«Позволь мне забрать твоё израненное сердце…»

Ночи в Тейвате были достаточно светлыми, благодаря чему прогулка в сумеречное время суток была на удивление приятным времяпровождением, а так же весьма романтичным. Романтику таких прогулок Фурина прознала уже давно, и потому часто устраивала подобные вылазки, еще будучи архонтом. Но после одного инцидента... Она больше не решалась на такое. Но "сегодня" - стало исключением, ведь прогуливалась она не одна, а вместе с Нёвиллетом. Убедившись, что Фурина стремительно идет на поправку, они отправились на небольшую прогулку под руку друг с другом. Это было крайне смущающим действием, особенно после недавней информации, но необходимым, ведь после нескольких дней проведенных в кровати, ноги Фурины требовали, хоть и небольшую, но реабилитацию, помощь в которой оказал наш любезный и заботливый Гидро Дракон. Ночной Фонтейн имел особенную атмосферу, которую с жадностью поглощали различные деятели искусства. Начиная от поэтов с актерами и заканчивая художниками. Именно в это время суток они могли найти свою музу, или заполучить новую идею. Но сегодня у гениальной актрисы явно было не то расположение духа, чтобы творить искусство. Беспокоило её нечто иное... И Нёвиллет уже устал говорить об этом. — ...Средь всех дел, что мне удалось вести, было одно исключительно сложное. Ты его наверняка не помнишь, ведь наскучило оно тебе практически сразу. Вся его трудность состояла вовсе не в том, что оно было запутанным или неразрешимым, а в законе, обязывающем донести решение суда до обвиняемого. В этом и заключалась главная проблема, ведь обвиняемый был безруким и слепым, так еще и имел проблемы со слухом. Тогда мне пришлось напрячь горло и повторять приговор несколько десятков раз, прежде чем полная его суть дошла до обвиняемого. Но, даже тогда мне было проще, чем сейчас... — Прежде чем продолжить, Нёвиллет устало вздохнул. — Повторяю еще раз: Тебе не нужно воспринимать драконьи традиции официально. Ни в одном законе Фонтейна не сказано, что они имеют юридическую силу. — ...Для законов да, не имеет. Н-но!... Для тебя то это точно играет важную роль, ты ведь дракон!... Н-не могу поверить, что такая молодая и невинная Я уже провела брачный обряд! А ведь у меня даже отношений никаких никогда не было... — Разрываясь от кризиса "не реализованных возможностей", Фурина вцепилась в свои волосы руками, давай волю бурлящим эмоциям, после чего продолжила: — К тому же... Насколько я помню, драконы - настоящие хозяева Тейвата, так что драконьи законы и обычаи в теории имеют первостепенную важность... — После слов Фурины Нёвиллет с усмешкой вздохнул, совершив уже своё излюбленное действие - погладил Фурину по голове. Это он находил занимательным, ведь был забавный парадокс: Как ни старайся, сколько не гладь, вздыбленные локоны девушки не меняют свою форму. — Хотел бы я, чтобы твои слова и правда были истинной для этого мира. Ныне все прошлое - лишь история, которую хотят предать забвению узурпаторы с небес. — Уйдя в себя с глубокими размышлениями, Нёвиллет и не заметил, как его поглаживания превратили прическу Фурины в настоящий хаос. Лишь недовольный взгляд экс-богини вернул его с небес, в которых он мысленно уже свергал Небесный Порядок, на землю. — ...Я хотел сказать, что тебе не о чем беспокоиться. — Слегка пригладив волосы, он убрал с них руку. — Я продолжу заботиться о тебе и дальше, не взирая: Действителен ли драконий брачный обряд или нет. Я не желаю, чтобы нечто подобное было для тебя тяжким грузом... — Пусть Нёвиллет и не подавал виду, но Фурина уловила в его голосе грустную нотку. На секунду она даже задумалась: Стала ли она из-за драконьего сердца лучше понимать эмоции Нёвиллета, или же все дело в их близости... Но, главное сейчас было то, что из-за сложившиеся ситуации Фурина ощущала себя "сердцеедкой", которая отвергла чувства Нёвиллета, будто бы для неё они были слишком большим бременем... Пусть такого она и не говорила, но Нёвиллет явно воспринимал бурную реакцию Фурины за подобный ответ. — Кхум... Кхум-кхум... — Несколько смущенно и при этом с демонстрационным видом кашлянула Фурина в кулак, дабы привлечь внимание дракона. — ...Разве я когда-то говорила, что подобное может быть для меня тяжким грузом? Любая бы девушка удивилась, узнай она, что заключила брачный обряд со своим другом. Но не каждая будет испытывать при этом отвращение к самому факту подобного!... Просто, я слишком эмоционально выразила свое удивление... — Высказалась она, стараясь максимально следить за словами, дабы они не стали её же врагами. — В таком случае ты... — Фурина уже поняла, что именно хотел спросить Нёвиллет и потому решила перебить его, поставив палец перед его губами... — Я бы хотела дать время для своих чувств! — Лишь после прерывания Нёвиллета, она поняла то, что прикоснулась к его губам, что было грубо, бесцеремонно... А еще это был крайне смущающий поступок. Но, кажется, Нёвиллет не стал возмущаться по поводу него, позволяя Фурине продолжить её мысль — ...Из-за своего прошлого и из-за того, что ты спас меня, я... Могу поддаться чувству благодарности, перепутав его с любовью. И тем самым, фактически, обману тебя... А живя во лжи сотни лет, последнее, что я хочу делать снова - это обманывать. — Честно призналась она, и своей искренностью заставив улыбнуться Нёвиллета. — Мне ясна твоя позиция и я всецело принимаю её. Но... Можно ли мне принимать активное участие в твоем поиске настоящих чувств? — Фурина не совсем понимала, как именно Нёвиллет собирается помогать... С его то знаниями и силой - она бы не удивилась, найди он способ проникнуть в сознание и покопаться в чувствах в прямом смысле этого слова! — Н-наверное, да? А как именно ты собираешься принимать участие? Только без экстраординарных методов, хорошо? — И все таки она надеялась на приземленные методы... — Тебе незачем волноваться, они не будут выходить за рамки разумного. Но, вынужден признать, опыта у меня не много. Поэтому я буду полагаться на драконьи инстинкты... — Задумался он, подставив большой палец к подбородку. — Драконы в сказках воруют принцесс и стерегут золото~ — С усмешкой подметила Фурина. Принцессой побыть она была ещё не против, но вот золото отыгрывать - сплошная трата таланта. Зачем вообще нужны живые декорации?! — Да, я давно заметил, что массовое представление людей о драконах несколько отличается от правды. Но, полагаю, у нас будет время изменить эти устои со временем. — С небольшой усмешкой ответил он на слова Фурины. Они продолжили прогулку, поддерживая разговоры в позитивном тоне. Многие из них не имели смысла и раньше бы Нёвиллет попросту вежливо отрезал дальнейшее общение и ушел, но не теперь. Вместе они обсудили множество тем, и даже затронули вопрос бездомных котов. Фурина рассказала о том, что часто встречала подобных на улицах, когда прогуливалась по ночному Фонтейну. Она поведала Нёвиллету грустную правду: Многие жители, в погоне за модой, покупают себе породистых собак, отказываясь при этом от котиков. Те же, в свою очередь, оказываются на улице, где влекут незавидную жизнь... Обсудив данный вопрос, они пришли к идеи возвести приют для животных, в коем могли бы работать небезразличные люди и мелюзины, любящие животных. Пусть Фурина больше и не является гидро архонтом, но даже сейчас она желает заботиться о жителях Фонтейна, в том числе и о братьях наших меньших. Когда Фурина начала уставать, было решено сесть на ближайшую лавочку, чтобы перевести дух и насладиться видом. С данной позиции открывался прекрасный вид на нижние районы города, в то время как лунный свет падал и отражался от крыш домов, вырисовывая их контуры из темноты. В одном из них жила и Фурина, которая, по её же ощущениям, только недавно покинула дом. Но в тоже время она понимала, что прошло уже несколько дней. А значит целая кастрюля свежа сваренных макарон, скорее всего, уже безнадежно испорчена... Но, важны были не сами макароны, а те, по чьей вине они испортились! — Эй, Нёвиллет... Можешь рассказать обо всём, что случилось после того, как меня чуть не убили?... Ну и вообще обо всём. — Последнею фразу Фурина добавила не просто так, ведь, как ей казалось, нарушение обещания и внезапное появление Нёвиллета в театре - было как-то связано. — Я рад, что ты спросила об этом сама, ведь я никак не мог найти время и момент, чтобы обо всем рассказать. — Стукнув тростью об брусчатку, и положив обе ладони на набалдашник, Нёвиллет был готов поведать обо всём. — Всё началось в момент, когда я покинул твой дом. Возле входа, и под окнами, мной были зафиксированы следы и попытки взлома. Пожалуй, выделить тебе дом со современной системой замков было правильным решением. — Произнес Нёвиллет, с благодарностью себе из прошлого. После чего он приметил улыбку Фурины, не понимая её причины, он вопросительно посмотрев на неё. — Приятно осознавать, что ты заботился обо мне даже тогда~ — С благодарной улыбкой произнесла она, ответив на непонимающий взгляд юдекса. — ...Я не могу назвать те свои действия "заботой". Забота предполагает в себе чувства и желание защитить, я же скорее... Просто исполнил то, что считал справедливым - отправил тебя на заслуженную "пенсию". Но не это было тебе тогда нужно. Сейчас же, и в будущем, я намерен действительно показать, что такое "забота" в моем понимании. — И после столь решительной, по мнению Нёвиллета, фразы, в ответ он получил богатое на ехидство личико Фурины, которое, как будто, недооценивало его целеустремленность. — Что же, я вся в предвкушении! Я буду первым человеком, которому многоуважаемый юдекс окажет свою заботу~ — С озорством ответила Фурина, бросая Нёвиллету "вызов", желая проверить то, насколько же он действительно решительный с своих целях. — Занятно: Только недавно ты благодарила меня за оказанную доброту, а теперь уже бросаешь мне вызов? — Подметил Нёвиллет, направив свои глаза прямо в глазки Фурины, словно пытаясь взглядом показать всю серьезность своих слов. — Кхм... Просто теперь я могу говорить с тобой более расслаблено. Тебе больше пяти столетий - а дружеских "на слабо" не понимаешь! — Слегка обижено пробубнила Фурина, характерной надув своих пухлые щёчки. И для Нёвиллета это был весьма милый жест, который он не мог оставить без внимания, одарив Фурину поглаживанием. — Что верно - то верно. У меня и правда нет понимания всех человеческих дружеских аспектов. Но я высоко ценю тот факт, что ты перешла на новую ступень общения со мной... Я же, как и обещал, тоже не буду стоять на месте со своей заботой о тебе. — Почему-то, после этих слов, и так приятные поглаживания Нёвиллета стали еще нежнее, будто бы к этому моменту он хорошо изучил текстуру и поведение волос, начав поглаживать в соответствие с их характером, который был под стать владелице. — Н-ну, не превращать мои волосы в гнездо - ты уже научился. А это большое достижение~ — С нежной и благодарной иронией ответила Фурина. Пусть её и смущало быть "кошкой" для дракона, но отказываться от чувств, которые оказывал Нёвиллет с такой теплотой, было очень грубо, да и... Разве так ли плохо быть поглаженной? Насладившись теплотой и чувственностью друг друга, Нёвиллет и Фурина наконец-то смогли продолжить диалог, с которого и началась их беседа на лавочке. Для кого-то такой резкий переход с серьезной темы на фамильярную мог показаться ребячеством и несерьезностью, однако, зачастую, куда важнее не смысл слов, а чувства, которые собеседник вкладывает в них. Всё таки чувства подобны воде - они утекут, если ты не успеешь их выразить. — ...После того, как были обнаружены подозрительные следы - я поставил тайную охрану за твоим домом. Моё же многократное появление могло сильно отпугнуть злоумышленников, потому-то мне и пришлось нарушить данное тебе обещание. После неудачной попытки проникнуть внутрь твоего дома, они, видимо, начали собирать единомышленников, готовя масштабный план. — Уловив небольшую паузу в словах юдекса, Фурина вставила свои слова. — ...И среди них был даже Сэр Менсиор, народный артист, основатель школы актерского мастерства и ярый поклонник Гидро Архонта еще с ранних лет. Видимо, правда обо мне разрушило его мировоззрение и видение мира, отчего он решил отомстить, организовав спектакль в честь его "мертвого лучшего друга" - то есть меня... — Слегка поджав колени к себе, Фурина приобняла их. Нёвиллет подмечал это поведение и раньше, прийдя к выводу, что таким образом она пыталась восполнить недостаток заботы в моменты грусти. — Н-Нёвиллет, что ты..! — Фурина удивленно воскликнула, но дракон был непоколебим. Легким и мягким движением руки он приобняв Фурину и прижал её к себе, позволив той облокотится на него. — Оставь слова удивления позади и просто прими все это как должное. — Таков был вердикт судьи Фонтейна. И Фурина решила последовать ему всецело и полностью, отдавшись моменту и спокойствию, что прорастало из её груди. Для Фурины поклонники - были теми немногими, кто любил её. По этому она чувствовала ответственность перед ними и горевала, что предала. Не будь Нёвиллета рядом, и не сделай он столь нежный поступок - она бы горевала в том числе из-за Сэра Менсиора. Он с детства любил и восторгался Фуриной, и потерять любовь такого человека - было большим ударом для Фурины. Однако, так ли ценна любовь, что разрушается от подобной лжи? Любил ли Менсиор Фурину, или же только её титул архонта? Фурина не знала ответа. Но зато она знала, что сейчас рядом с ней тот, кто действительно ценит её. Не стоит чувствовать вину или беспокоится о том, кто пытался тебя убить, особенно рядом с тем, кто пожертвовал собственным сердцем ради твоего спасения. — Что произошло с моими недоброжелателями после неудачного покушения? — Теперь в её словах не было грусти, она просто хотела узнать всю правду, как будто та была лишь простой историей. — В данный момент мы схватили практически всех участников самосуда. К счастью, многие пошли на сотрудничество и не оказывали сопротивления. Те, кто принимал малую роль уже получили свои приговоры и в данный момент находятся в крепости Меропид. Те же, кто в свою очередь принимал активное участие и предоставил меков - ожидает финальный процесс. Это касается и Менсиора. — Услышав весь рассказ, Фурина поняла, что желает сделать, но перед этим оставалось задать последний вопрос: — А что насчет того жандарма, что попытался подстрелить меня?... — Фурина всё ещё помнила его слова перед тем, как он нажал на курок. Среди всех его мотив были наиболее прозрачным. — Я надеялся, что ты не спросишь. Но если ты хочешь знать... — Увидев уверенный кивок Фурины, Нёвиллет продолжил — Он сотрудничал со следствием больше всего и в большинстве своем именно благодаря ему мы узнали о почти всех, кто был замешан в этом деле. Но после того, как он узнал, что ты осталась жива - он покончил с собой. — Пусть Фурина и уже была подготовлена к резкой информации из-за слов Нёвиллета о надежде, но она все равно испытала печаль. — ...Похоже, он шел на моё убийство из-за отчаяния от потери сестры, и даже был готов понести заслуженное наказание. — Она прекрасно понимала, что такое отчаяние, и потому не винила отчаявшегося от горя брата в попытке убить Фурину. Но она и не собиралась существовать с грехом убийства за то, что он умер из-за факта её жизни. Благодаря Нёвиллету жизнь Фурины продолжилась, и будет слишком пренебрежительно чувствовать вину за то, что кто-то пытался её отнять. Наконец, собравшись с мыслями и вздохнув, Фурина вскочила с лавочки и протянула Нёвиллету ладонь, причем весьма элегантно. Этим движениями она показала, что больше не пребывает в тяжелых мыслях и грусти, а значит готова идти дальше. — В таком случае, не позволит ли великодушный месье Нёвиллет устроить нам встречу с Сэром Менсиором? Коль душевным невзгодам пришел конец - пора отрезать все концы и высказать торжественную фразу победы героя над злодеем! — Нёвиллет был удивлен столь решительному настрою Фурины, но в тоже время и был счастлив, что она не утонула в собственных травмах, решив встретиться лицом к лицу с невзгодами. — Я принимаю ваше прошение, Госпожа Фурина. — С улыбкой ответил Нёвиллет, нежно взявшись за ладонь девушки. Правда, последняя все ещё ненадежно стояла на ногах, и потому стоило ему слегка потянуть руку девушки - как она тут же неловко упала на него. — ...Чего тебе не занимать - так это умения разрушать атмосферу!.. Но, вынуждена признать, именно из-за твоей поддержки у меня и появилось данное чувство решительности. Спасибо тебе... И спасибо за то, что не дал упасть. — Сказала она, обратив внимания на тот факт, что только руки Нёвиллета, приобнимающие её, не давали упасть полностью. — Полагаю, ты вовсе не против подобного, как ты выразилась, "разрушения атмосферы"? — Фурина не возмущалась и не пыталась вырваться из объятий, а лишь наслаждалась близостью. Подобное... Многое говорило Нёвиллету. — Именно. Ты и раньше любил подпортить всю ту атмосферу, что я так старательно возводила в зале суда... Но сейчас я только рада такому "разрушению", ведь оно придает мне уверенности и дает сил стоять на ногах... Причем буквально! — Подсмеялась Фурина, еще какое-то время оставаясь в объятиях дракона. А после и вовсе сделала то, чего Нёвиллет никак не ожидал! — С моей стороны будет слишком грубо и жадно довольствоваться объятиями в одиночку~ — Да, именно так. В ответ за нежность Нёвиллета - Фурина проявила свою, пытаясь обнять этого большого дракона своими коротенькими ручками, что выходило у неё не очень успешно, из-за широкой спины юдекса. Но даже так ему было очень приятно получить взаимность. Долго ли, коротко ли, но ночная идиллия продолжалась вплоть до самого рассвета, в очередной раз напомнив Фурине о том, насколько же быстро может бежать время. Но сейчас это не беспокоило её, и она была готова принять будущее, как и настоящее. А вместе с этим и встретится с тем, кто сыграл в этом всем немаловажную роль.

***

Тот факт, что Нёвиллет с Фуриной провели вместе за прогулкой практически всю ночь - был очень милым, но также и полезным, ведь уже утром они смогли немедленно отправиться во временные камеры заключения Дворца Мермония, в коих виновные дожидались своего часа. Фурина никогда не любила спускаться на этаж с камерами заключения, ведь все, при виде архонта, кричали и требовали справедливости для себя, коим олицетворением и являлась Фурина. Вот только понимания справедливости у каждого было своё, и едва кто был согласен с какой-то другой "справедливостью". Но, у неё всегда было то, что могло спасти её - Оратрис. Фраза о том, что машина судейства расставит все на свои места спасала, как никогда. Но теперь... Оратрис больше нет, но и Фурина ныне не богиня справедливости. Сегодня она пришла сюда не как архонт, а как жертва, дабы в последний раз увидеть глаза своего сердечного фаната, который желал навсегда забрать её сердце. Пока на улице солнце забирало своё право у ночи, в помещение камер заключения стояла мрачная и душная атмосфера. Но было здесь так вовсе не из-за недостатка света, а из-за общего настроя виновных. Благо, подле Фурины находился Нёвиллет, который поддерживал её в прямом и переносном смысле, не давая поддаться негативу вокруг. — Надо же... Муза моего сердца пришла в столь захудалое место. Значит, информация о том, что ты выжила - не была ложью? Иль быть может та, кого я вижу перед глазами - наглая подделка? Лгут ли мне мои старческие глаза?~ — Менсиор сразу же обратил на себя внимание своей фамильярной речью, стоило Фурине и Нёвиллету подойти поближе. Если другие преступники тихо сидели в своих камерах и ждали кары, то Менсиор как будто и вовсе не терял позитивного настроя. В довесок ко всему он еще и элегантно поклонился через решетку, всем видом показывая свою уверенность. — Глаза тебя не обманывают. Перед тобой взаправду та самая Фурина Де-Фонтейн, кою ты так страстно любил и ценил еще с самого детства. Твой "дорогой друг", которого ты чуть не обрёк на верную смерть~ — Произнеся это, она элегантно поклонилась, демонстративно сняв шляпу. Фурина вовсе не собиралась уступать Менсиору в фамильярности и артистичности, чем удивила его. — Хо-о... По моей вине ты чуть не распрощалась со своей жизнью, но при этом никак меня не боишься? Та ли эта девушка, что прорыдала всю ночь после ночного нападения? — Счет стал равным. Как Менсиор удивился решимости Фурины, так и Фурина удивилась тому, что Менсиор знает про тот инцидент с Арлекино, пускай и в общих чертах... Впрочем, удивляться незачем. Он привлек на свою сторону жандармов, наверняка среди них был и тот, кто работал во Дворце Мермония. — Плох тот актёр - кто не может сыграть собственную смерть и пролить слезы. А для правдоподобности нужно иметь опыт. И как мне кажется, по обоим пунктам вышесказанной фразы я полностью прошла: Слезы - пролиты, а смерть - пережита. У меня нет причин бояться тебя, ведь пред моими глазами лишь дряхлый старик. — Едва ли ещё какой актер мог бы похвастаться опытом, который пережила Фурина за всю свою жизнь. — Ха-а-а... Раз для тебя я не более чем старец - то зачем ты пришла ко мне? Неужели позлорадствовать? Посмотреть на то, как старика держат в таких тяжелых условиях? Как неподобающе богини справедливости~ — Он желал, чтобы Фурина пала еще больше, но так же и понимал, что во-избежание этого ей придется изворачиваться. Он хотел увидеть это, но... Явно не ожидал следующих слов девушки. — А что если и так?~ — Ехидно ответила Фурина — Оковы статуса и роли больше не сдерживают меня, так почему же я не могу насладится карой над своим мучителем?~ — Счет переменился. Менсиор считал, что находясь рядом со зрителем - Нёвиллетом, Фурина не будет показывать отрицательные стороны человеческого характера, такие как злорадство. Однако, в действительности, всё было полностью, да наоборот, и рядом с ним Фурина говорила до удивления уверенно. — Но, ты прав. Я пришла к тебе не только из-за этого. А для оказания уважения. — Внезапно произнесла Фурина, заставив Менсиора невольно вопросить «Уважения?» — Да, именно. Уважения. Но не пред тобой, а перед твоими предками. На протяжение многих сотен лет они были одними из тех, кто поддерживал меня своей верой. Сколь я бы не уставала - общение с ними предавало мне сил двигаться дальше, напоминая о том, ради чего я всё это делаю. — Кажется, Фурина победила в словесном состязании. Ведь снисходительная улыбка с лица Менсиора пропала, а его голос стал куда грубее и жёстче. Слова Экс-Богини не на шутку задели его струны души. — ..."Уважение", ха!... И тебе не стыдно говорить такое? Я, моя мать, мать моей матери - все они верили в твою наглую ложь. Твои советы, кои они считали божественным откровением, обещания всех спасти - все это было ложью! Оставь своё бесполезное уважение на дне морском... — В этот момент Менсиор уже не смог игнорировать рядом стоящего Нёвиллета и направил своё негодование прямо на него. — Вы же Юдекс Фонтейна, олицетворение правосудия всей страны! Почему же в таком случае кара ждет только меня, того, кто желал справедливости?! Вы должны были начать процесс в тот же момент, как пелена лжи гидро архонта спала! Но вместо этого вы отпустили её... Нет, даже более того! Вы наградили её домом и даже спасли жизнь! Где же тут справедливость, господин Нёвиллет?! — Возмущенный крик Менсиора, который уже не скупился на негативные эмоции, прозвучал эхом по всему помещению. Нёвиллет же, в свою очередь, все это спокойно выслушал и уже был готов ответить, но Фурина слегка отдернула его, заставив остановиться. Похоже, она сама желала ответить Менсиору, судя по её уверенной улыбке. Получив одобрительный кивок, Фурина сделала шаг вперед и наклонила голову бок. — Виноват ли актёр в том, что зритель слишком сильно поверил в его роль? — С расслабленной и милой улыбкой спросила Фурина у Менсиора. И это спокойствие сбило с него спесь гнева, ведь он не ожидал столь мягкого ответа. — Менсиор... Ты ведь и сам актёр, не так ли? Ты должен знать, каково это - быть на сцене. По сути всё актерское мастерство представляет из себя искусство лжи. Чем правдоподобнее врет актёр - тем он лучше отыгрывает роль. Ты грустишь, когда актёр играет грусть, ты радуешься, когда он показывает лживую улыбку. Но виноват ли в этом актёр, или же ты просто захотел поверить в эту ложь? И коль ты чувствуешь несправедливость из-за моей лжи, то... Может быть я просто хорошо отыграла свою роль? Я не пытаюсь переубедить тебя, просто... Реши уже наконец, кем я для тебя была: Актерской музой, иль божеством? Была ли я слишком хорошим актёром, или плохим архонтом? — С улыбкой спросила Фурина, после чего её нежная улыбка медленно переросла в ухмылку, в то время как тот не мог сходу подобрать правильные слова для ответа Фурине. Был ли он все это время лишь поклонником Фурины, или же верующим? Чем именно он был недоволен: Тем, что как богиня она обманывала всех, или же он жалел, что совершенная актерская игра была окончена, оставив без вечной музы? — Но, в одном ты прав. Мой грех велик и я заслуживаю наказание. Но в кое чём ты и ошибся, Сэр Менсиор~ — Из-за ехидной улыбки Фурины, старик совсем не мог понять, что пытается сказать эта взбаламученная девица. — Твоя ошибка в том, что ты посчитал, будто бы мой грех может быть искуплен простой смертью... Но это не так. Совершенно не так! Моя ложь длилась пятьсот лет - столько же должно идти и наказание! И потому... Следующие пять сотен лет я обязана всецело служить Фонтейну и его народу! — Подобные слова лишь заставили усмехнуться старика. — И как же ты планируешь это сделать? Что ты можешь без божественной власти? — В его представление у Фурины не могло быть лучше роли, чем роли бога. И только что-то равносильное могло соревноваться с подобным. — Божья сила здесь вовсе не нужна! — В этот момент Фурина положила одну ладонь на своё сердце, а во вторую взяла ладонь Нёвиллета, слегка приподняв её. — Я буду служить Фонтейну как суженная Нёвиллета! — На фоне ошеломлённых лиц юдекса и Менсиора, лицо Фурины было до забавного уверенным и милым. У первого, судя по всему, даже дыхание сбилось, заставив его поперхнуться, а Менсиор и вовсе впал в фрустрацию. Где-то же неподалеку жандарм поперхнулся чаем. — Как сам Нёвиллет, так и его вечная жена, я буду должна служить Фонтейну! И коль у тебя нет ко мне доверия - будь уверенным в мудрости и правильности приговора Юдекса Фонтейна! — Пусть Нёвиллет все еще пребывал в замешательстве от подобных заявлений, но он решил поддержать слова Фурины, подыграв ей... Настолько, насколько это было вообще возможным. Правда, подобного опыта у него явно не было. — ...Истинно так. Сердце Фурины принадлежит мне. А как мы знаем, чувства - высший инструмент манипуляции людьми. Таков приговор верховного судьи Фонтейна... — Максимально серьезно произнес Нёвиллет, ударив своей тростью об пол, издав звук, который был подтверждением приговора. Вот только Менсиору точно лучше не стало. Он выглядел совершенно потерянным. Коль дальнейшее общение было невозможным, было решено прекратить посещение и отправится восвояси. Сейчас и после, до самого суда, Менсиор не промолвил и слова, пребывая в собственных мыслях. Покинув этаж с заключенными, Фурина и Нёвиллет медленно шли по длинному коридору Дворца Мермония. Все это время дракон пытался дойти до места, в котором бы их двоих никто не мог подслушать, дабы задать закономерный вопрос: — Что же это было, позволь узнать? — Он не понимал, серьезно ли это все говорила Фурина, или же это был один из её спектаклей. — Думается мне - грандиозное окончание тирады. Его лицо я уж точно запомню на следующую сотню лет~ — Ехидный смешок лишь подкрепил радость Фурины — Но, в моих словах практически не было лжи. Я и правда буду служить на благо Фонтейна, а так же мы с тобой и правда суженные... Пусть и по драконьим обычаям! Но недоговорить - не значит обмануть~ — С чувством выполненного долга, Фурина облокотилась об стену, будучи лишенная сил. — Кажется, недостаток тортиков в крови и сна делают своё. На тираду я потратила слишком много сил и теперь меня клонит в сон~ — Произносила она, устало смыкая глаза. Для Нёвиллета это была идеальная возможность "отомстить". — Коль мы суженные, то в "этом" не будет совершенно ничего странного, верно? — С усмешкой спросил дракон, пока Фурина не понимала, что именно он имеет ввиду. Но уже спустя мгновение понимание упала на неё как наковальня средь ясного неба! — П-постой, отпусти меня!... — Сонливость пропала, будто бы её и не было, когда Нёвиллет поднял её на руки словно невесту, и понес дальше по коридору, по которому ходили работники дворца. — Не посмею. Не могу позволить, чтобы моя жена свалилась в сон посреди коридора. — На слове "жена" Нёвиллет делал особый акцент, явно получая удовольствие от его произношения, и в тоже время довольствуясь смущенной реакцией Фурины. — Д-даже для возлюбленных подобное - непозволительно! Разве тебе не стыдно!? — Тараторя и впадая во всю большую краску, Фурина закрывала свои глаза, покуда они направлялись в спальню Нёвиллета. — Отнюдь. Я был готов держать секрет о брачной церемонии, коль ты того хотела. Но ты сама объявила об этом в камерах заключения. Остальные заключенные и стражники наверняка это услышали. Теперь появление слухов - неминуемо, а также проблем, связанных с ними. Так что... Я пришел к выводу, что лучшим решением будет - подтвердить их в самом зачатке, пока они не обросли лживыми подробностями. Пронести тебя на руках до самых спален - весьма действенный способ сделать это. — То и дело приоткрывая глаза и смотря сквозь пальцы, Фурина видела толпы людей, ошеломлённых подобным зрелищем. А среди них были и те, кто отчётливо переговаривался между собой, пропуская фразы из разряда «А мне всегда казалось, что у Госпожи Фурины и Юдекс Нёвиллета такие отношения». — Я... Я засужу тебя, Нёвиллет!