеличивая диапазон толчков, тем самым выбивая из Димы уже совсем громкие и несдержанные стоны. Саша ловил и смаковал каждый, ждал нового, еще более громкого и молящего, а потом он наклонился к красивому диминому лицу и впился в губы мокрым жадным поцелуем, вылизывая их, кусая клыками, а парень мычал в поцелуй и вдалбливался в сашин рот языком, не отрываясь, и плевать он хотел на потребность человека в дыхании.       Когда Саша отстранился, Дима шумно и быстро задышал, параллельно издавая непристойные звуки на все тона, чем вызывал у мужчины улыбку.       Рука Шепса переместились на острую фарфоровую скулу, проводя большим пальцем по припухшим приоткрытым губам, Матвеев перехватил ртом палец, вылизывая и посасывая, начиная изображать, что он полностью заглатывает, слегка закатил глаза и издал громкий мычащий стон, когда Саша стал резко и глубоко толкаться.       После этого Шепс опустил взгляд на подрагивающий член и, крепко обхватив, начал двигать рукой, параллельно сбавив темп, но углубив толчки. Дима выгнул спину, продемонстрировав худобу тела и обтянутые кожей ребра, запрокинул голову и, издав на выдохе грудной протяжный стон, кончил.       Отойдя от оргазма, яркость которого усилил алкоголь в крови, Матвеев блаженно осмотрел Сашу, поедая глазами худое тело, и начал по-блядски двигать бедрами, а на лице его появилась самая развратная ухмылка. Саша непроизвольно ускорился, сжимая димину задницу, оставляя на коже следы от ногтей. — В меня кончи, Сашка, прошу, — прерывисто проговорил Дима нарочито низким голосом, отчего голову у Шепса снесло окончательно.       Саша сделал несколько размашистых глубоких толчков, закрыл глаза и протяжно простонал, а Дима почувствовал, как что-то мокрое растекается внутри, довольно промычал и опустил голову на кровать.       Обычно после секса Саша ложился рядом, обнимал Диму, который сворачивался калачиком в его объятиях, и целовал в макушку. Но сейчас этого мужчине делать не хотелось. Не хотелось нежно обнимать пьяное тело и вдыхать перегар. Поэтому Саша вышел из комнаты под предлогом того, что ему надо в душ, прекрасно понимая, что Диме по большому счету всё равно, ведь когда он вернется, Матвеев уже будет мирно спать, дав алкоголю в полной мере утянуть его в забытье.

***

      Дима за это время сильно похудел, волосы были спутанные, руки сильно тряслись, порой настолько, что сигарету удержать не мог. Стал очень психованным, словил пару панических атак, боялся темноты, бредил иногда.       Однажды Дима пришел домой трезвый, но неспокойный. Саша, не учуяв запах перегара сначала обрадовался, но после пяти минут наблюдения за Димой заподозрил, что он не чистый. После выяснилось, что парень уже неделю употребляет эфедрин, что было в разы хуже и опаснее водки. Зависимость от этого препарата развивается после первой дозы, а Дима уже неделю ежедневно нюхает эту дрянь.       Саша взглянул Диме в глаза, в которых были до невозможности огромные зрачки и упал на колени, начиная рыдать и осознавать, что почти потерял своего мальчика, что это точка невозврата и если водку он в себя вливал не каждый день, то эту дрянь бросить и не принимать больше суток он не сможет. — Саш, Саша, — Матвеев присел рядом с ним, — Сашуля, — он погладил его по волосам, — почему ты плачешь? — Прекрати, — умоляюще и со злобой дрожащим голосом проговорил Саша, хватая его за запястья, — умоляю тебя, прекрати! — Тебе плохо? — спросил Дима. — Да, мне плохо. Плохо от того, что мой маленький, хороший и здоровый мальчик превратил себя в мусорный бак, в который льется алкоголь литрами и теперь еще и этот гребанный порошок! — повысил голос Саша, после рывком встал, утягивая за собой Диму и повернул его лицом к зеркалу, — посмотри на себя! Во что ты превратился, Дим? — Нормально, — сказал парень, залипая на своё отражение в зеркале. — Нормально? А вот это нормально? — он задирает кофту парня, под которой находится костлявое исхудавшее тело, — скоро один скелет останется! Прекрати, я умоляю тебя, прекрати! Пожалуйста, прекрати! Ты не только себя этим убиваешь! — Саша присел на тумбу возле зеркала и замолчал, продолжив рыдать и хвататься за голову.       Дима смотрел на Сашу и после до его опьяненного наркотиком мозга стали доходить его слова и он испугался, падая на колени перед Сашей и начиная вымаливать прощения. — Саш, Сашуль, прошу, прости меня, котёнок, прости, только не плачь, умоляю тебя, Сашуль, я тебя люблю очень, — Дима поднял на него взгляд, после чего Саша слез и уселся с ним на пол, крепко прижимая парня к себе, хватаясь за него руками так, будто он через пару секунд исчезнет. Если продолжит, то исчезнет через пару месяцев. — Какой же ты уёбок, Дим, — говорил Саша, уже прекращая плакать, продолжая сжимать парня в своих объятиях, — конченный, но я по сей день продолжаю тебя любить, придурошного такого. — Прости, Саш, прости, — монотонно повторяет Дима, осознавая свою вину, — Сашуль, прости. — Пообещай мне, — говорит Саша и берет его руками за лицо, — пообещай мне, что бросишь всю дрянь и станешь обратно тем веселым и искреннем мальчиком, у которого безумно красивая улыбка, жизнерадостный взгляд без этих болтов в глазах, пообещай мне Дим, — проговорил Шепс, поглаживая его пальцами по щекам. — Саш, я брошу, — дрожащим голосом говорит Дима, — я брошу, обещаю, не плачь, Сашуль, — говорит Дима и прижимается к парню, — только не оставляй меня, пожалуйста, — в страхе шепчет Дима, практически вырубаясь. — Я буду рядом, малыш, — тихо говорит Саша и после помогает ему дойти до кровати и укладывает спать, закутывая в одеяло, так как тот весь дрожал.