жить в твоей голове

Молчание Виктории продолжилось недолго, хотя вопрос, что в первый раз заданный, что во второй, ставил в тупик. Но повторно проигнорировать его она не желает, как и не желает вновь причинить боль близкому человеку. В образовавшуюся паузу она попыталась набраться смелости и посмотреть Марьяне в глаза. И у нее это получилось: она развернулась и уставила на рыжую взгляд карих, в которых читались волнение и страх. Не зная, как выразить словами свои чувства, она лишь обняла стоящую перед ней девушку. – Марьян, я не могу сейчас об этом говорить, мне нужно немного времени, чтобы поставить голову на место и собрать мысли, – её голос был тихим и спокойным, и казалось, что она шепчет. – Но могу сказать сразу: ты мне нужна. Неожиданная смена тона Вики и то, какой растерянной она была, позволило Марьяне понять, что у девушки действительно есть кое-какие проблемы, о которых, скорее всего, она поделится, но позже. Марьяна хотела решить и обговорить тотчас же, без промедления, но, догадываясь, что может своим нетерпением отпугнуть Вику, не стала требовать ещё каких-то слов, объяснений. Она приняла тот ответ, который услышала сейчас, и знала, что Райдос, уже по своему желанию, будет откровенна. Теперь этого нельзя избежать, переступить, забыть. – Я поняла, Вик, – она поцеловала её в щеку и посмотрела прямо в глаза. – Я уеду ненадолго, помнишь, я вчера говорила? Дом полностью в твоем распоряжении. После этих слов Марьяна удалилась, оставив Вику в одиночестве. Мурашки пошли по телу шатенки, а рука сама потянулась за сигаретой. Она осталась сидеть на веранде до тех пор, пока не замерзнет или что-нибудь не произойдет. Вика закрыла глаза и целиком погрузилась в себя. Ей предстояла долгая мыслительная работа, чтобы, по приезде Марьяны, дать четкий, внятный ответ. Вот так отгородиться от всех и найти контакт со своим сознанием у нее не получалось в течение двух недель, с тех пор, как возникло разногласие по этому банальному, как выразилась Марьяна, вопросу. Но что банально для одного, не банально для другого – факт, которому многие не придают большого значения. Вика, привыкшая ко всему относиться серьезно, порой даже чересчур серьезно, была не из многих. Она всегда взвешивала каждое слово, чувство, мысль, анализировала до полного понимания и только после выносила вердикт. Её слабость заключается в том, что она боится довериться кому-то, довериться настолько, что можно раствориться в человеке, утонуть в нем. Ей становилось тревожно всякий раз, когда она чувствовала сближение с человеком, теряя свою личность. Она боялась и поэтому обрывала всякое общение без каких-либо объяснений. Боязнь привязанности настигла Вику и сейчас, в отношениях с Марьяной. Она попыталась пойти по выстроенному за долгие годы сценарию, но споткнулась и, кажется, увязла в своей же яме. Она думала, что Марьяна, так же, как и все, не обратит на эту ситуацию внимания и согласится играть по её правилам, но ошиблась. Теперь она осознала, что Марьяне поистине дороги отношения с ней, поскольку та нацелена на распознавание каждой незначительной мелочи, касающейся Вики: каждой высказанной или не высказанной мысли, каждой интонации, каждой эмоции. Марьяна хочет знать, чем живет, о чем думает, на что устремлена Виктория. Она хочет прочитать её, и иногда это удается. Но такой фокус на мелочах Марьяна совершает ненавязчиво, с особым уважением и чуткостью. Полностью погруженная в свои мысли Вика не замечала, что происходит вокруг, что чувствует её физическое тело. Наверное, она бы сидела так ещё долго, хотя и без того просидела немало, если бы её не отвлек звук пришедшего уведомления, на который она чудесным образом обратила внимание в тот момент, когда потеряла концентрацию на очередной мыслительной цепочке. Полученное сообщение от Марьяны оповещало, что она уже едет обратно и надеется, что Вика не просидела всё это время на улице. Оставив его без ответа, Вика посмотрела на время и на количество пришедших уведомлений и зашла в дом. Дела в городе заняли у Марьяны не более трех часов. Возвращаясь на дачу, она неотрывно смотрела на дорогу, мокрую от внезапно прошедшего небольшого дождя, и думала. Думала о Вике, которая не выходила у нее из головы уже две недели, об их утреннем разговоре, об их отношениях. Мысли путались, разум затуманивался, невозможно было сконцентрироваться. Невозможно до того момента, пока внимание не привлекла песня Земфиры, заигравшая сейчас как нельзя кстати. Иногда, когда Марьяна теряла контроль над своими делами, когда всё шло совсем не так, как хотелось бы, когда голова была занята проблемами, не дающими покой, она включала композиции этой исполнительницы. Самые любимые были скачаны на флешку, хранившуюся в бардачке уже долгие годы. Во время дороги она хотела собрать мысли в кучу, поэтому решила включить хоть что-нибудь, чтобы ехать не в тишине, но не очень отвлекающее внимание. Видимо, инстинктивно её выбор пал на Земфиру, и она попала. Оторвавшись от мыслительного процесса, Марьяна опустила взгляд на магнитолу, на экране которой светилось «Жить в твоей голове».

Жить в твоей голове и любить тебя Неоправданно, отчаянно. Жить в твоей голове и убить тебя Неосознанно, нечаянно.

Вслушиваясь в строчки песни, она наконец-то смогла сконцентрироваться, осознать то, что её тяготило, и структурировать поток мыслей. Ей определенно стало легче, но ещё предстоял разговор с Викой, который может разрушить установившийся порядок. Разговор этот начался очень неожиданно для Марьяны, но вполне ожидаемо, предусмотрено для Вики. Вечерний просмотр фильма после совместно приготовленного ужина, наверное, мог бы плавно перетечь в какое-нибудь до боли приятное занятие, но точно не сегодня, когда в подвешенном состоянии оставался повторно заданный вопрос, а чувства так и не были высказаны. Вика убавила звук телевизора, взяла Марьяну за руку и развернулась к ней всем корпусом. Облизав пересохшие губы, она поймала взгляд напротив сидящей девушки и заговорила. – Я тебя люблю, – голос звучал уверенно, но её настоящие эмоции выдавала цепочка, которую она неосознанно теребила второй рукой в попытках справиться с волнением. – Я не хочу разрывать отношений с Васей, скорее всего, так же, как и ты с Зафаром, но в то же время я не хочу терять тебя. Мне не важно, какими отношениями мы связаны, как это называется, я просто хочу быть рядом с тобой, не загоняя нас в какие-то рамки времени и условностей, – её взгляд опустился на их с Марьяной руки, а сердце начало колотиться ещё быстрее, чем до этого. – Я буду всегда с тобой, – тихо пропела Марьяна, и на её лице засияла улыбка. – Я понимаю тебя, дорогая, понимаю всё, что ты сказала, но у меня только один вопрос: почему ты не говорила раньше? – она заметила, как вспыхнули щеки шатенки и проговорила: – Ранимая, но закрытая. – У меня и впрямь не всё хорошо с доверием, мне нужно намного больше времени, чтобы отрыться человеку, тем более, если этот человек мне дорог, – от этих слов теперь уже вспыхнули щеки рыжей. – Я боялась. Боялась, что ты отвернешься от меня при каком-нибудь случае, но, когда он настал, ты осталась. Ты не стала требовать, докапываться, скандалить, устраивать спектакли за спиной. Я благодарна тебе за преданность и терпение, – по левой щеке покатилась слеза, но Вика не хотела прерываться, поэтому продолжила: – Прости, что замалчиваю свои чувства, мысли, скрываю что-то волнующее меня. Это моя вина, что мы не можем поговорить глубоко и доверительно, но я постараюсь исправиться. Прости, что заставила тебя переживать и… – она не договорила, так как к её губам прикоснулись до жути родные губы Марьяны и завлекли в нежный, пламенный от испытываемых эмоций поцелуй. Марьяна сознательно прервала монолог девушки, поддавшись порыву, чтобы поцеловать её. Она последовала за импульсом и угадала: Вике нужна была пауза, чтобы снова собрать мысли воедино, но остановиться не давало проявившееся в результате эмоционального потрясения откровение. – Но я переживала не меньше тебя. Марьяна, ты не выходишь из моей головы уже больше трех месяцев. Ты живёшь в моей голове все эти четырнадцать дней. – Ты тоже живешь в моей голове, Вика, – она распахнула руки для объятий, в которые Вика упала, не задумываясь ни на секунду, желая найти умиротворение в них. Они избавились от мучавшего их напряжения. Обе выдохнули с облегчением, понимая, что ситуация именно сейчас, когда Вика уложила голову на плечо Марьяны, разрешилась. Обе наконец-то открылись друг другу, были искренними, честными, уязвимыми, полными чувств и эмоций. Подобно тому, как Марьяна перебирала волосы Вики, приходило в равновесие душевное состояние каждой из них. Они расслабились и желали, чтобы этот момент воссоединения не прекращался. Чего бы ни происходило в их отношениях, они чувствовали, что нить, связывающая их, не порвется, а будет натянута столько, сколько будет необходимо. Эта нить позволяла им, находясь на расстоянии как духовном, так и физическом, быть рядом. Они жили в головах друг друга и не хотели выезжать оттуда ни под каким предлогом.

Я буду всегда с тобой, буду самой водой, Чтобы тебя обнять и утопить в любви, На берегу земли и на краю воды, Словно в тебе моё сердце.