Хоук и Кубок огня

«Запомни: Время — жадный игрок, Что без обмана выигрывает каждый ход.» — Шарль Бодлер, «Часы»

Существовало не очень много мест, которые способны вызвать у меня ностальгию. Но это место почему-то оказалось именно таким, стоило только открыть глаза после перемещения. — Мы впрямь во времени переместились — заметила Миллисент, разглядывая каменное поместье с прямоугольными, пустыми окнами, вдоль асфальтированной дороги, ведущей к дверям из красного дерева в два человеческих роста, были аккуратно острижены кусты, обрамляющие газон. За их спиной закрылись бронзовые ворота. От них тянулась каменная стена, увитая розами и плющом, полностью ограждая территорию от мира. Хрупкое ощущение гармонии нарушали два серых седана на аккуратно очерченной мелом парковке слева от входа. Высокие двери из красного дерева бесшумно распахнулись. Фигура Нотта отбрасывала за собой длинную тень. В черных туфлях, темно-коричневых брюках и голубой рубашке с наброшенным на плечи пиджаком он выглядел странно уместно, по-домашнему, на фоне громады поместья и летнего, почти безоблачного неба. Впрочем, именно так и должен ощущаться человек, которому в этом месте действительно удобно. И в собственном доме, разумеется. Даже шёл он так, как ходит только знать: размашистой, спокойной походкой, будто в запасе целая вечность. За несколько недель разлуки он стал выше примерно на дюйм. Лицо загорело, губы обветрились, но взгляд остался прежним — острым и внимательным. — Добро пожаловать в Сент-Нотт. — улыбнулся Теодор, расслабленно опуская плечи. Верный признак его расположения к собеседнику. С церемонным поклоном его тонкие губы коснулись запястья Миллисент, после чего мы обменялись крепким рукопожатием. Снисходительно-хозяйским взмахом левой руки он указал на поместье и неспешно пошел обратно. — 50 акров земли, озеро и две библиотеки. Очень надеюсь, что пребывание здесь будет для вас приятным. — Я в этом не сомневаюсь. Как и в том, что Грейнджер особенно заинтересуют два последних пункта. — усмехнулся я, тут же получив от Миллисент легонько локтем под рёбра вместе с укоризненным взглядом. — Громкие слова для человека, которого самого от книг было не оттащить целых четыре недели после начала летних каникул. — парировала она. — Эй! Это совсем другое! — притворно возмутился я. — Любовь к чтению в любом случае не самый худший из пороков. — чопорно отозвался Теодор, но его выдавала ухмылка в левом уголке рта. После секундной паузы от смеха фыркнули все вместе. — Однако, я действительно рад, что вы смогли прибыть. Дома было довольно пусто после отъезда родителей. Только я и Ник. — Это из-за.? — начала Миллисент. Теодор кратко кивнул. — Отчасти. Но происходит и что-то ещё, все в напряжении. Да и Малфой намекал на какие-то важные события в этом году, о которых он, как неожиданно, сможет рассказать только в сентябре в поезде. — Типично для Драко. Он любит интриги. — кивнул я. — Ещё больше он любит чувство собственной важности, иначе зачем упоминать подобное в письме. Только как ради того, чтобы мы его сейчас обсуждали. — закатила глаза Миллисент. — Даже странно, что он не приехал, чтобы милостиво мучить нас этим секретом, сохраняя высокомерный вид. — Не смог. Из-за того события и стажировки во Франции со своим отцом. — улыбнулся одними губами Теодор, двери распахнулись перед ними сами. Они оказались в просторном и светлом фойе с паркетом теплого оттенка. По левую сторону наверх вела лестница из белого мрамора, перила были отделаны бронзой, и вились узором, повторяя какую-то библейскую сцену. Никаких факелов, зато под самым потолком огромная хрустальная люстра, служащая вечерами единственным источником света. Справа от входа стену занимало зеркало в серебряной оправе. У самых стен несколько комодов из красного дерева, стойка для обуви, вешалка, подставка для зонтиков и шляп. Опору для второго этажа обеспечивали три мраморные колонны. Между ними симметрично располагались два дверных проёма. Дом был выстроен с почти демонстративной геометрией. Двери с бронзовыми ручками сейчас были как будто плотно заперты. Стену на втором этаже между двумя окнами от пола до потолка занимал какой-то портрет, который сейчас пустовал. Рама из тёмного дерева слегка поблескивала в солнечных лучах, беспрепятственно попадающих внутрь. Льняные шторы золотистого цвета были крепко повязаны тонким золотым шнурком. — Здесь довольно мило. — выдохнула Миллисент, останавливаясь и оглядываясь по кругу. В своем лимонном платье чуть ниже колен с аккуратным белым поясом, такими же белыми туфлями и жемчугом на слегка загорелой шее она выглядела здесь страшно уместно. Как принцесса из сказки. — Думаешь? — моргнул Теодор, поворачиваясь к левому дверному проёму между колоннами. Двери бесшумно открылись, пропуская их по ковровому коридору. — А по мне слишком вычурно… Я бы сменил кое-что на более практичные материалы, но отец не разрешает. Говорит, что могу менять здесь всё как вздумается, когда повзрослею, но пока важно сохранять «отпечаток предков». — Полагаешь, он не прав? — спросил я, разглядывая множество гравюр и картин на стене. Кажется, Северного Возрождения, если я правильно помню уроки Нарциссы. Кроме этого тут и там попадались разнообразные скульптуры и статуи. — Я этого не сказал. — задумчиво наклонил голову влево Теодор. — Просто по мне, без всех этих рюшей и внешнего декора дышалось бы легче. — А на мой взгляд в этом что-то есть. — не согласилась Миллисент. Коридор привел их в небольшую гостиную с красным турецким ковром в центре, прямоугольным столом из ореха, на котором стояли корнуэльские фиалки в горшках, по бокам от них — два высоких подсвечника на тонкой голубой полоске ткани. По углам гостиной были разбросаны кресла, между двумя из них ещё один комод с какой-то посудой и множеством выдвижных ящиков. Возле кресел стояли хрустальные пепельницы. Над креслами, как бдительные стражи, в стене были подставки для свечей. — Она права. — согласился я, опускаясь в одно из кресел. То, что красного цвета. Хлопок и пух. Мягкое и удобное настолько, что вставать совершенно не хочется. — Я рад, что нравится. — улыбнулся Нотт, щелкнув пальцами эльфу, чтобы подали кофе и закуски, прежде чем опуститься в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Поместье не такое уж большое, честно говоря. Всё восточное крыло занимает бальный зал, где обычно проводятся официальные мероприятия. Несколько гостиных, курительных комнат, две библиотеки, как я уже говорил, и 12 апартаментов. Двое из них уже подготовлены для вас. — И конечно, сады. — напомнила Миллисент. — Может, поместье и кажется небольшим, но 50 акров — это не так уж мало. — Смотря для чего. Но, в целом… — Теодор слегка повёл плечами в жесте «никогда не думал об этом с такой стороны». — У нас четыре сада. Один — для роз и лилий, мама особенно его любит. Другой — для огорода, третий — смешанный, его территория простирается почти вдоль всей наружной стены, и последний — самый дикий и хаотичный, в самом центре есть пруд с русалкой. Любимое место Ника. Как только теплеет, так его невозможно вытащить из воды. Держу пари, он и сейчас там. Хотя я говорил, что сегодня после полудня вы приедете. И по правилам, встретить вас должны были мы оба. — Ничего страшного. — мягко улыбнулась Миллисент. — Мы всё равно встретимся за ужином, там и поприветствуем друг друга. С нашим визитом так или иначе обстоятельства сложились в самый последний момент. — Были заняты? — поднял брови Теодор, его голос приобрёл оттенок осторожного любопытства. — Не то чтобы чем-то конкретным. — я взял чашку кофе с появившегося подноса и сэндвич с чем-то белым, что на вкус оказалось крабом. — Проводили время с Джоан, гуляли, писали письма, заглянули в поместье Миллисент, повидались с её бабушкой. — И всё остальное время кое-кто засиживался за книгами. — не упустила случая напомнить Миллисент, отправляя в рот кусочек банана и делая глоток кофе. Крепкий эспрессо без сахара с приятным ароматом корицы. Я избирательно оглох, решив не начинать спор заново. — Вот как. Звучит неплохо. — улыбнулся в чашку Теодор, зашелестев оберткой от шоколадной конфеты. — По крайней мере, продуктивнее, чем у нас. Родители уехали, а мы с Ником так и остались дома. Хотя не то чтобы я возражаю. — С учетом будущих мероприятий насыщенных событий на лето нам явно хватит. — успокоила его Миллисент. — Хотя бы и здесь, не считая визита к самим Малфоям, даже если сам Драко сюда не приедет в этот раз. — Он передавал наилучшие пожелания. — с суховатым юмором в голосе отметил Теодор. — Но ты права, гостей нам действительно хватит. Гермиона Грейнджер обещала прибыть завтра, если не задержат её самолёт, её родители запланировали короткую поездку в Испанию. Грегори и Винсент тоже будут и останутся до самого конца августа, в середине июля также будет Блейз Забини и обе сестры Гринграсс. И это только те, кого пригласил я. Ник тоже собирался кого-то из друзей позвать к нам на лето, если, конечно, летний ветер не унёс это из его пустой головы. — Ты слишком строг к брату. — тут же упрекнула его Миллисент. Теодор только пожал плечами, жуя очередную конфету. — Значит, планируешь бал? — спросил я, чтобы перевести тему. — Не совсем официальный. Просто небольшие дружеские посиделки, чтобы обменяться новостями после школы — объяснил Теодор. — Я не такой любитель светской шумихи, как Драко. — Но статьи в светской хронике, скорее всего, всё равно избежать не получится. — заметил я. — Каким-то образом люди узнают о таких вещах. — Мы разберёмся с последствиями, когда они наступят. — Теодор уверенным глотком допил кофе, поднялся на ноги. Мы почти тут же, не сговариваясь, последовали его примеру. — Продолжим экскурсию? — С удовольствием. — улыбнулась Миллисент, обняв меня за локоть. Сент-Нотт действительно оказался небольшим по меркам Шато-Малфой, но очень уютным. Мебель и все деревянные элементы дома были сделаны из дуба, ореха или красного дерева, сочетаясь друг с другом и с кованными перилами, свечами, люстрами, канделябрами. Обойдя гостиные, мы ненадолго задержались в общей библиотеке на третьем этаже, потом — в личной библиотеке Нотта в коридоре, ведущем в его спальню. Саму спальню тоже увидели. Ожидаемо практичную почти без декора, Свернули налево, прошли ещё немного, прежде чем Теодор остановился между двумя дверьми слева и справа. — Ваши апартаменты. Если что-то потребуется, смело обращайтесь к эльфам или ко мне напрямую. Для удобства можно использовать колокольчики. Они есть в каждой комнате, и все шнуры ведут в подвал, где и живут домовые эльфы. Ужин в 8. Опаздывать не возбраняется. — И кто-то что-то говорил об излишней вычурности? — не сдержала смешка Миллисент. Теодор в ответ улыбнулся. Открыто и расслабленно. — Приятного отдыха. И ещё раз спасибо, что нашли время для этого визита. Лето порой бывает более загруженным, чем учебный год. — Мы тоже рады быть здесь. Спасибо за приглашение. Я говорил абсолютно искренне. Теодор развернулся на носках туфель и пошёл обратно по коридору, судя по направлению, к собственной комнате. — Увидимся за ужином. — пообещала Миллисент и первой скрылась за дверью. Я какое-то время постоял на месте, прежде чем толкнуть дверь и войти в свои апартаменты на ближайшие несколько недель. Меня встретила просторная спальня с террасой и двумя рабочими столами. Один — для письма, другой — для работы с минералами и камнями. Впечатляет. Я только раз при Теодоре упоминал свои эксперименты, а он вспомнил об этом в такой момент. Дверь поодаль вела в личную ванную. Которой я тут же воспользовался. А стоило погрузиться в кровать и укрыться одеялом, как моментально заснул. Лучше, чем за всё последнее время с самого конца года. Без снов.

***

Сначала тишину нарушил треск проигрывателя. Потом по залу разнеслись первые звуки вальса. Теодор, как хозяин дома, подал руку Дафне Гринграсс. В отблесках свечей серебряное платье превратило ее фигуру в блик, на который сложно смотреть. Следом пошли Никодемус и Астория — сдержанно, как и подобает их воспитанию. Дальше Блейз Забини со спутницей из Шармбатона. Невилл и Полумна двигались почти отдельно от общего ритма зала. Остальные пары сливались в общий поток — бал быстро терял структуру. Новость о таком мероприятии вне сезона разносится подобно лесному пожару. Музыка стала живее, и зал слегка закружился. — Ты как будто ждёшь подвоха. — отметила Миллисент. — Попробуй расслабиться. — Я расслаблен. И это было правдой. С самого начала летних каникул только в поместье Нотта удалось по-человечески выспаться. Исчезли путанные, тревожные сны. И страх провалиться в Тень — тоже. Остальным я тоже запретил ходить туда без крайней необходимости, по крайней мере до нашего прибытия в Хогвартс, где будет проще контролировать происходящее. Насколько они соблюдают мои указания — вопрос другой. Впрочем, твёрдое и уверенное «всё в порядке» от нашего травника меня немного успокоило. Как и мягкая улыбка Полумны. В этих двоих я был уверен со стопроцентной вероятностью. В общем-то я был спокоен. Действительно. Только в груди скреблось тревожное чувство узнавания, и я пока не знал, как это соотнести. — И да, и нет. — согласилась Миллисент. — О чем ты думаешь? — Сложно сказать. Обо всём сразу. Например, о том, что Нотт устроил бал до городской ярмарки, а не наоборот. — О, это как раз не загадка. — Миллисент хмыкнула — Просто желание отделаться от формальностей и связанных с этим внезапных гостей в самом начале, чтобы после заниматься своими делами. Разумный ход. — Наверное. — И? — И ничего. — мы отступили друг от друга на пару шагов, прежде чем снова сблизиться в танце. — Думаешь, что-нибудь выйдет? Я задал этот вопрос, как только Грейнджер попала в поле зрения. По правде говоря, просто чтобы перевести тему. Личная жизнь Нотта мало меня волновала. Миллисент хмыкнула, прекрасно понимая мои намерения, но тему для разговора поддержала. — Как знать. Люди меняются. — Но? — Но, честно говоря, в её случае я не очень в это верю. Теодора видно невооруженным глазом, а она… Впрочем, разве это не зависит от их обоих? Даже если его родители не особенно это одобрят, сейчас к таким вещам относятся легче, чем полвека назад. Хотя моя бабушка… — Сказала бы, что лучше всего сходятся похожие. — Да. И я не вижу в этом ничего плохого. С человеком похожего мировоззрения легче строить диалог. — Как думаешь, Грейнджер знает? — в этот момент мимо нас слева проплыла пара Дафны и Теодора, негромко о чем-то переговариваясь. Никодемус и Астория давным-давно улизнули в комнату с закусками, ещё не достигнув того возраста, когда танцы будут интереснее эклеров и конфет. — Едва. А если и знает, то не заморачивается — подумав, решила Миллисент. — С другой стороны, у их семей давняя договорённость, так что не знаю… — А Дафна? Я хочу сказать, что она же в курсе о… — Она не будет ревновать из-за такой мелочи. Когда растёшь с мыслью о неизбежном замужестве, учишься определённому… Прагматизму. Тео ей не неприятен, и она считает уже это своеобразной победой. А дальше жизнь покажет. — И не скучно? Никакой спонтанности… — Да иди ты. — покраснела Миллисент, прекрасно понимая, что я имею ввиду. И смутилась ещё больше от моего тихого смеха. — Иногда всё происходит не так, как в любовных романах, знаешь ли. Жизнь… Гораздо сложнее. — С этим я уж точно не собираюсь спорить. Музыка стихла, и мы в числе прочих отправились в комнату с закусками. До ужина оставалось не больше получаса, прежде чем мероприятие продолжиться, а после нескольких бутылок вина, возможно, приобретёт другой оборот.

***

— Вот ты где. — голос Теодора не стал неожиданностью, я слышал шаги. И аккуратно привстал с плаща. Теодор махнул рукой, устраиваясь рядом. — Миллисент говорит, ты тихий с самого бала. Что-то не так? — Нет, в доме всё прекрасно. — заверил я. Это было чистой правдой. Дом Нотта был единственным комфортным местом за последнее время, где я почему-то мог… Не притворяться. — И всё же? — Да ничего такого, просто… Ты знаешь это чувство, медленно, неотвратимое приближение будущих неприятностей. Никак не могу отделаться. Вот и пытаюсь погрузиться в атмосферу. — Может, во всём виноват внешний политический климат. — философски предположил Теодор, листья над нашей головой зашевелились, и ленивый летний ветерок принес запах роз. — Не позволяй миру диктовать, что тебе чувствовать. — Ты прав. — на минуту-другую между нами повисла тишина, когда я сунул руку в карман, кое-о-чём вспомнив. — К слову, почему часы? Я хотел спросить раньше, но совершенно забыл о них в кармане. С этими словами я протянул Нотту карманные часы на золотой цепочке с бронзовой крышкой. Немного затертые, старинные, стрелки так и остановились на 12:35, тот час и минута, когда мы использовали портключ, чтобы попасть сюда. Невольно вспомнилось сказанное Миллисент — как будто переместились во времени. Нотт улыбнулся уголком губ обхватывая круглый циферблат ладонью и с щелчком открывая крышку. — Идея моего предка, Никодемуса Уильяма Нотта третьего. Он жил приблизительно в середине 19-го века, и наш дом тогда зарабатывал производством часов в маггловском мире, впрочем, как и по сей день. Так вот, Никодемус Уильям Нотт был, видишь ли, типичным чопорным английским джентльменом своего времени. И решил не уподобляться остальным. Обычно портключи — это либо случайные предметы, либо фамильные украшения аристократии… Он решил сделать каждому фамильные часы-портключ, соединив таким образом дань семейному делу и чисто практический подход. Кольцо или подвеска без специального заклятья не подскажут тебе, во сколько прибыл визитёр. Часы же эту функцию выполняют исправно. — Интересно, значит эти часы… — Принадлежат мне. — Теодор кивнул, с ещё одним звучным «щёлк» закрывая крышку и убирая их во внутренний карман пиджака. — У отца тоже есть… И у Ника. И у мамы, хотя это немного нарушает традицию. — Почему? — Середина 19-го столетия. — напомнил Теодор. В ответ на вопросительный взгляд, только фыркнул. — Довольно скучно. Но раньше считалось, что часы стоит передавать исключительно наследникам мужского пола. Отец первый, кто нарушил эту традицию. Благо, дед уже мертв, иначе в доме это стало бы ежевечерним поводом для скандала. Впрочем, их хватало и без этого, как мне рассказывали. — Ты его не застал? — К счастью, полагаю. — Теодор задумчиво начал жевать травинку, не отрывая взгляда от безоблачного неба. — Дед был довольно склочным представителем так называемой «старой аристократии», все вопросы предпочитал решать через дуэли. А те, кто не имел наследия хотя бы в трех предыдущих поколениях, для него автоматически приравнивались к лакеям и слугам. Отец же всегда был иного склада характера, предпочитая смотреть в первую очередь на качества человека, а уж потом на его фамильное древо. Хотя глобально он правил особенно не нарушал и чтил традиции, деду подобный подход был бельмом на глазу. Окончательно они разругались, когда отец заключил помолвку с матерью, без согласования деда поговорив с её родителями. — И что было не так? Твоя мать ведь чистокровная. — Да, но при этом у нас много родственников в Штатах. И с точки зрения знати род матери не такой уж и древний. — Теодор вытащил изо рта травинку, пренебрежительно отбросил в сторону. — Дед ни о чем не знал до последнего момента. Он уже договорился с семьёй другой девушки, знатные, благородные в семи последних поколениях, отец той девушки тогда занимал пост одного из судей в Визенгамоте. В общем, дед позвал «невесту» на ужин, собираясь «объявить о совместном решении, которое пойдёт на благо будущих наследников». Но отец опередил его. На ужин он, безусловно, пришел. Только уже с моей матерью и кольцом, сигнализирующем о помолвке, на пальце. Ужин, как ты полагаешь, прошёл напряжённо. — Могу себе представить. — Как бы там ни было, и судья, и его дочь, вели себя крайне прилично и мило, до самого десерта обсуждая темы будущих заседаний в Визенгамоте и из вежливости пригласив «как-нибудь заглянуть в осенний сезон». Стоило гостям покинуть территорию поместья, и дел взорвался. Орал так, что было слышно даже в садах. Что отец опозорил его, принизил положение семьи и перечеркнул все будущие перспективы глупым, юношеским увлечением. Отец уступать не стал. Сказал, мол, если деда что-то не устраивает, то он может катиться, куда сам пожелает, вместо того, чтобы плести интриги в собственном доме. — И что потом? — Ничего. Дед оскорбился и уехал той же ночью. Сказал, что вычеркнет отца из семейной истории, и потомки раз и навсегда забудут его имя. Дураку ясно, что это пустая угроза. Отец был единственным наследником, а дед, несмотря на разногласия, ни за что не пустил бы по ветру имя Ноттов. — Они больше не общались? — Никогда. Хотя отец звал его на свадьбу и предлагал забыть разногласия, но безуспешно. Через год, в круизе на медовый месяц, отец узнал о гибели деда в дуэли. Доплыл до Турции вместо Испании, забрал останки и похоронил на нашем семейном кладбище. Похороны были довольно скромными, большинство друзей деда к тому времени были уже мертвы, друзья отца пришли, чтобы выразить формальные соболезнования. Но никто не скрывал, что смерть деда стала большим облегчением. А вскоре все узнали о маминой беременности, и в доме стало гораздо больше хлопот. — Звучит довольно… Драматично. — Ничуть. Ты найдешь подобную историю почти в каждом чистокровном доме. Конфликт поколений обычно никуда не девается, просто время от времени теряет остроту. — Теодор закатил глаза. — Хотя Ник считает деда героем, погибшем в дуэли за честь семьи. Отец не спешит его разубеждать. К счастью, в доме не осталось портрета или чего-то подобного, иначе крики стояли бы и по сей день. — Так твой отец хотя и не придерживается таких строгих стандартов всё равно…? — Меньше, чем Люциус Малфой. Но да. Он верит в привилегии, преемственность и нашу роль в обществе. Я тоже. — Тогда как ты планируешь всё это совместить? Уж прости, но ни Грейнджер, ни её родители никогда не поймут такой точки зрения. У них другой взгляд на вещи. — Я понимаю. Но ни мне, ни тем более моему отцу не чужда некоторая… Гибкость. — Теодор мимолетно нахмурился. — Конечно жаль, что не вышло их познакомить, но я думаю, всё получится. Со временем она увидит мою искренность, и у нас уже достаточно общего, чтобы держаться вместе. В конце концов, моя мать права… Она говорит, что брак — чаще не только эмоции, сколько союз. Союз двух людей против всего остального мира в достижении общих целей. — И это тоже звучит драматично. — Иди ты. — Теодор поправил манжеты на рубашках, намеренно напустив на себя скучающий вид. — Между прочим, когда твоя свадьба? Надеюсь не забудешь пригласить. — Я не думаю, что сейчас стоит торопиться. Хотя крёстная говорит, что для помолвки никогда не рано, по крайней мере, для общества. — Ты не думаешь, что Булстроуд расценит твоё колебание, как сомнение? — С чего бы? Мы не в средневековье. И не в середине 19-го столетия. — передразнил я его тон. Уголок губ Теодора дёрнулся в ухмылке. — Да и в ближайшем будущем итак хватит вопросов, которые нужно будет решить. Не хочу браться за всё без разбора. — Полагаю, в качестве вопроса ты полагаешь прежде всего чемпионат мира по квиддичу? — Сириус Блэк достал билеты. — кивнул я. — Колдомедики только-только ослабили хватку, и он рвётся в мир, наверстывать упущенное. — В том числе и с тобой. — констатировал Теодор. — Тебя это беспокоит? — Сириус Блэк? Едва ли. Я просто чувствую, что стоит быть осторожнее, тем более, что Беллатриса Лестрейндж всё ещё на свободе. Можешь считать это излишней мнительностью после прошлого года. Чемпионат мира — большое мероприятие. Если бы мне хотелось что-то сделать, то идеальнее возможности трудно представить. Хотя вряд ли я остаюсь её целью. Если бы так, то в прошлом году было полным-полно возможностей добраться до меня. Не в Хогвартсе, так в Мунго. Ты едешь на чемпионат? — Отец спрашивал, стоит ли достать билеты. Но потом выяснилось, что он не сможет отлучиться с работы, мама спортивные мероприятия не любит, а ехать вдвоем с братом было бы не так весело. Так что нет. Но я знаю, что там будет Малфой, это уже точно. Корнелиус Фадж лично подарил билеты Люциусу Малфою в Министерскую ложу. — Ещё один безусловный повод для гордости. — Не начинай. Я готовлюсь к тому, что придётся слушать об этом по дороге в Хогвартс. И возможно, пару недель в сентябре для тех, кто ещё не слышал. — Теодор покачал головой. — В любом случае, Блейз, Крэбб и Гойл тоже не едут. Можно было бы съездить ради некоторых международных контактов и престижа семьи, но отец намекнул, что такая возможность ещё будет. И я решил, что лучше остаться дома. Ник расстроился, конечно, но быстро переключился. Мало ли ещё будет чемпионатов. — Ясно. Скорее всего, туда поеду только я и Сириус Блэк. Не знаю, чего ждать, но определённо… — над головой раздалось требовательное карканье. Ромул сделал несколько кругов, прежде чем приземлиться мне на плечо и протянуть небольшую записку. — Ты определённо обладаешь некоторыми международными контактами. — прокомментировал Теодор, заметив печать французского Министерства магии. — И у неё первоклассные духи. — Её зовут Флёр Делакур. — ответил я, вчитываясь в записку. — И она оценила бы комплимент. Как раз уточняет, смог бы я с ней встретиться на чемпионате… — Флер Делакур? Откуда среди твоих знакомых дочь французского премьер министра? — приподнял брови Теодор. — Гильдия, помнишь? Когда Флитвик привёл меня впервые, там и познакомились. — я туго скатал записку и убрал во внутренний карман. — Если будет возможность, могу познакомить и вас тоже. Мне кажется, вы друг другу понравитесь. — Ловлю на слове. — Теодор поднялся, экономными движениями отряхивая брюки. — Что ж, я пойду и исполню долг хозяина дома: успокою гостью, что предметом твоей задумчивости стал Сириус Блэк, и, так и быть, ради душевного спокойствия не упомяну одну французскую ведьму. — Иди уже. — отмахнулся я, наблюдая как Ромул, широко размахивая крыльями, становится малоразличимой темной точкой в небесах. В тот момент я верил, что Миллисент не станет заниматься такой глупостью, как ревность, из-за нескольких записок и пары случайных встреч во время такого масштабного мероприятия, как чемпионат мира по квиддичу.

***

— Слушай, уже темно. И нам сюда нельзя. — прошептала Астория, но всё равно приподняла подол платья, чтобы не волочить его по мокрой после дождя земле и листьям. — Знаю. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Вдруг она вернулась? — Ник шёл уверенно, ловко переступая ползущие по земле корни деревьев и почти не шурша листьями. Он знал этот маршрут наощупь. Но сейчас речь шла не только о нём. Вытянув левую руку, он обхватил её запястье, чувствуя, как сердце бьётся, будто птица, пойманная в клетку. — Прости, что втянул в это. Просто она мой друг, я волнуюсь. Хочу проверить, всё ли в порядке. — Я понимаю. И всё-таки, нам не стоит бродить по темноте. Это опасно, Никодемус. Вот это её «Никодемус» всплывало исключительно в критические моменты, когда ей не удавалось победить в споре. Их дружба началась так, как начинается любая искренняя дружба между двумя детьми, быстрая, глубокая и крепкая. И конечно, иногда случалось, что Тори, то есть, в данном случае «Астория» была с ним не согласна. Ник уже открыл рот для ответа, как вдруг… — Она права. — клинически спокойным тоном заметил незнакомый, хриплый женский голос. Ник тут же заслонил Асторию собой. В руке будто сама собой возникла волшебная палочка. — Кто это? Покажись! — сказал он, и голос дрогнул сильнее, чем он хотел. — Ты на территории поместья моей семьи без приглашения, и это означает большие проблемы. — Храбрый… Но это тебя не спасет. — с палочки собеседницы слетело несколько огоньков Люмоса, освещая острые скулы и знакомые тёмные глаза. Пальцы Ника сжали палочку крепче. Он сразу её узнал. — Беллатриса Лестрейндж. Губы Беллатрисы изогнулись в безрадостной улыбке, и она изобразила лёгкий поклон, тряхнув тяжелыми, тёмными кудрями. Плащ, небрежно наброшенный на плечи, легко скрывал ее фигуру в тени. Она выглядела почти призраком. Надеяться на это было бы ошибкой. — Никодемус Нотт. — тем же тоном проговорила она. — Я бы сказала, «приятно познакомиться», но, с другой стороны, было бы невежливо заставлять такого маленького Нотта как ты лгать, не так ли? — Тебя все ищут. — Ник заставил себя дышать ровнее. Почувствовал, как дрожат пальцы Астории в его руке, и сжал их покрепче. — Ищут. Но плохо. — усмехнулась Беллатриса, опуская палочку. Ник не стал опускать свою. — Зачем ты здесь? — сглотнул Ник, успокаивая дыхание и сердцебиение. Раз и, два и, раз и, два и, вдох, раз и, два и, выдох. Если он успеет позвать эльфа, если подаст знак, всё тут же закончиться. Но попытка всего одна. — Зачем? О, я забирала кое-что своё, вот и всё. — усмехнулась Беллатриса. — Ничего важного для такого маленького Нотта, как ты. Потом мне стало любопытно. Что маленький Нотт и маленькая Гринграсс могут делать в саду в такое время? Куда это они так крадутся в темноте? Астория за его спиной задержала дыхание. Ник наоборот медленно контролируемо выдохнул, поднял палочку повыше. — Даже если итак, тебя это не касается. Я у себя дома, у тебя здесь не может быть никаких дел. Ты вторглась на территорию поместья без приглашения. Это преступление. В ответ Беллатриса заливисто рассмеялась. Заливистым, хриплым смехом, запрокинув голову назад. Астория и Ник одновременно вздрогнули от этого резкого звука. Несколько птиц с испуганным клёкотом вспорхнули со своих гнёзд. Беллатриса встряхнула головой, обнажив в хищной улыбке красивые, белые зубы. — Прости меня, маленький Нотт. Так уж вышло, что конкретно это преступление не так уж значимо по сравнению с остальными. Согласен? Но я, конечно, уйду. После того, как ты вместе с маленькой Гринграсс повернёшь обратно в сторону поместья. — Вот как? — приподнял подбородок Ник, даже не думая отступать, хотя Астория неосознанно сделала несколько шагов назад, отчаянно потянув его за руку. — Откуда мне знать, что ты не соврёшь? Видишь ли, визиты на это лето расписаны. И мы с братом не учитывали тебя в качестве гостьи. — Действительно, маленький Нотт. — Беллатриса сделала вид, что задумалась, постучав кончиком палочки по губам. Ник почему-то не к месту подумал, что линия губ у неё тоже очень красивая, но почти тут же постарался выкинуть эту мысль из головы. — Я не учла этот нюанс, и это страшно невоспитанно с моей стороны, прости. — Беллатриса медленно опустилась на корточки, чтобы из взгляды были на одном уровне. Плащ растекся вокруг её фигуры тёмными чернилами. — Давай договоримся так: я даю тебе слово волшебницы из Рода Блэк, что покину территорию поместья, как только ты снова окажешься в безопасности родных стен. В ночи даже собственный сад может подкинуть сюрпризов, уж поверь мне. — Почему для тебя это так важно? — спросил Ник. — Потому что я обязана твоему отцу. И не хочу, чтобы он расстроился. — Беллатриса протянула руку и медленно опустила его палочку, немного сжав запястье. — Тогда я буду вынужден расстроить тебя. — на выдохе проговорил Ник. — Вот как? — переспросила Беллатриса, прохладными пальцами погладив его подбородок. — И почему же, маленький Нотт? — Потому что ты хочешь, чтобы я повернул назад. А мне нужно пройти вперёд. Это конфликт интересов, и причина достаточно серьёзная, чтобы не уступить. — О какой же причине идёт речь? Что настолько важно, что ты готов пойти со мной на, как ты метко выразился, «конфликт интересов»? — Мой друг. — просто сказал Ник. Беллатриса вопросительно наклонила голову. — В глубине этого сада, как ты наверняка знаешь, есть озеро. Так вот в этом озере, сколько я себя помню, всегда жила русалка. Она сказала, что уплывёт, как только я поеду в Хогвартс, и приплывет обратно к моему возвращению. Только вот, с моего возвращения прошло много недель. И она так и не приплыла обратно. Я проверяю озеро каждый день. Если она ранена, если ей нужна помощь, если она не может найти дорогу обратно… Я должен быть там. Я должен быть там, потому что иначе я буду плохим другом. А этого я не хочу, как ты, наверняка, понимаешь. Отец… Он как-то рассказывал, что ты сложный человек. Но когда-то давно вы были друзьями. — Это верно. — обронила Беллатриса после нескольких секунд задумчивой тишины. — Мы действительно были друзьями. Поэтому я помогу тебе и твоей русалке. Я оставлю для неё знак. Достаточный, чтобы вернуться обратно, если она заблудилась. А ты сейчас развернешься и отведёшь маленькую Асторию в её гостевые аппартаменты. Она ведь тоже твой друг, так? Будет нехорошо, если она случайно умрёт от страха в ходе нашей с тобой беседы. — Обещай мне. Обещай, что сделаешь это, а потом уйдёшь. И никогда не вернёшься, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк. — потребовал Ник. — Я, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, даю обещание. — ритуально подняла между ними свою палочку Беллатриса. На кончике засветился магический огонёк, подтверждая клятву. — А теперь ступай, маленький Нотт. Заботься о своих друзьях и о себе. И не оглядывайся. — Прощайте, миссис Лестрейндж. — наклонил подбородок Ник, затем медленно, контролируемо отступил на несколько шагов. Как только они скрылись за стволом старого вяза, он покрепче сжал руку Астории и поспешил обратно. Огни из окон на первом этаже призывно моргали жёлтым отсветом свечей. Но он не мог выбросить из головы и другое. Во время поклона, краем глаза, он заметил в кармане плаща черный осколок, словно от какой-то сферы и зелёное, магическое пламя, всполохами вспыхивающее живыми искрами. Ветви садовых деревьев укоризненно шелестели им вслед, будто подгоняя к дому. Ник толкнул дверь, проигнорировав эльфа, не отпуская руки Астории, одолел несколько лестничных пролётов, остановившись только у двери её аппартаментов. И только тут обернулся, посмотрел на бледное лицо и расширенные от страха глаза. — Прости. Я не должен был подвергать тебя опасности. — негромко проговорил он. — Велю эльфам усилить защитные чары и не отходить от твоей двери всю ночь. Скажи мне, если что-то понадобиться. Всё, что угодно. — Ты… Ты вёл себя очень храбро. — дрожащим, тоненьким голосом прошептала Астория, боязливо оглянувшись. — Но мы должны кому-то рассказать! — Оставь это мне. Я напишу отцу письмо. Сделаю вид, что был там один. — быстро проговорил Ник. И крепко обнял Асторию. — Доброй ночи. И помни об эльфах. Если не сможешь заснуть, напиши мне записку. Я отвечу. — Ладно. Хорошо. Как скажешь. Спокойной ночи. Некоторое время Ник молча смотрел на закрывшуюся за ней дверь. В голове было пусто. А между тем, надо было написать отцу. Или сказать брату. Хотя нет. Брату не стоит, ведь он только поднимет шум и устроит многочасовую лекцию о соблюдении безопасности. И что тогда толку? Нет. Написать отцу важнее. Отец разберётся и не будет тратить слишком много времени на нравоучения. А если и накажет по возвращению из Америки, то это уже не имеет значения. Только вот как написать, чтобы… — Всё в порядке? — раздался голос за спиной. Ему на плечо опустилась чья-то ладонь. Ник вздрогнул и отскочил на несколько шагов, нацелив палочку. — Прости-прости… Я не хотел напугать. Обычно дети не бродят ночью с таким лицом, если только не нашли труп или не собираются его прятать. — Гарри Поттер, а это был именно он, с усмешкой примирительно поднял раскрытые ладони. — Я не испугался. — с вызовом поднял подбородок Ник. Но палочку опустил. — Просто… Задумался. Мне приснился странный сон. — Какой? — Про зелёный огонь. И кусок какого-то артефакта. Я не помню. — быстро сказал Ник. — Смотрел в библиотеке, но там ничего не было. — Даже так? И давно у тебя эти сны? — прищурился Гарри Поттер. — Какая разница? Просто глупый, случайный сон. — огрызнулся Ник, не понимая, почему вдруг к нему прицепились. — В книгах ведь ничего не было, значит, не важно, так? — Именно так. — кивнул Гарри Поттер и приблизился, присев на корточки, чтобы их взгляды были на одном уровне. Ник тут же испытал чувство дежа вю. — Но знаешь что? Если зеленый огонь присниться тебе снова, постарайся проснуться. И ни коем случае с ним не разговаривай. А если сны продолжат быть «странными», найди меня или Полумну. Мы сможем тебе помочь. — Конечно. Я так и сделаю. — сказал Ник, понимая, что никогда в жизни так не поступит. Гарри Поттер, судя по всему, тоже это прекрасно понял, потому что вдруг усмехнулся и взъерошил его волосы, прежде чем выпрямиться во весь рост. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. — покладисто согласился Ник, прежде чем поспешить к своей комнате. Через полсотни попыток и гору смятого пергамента в мусорной корзине, он наблюдал как сова растворяется в ночном небе, превращаясь в малоразличимую точку. Свет свечи дрогнул, когда эльф доставил аккуратно свёрнутую записку. «Спишь?» — вопрошал знакомый, как своё отражение, почерк Астории. «Ни в коем случае» — написал он в ответ, присаживаясь на край стула, щелчком указательного и большого пальца отправляя ответ. Ночь вступала в свои права.

***

Осень 1950

Существовало много слухов о его будущем. Ещё в Хогвартсе ему пророчили гениальную политическую карьеру, потом известность в сфере изобретения заклинаний, большую славу в научных кругах, но никто из них не понимал, что его цели были гораздо выше банальных должностей, денег и известности. Он стремился к величию, рядом с которым меркнет всё остальное. Оставить свой след в мировой истории. Зайти так далеко, как не осмеливался никто в прошлом, поставить такую высокую планку, чтобы никто не сумел превзойти его в будущем и через тысячи лет. Его имя будут знать и бояться, его деяния встанут наравне со сказаниями о греческих богах и магических преданиях. Верил ли он в судьбу? И да, и нет. Скорее, он твердо знал, что судьба покориться перед его волей, что любые препятствия — не больше, чем досадное неудобство, а люди, что оказываются рядом, созданы и живы лишь для того, чтобы служить его воле, живые они или мёртвые. Так было с его глупыми, недальновидными родителями. Он помнил этот день так чётко, будто это было вчера. Их вытянутые лица, нелепые попытки прогнать его вон, будто бы от них что-то зависело. По правде говоря, то что произошло дальше не совсем входило в его планы. Это была просто… Вспыльчивость. Глупая, юношеская неосторожность. И даже из этого удалось в конце концов извлечь пользу. Перед глазами пролетели те минуты, когда он ходил по маггловскому, безвкусному дому, чувствуя, как успокаивает бег сердце. Планируя, что делать дальше. В теории, он мог бы претендовать на этот дом, как единственный наследник, но зачем? Жить среди магглов ему надоело ещё будучи в приюте. Финальный результат ничуть не стоил тех усилий, какие следовало приложить, так что он просто ушёл. И оставил их лежать так, как они упали, не потрудившись замести следы. Интуиция подсказывала, что никто не свяжет это происшествие с ним, и не обманула. Последующие годы он редко где-то оставался на одном месте надолго. Искал. Иногда подрабатывал в лавках, промышлял разными схемами, чтобы раздобыть денег, не слишком отвлекаясь. Ведь его приоритетом было и остается изучение магии, укрепление своего могущества. А это требовало осторожности. И именно поэтому слежку Том заметил почти сразу, как только вышел на улицу. Кто это? Аврор? Нет. Авроры так не выглядят. Слишком хороший костюм. Скорее — человек, который привык быть незаметным, но не умеет это делать. Том проскочил улицу, перебегая дорогу быстрым, уверенным шагом. Если использовать сложную сеть темных подъездов можно выйти в парк и окончательно сбросить хвост. С другой стороны моргало неоновой вывеской «Белая лошадь». Ещё один паб средней руки, где в это время могут сидеть только «постоянники» и гасить пламя похмелья кислым пивом. Всего-то требуется зайти, заказать выпить на оставшуюся мятую десятку в кармане и выяснить, что нужно этому странному преследователю. Остается вопрос: рискнуть или нет? Через три удара сердца Том принял решение, повернул в сторону паба, заставив себя сбавить шаг. Будто шатается по этим улицам в такой час от нечего делать из-за неожиданного отгула со службы. Престижной, может даже государственной. В таком костюме и пальто он мог сойти одинаково за чиновника, страхового агента или даже банковского менеджера среднего звена. Впечатление меняло всё. Это Том усвоил ещё в приюте. И если незнакомец будет создавать проблемы, что ж… Том всегда может обратиться за помощью к бармену, осторожным шепотом упомянув о преследовании. Заведение выглядело ничем не примечательным. Грязное, с запахом пива и жаренных гренок. Том быстро прошёл к стойке, с видом нетерпения усевшись на табурет, поставив ногу на перекладину, и развернулся лицом ко входу. Незнакомец появился тоже. Беглым взглядом окинул полутемный зал, увидел Тома и тут же отвёл глаза, суетливо вешая шляпу и пальто на стойку. Ну точно, следит. Только так неумело, будто делает это впервые. Остается понять: зачем? Может, это растяпа-заказчик из Лютного переулка, которому нужна «услуга»? Судя по виду, деньги у него водятся. Но даже на такой случай Том оставлял адреса нескольких почтовых адресов. Адресов, где снимал дешевое, паршивое жилье, в котором никогда не жил, но исправно получал почту на разные имена. Так что даже за «услугой» совсем не обязательно обращаться лично. По мнению Тома так было лучше всего. С другой стороны, бывают ведь и такие «услуги», за которыми не обратишься в письме. Специфические заказы, от большей части из которых Том, как правило, отказывался. Слишком много грязи и контакта с людьми ему никогда не нравились. В этом случае незнакомец был не только некомпетентен, но ещё и идиотом. Ходить с таким видом, будто что-то задумал, преследуя предполагаемого «исполнителя» — едва ли не худшая тактика из всех возможных. — Чего-нибудь хотите? — пробасил бармен, о присутствии которого Том успел уже забыть. — Лимонной содовой, пожалуйста. — решил Том, бросив на бармена быстрый взгляд. Тот, впрочем отреагировал без каких-то подозрений, принял мятую купюру и занялся делом, тут же потеряв к Тому всякий интерес. Хорошо. — Прошу прощения, вы — Том Реддл? — незнакомец подошел тогда, когда Том сделал мелкий глоток. Вблизи Том разглядел глубокие морщины, избередившие лоб, напряженно сжатый рот и небольшие круги под глазами, как у человека, который уже длительное время живёт в состоянии тревоги. Интересно. — Да. — Гринграсс. Грегор Гринграсс. — протянул руку незнакомец, Том её пожал. — Вы учились вместе с моим сыном Фридрихом. Должно быть, помните? — Фридрих. Конечно. — гладко соврал Том. Фридриха Гринграсса он видел всего несколько раз в жизни и никогда не был с ним особо близок. Но сейчас его разобрало любопытство. Люди из прошлого редко всплывают без причины. — Но прошло много лет. — И не говорите. С каждым днём годы бегут слишком быстро. — тяжело вздохнул Грегор, взгромоздившись на соседний стул и сделав знак бармену. — Виски со льдом, пожалуйста, двойной. — Что ж? Сомневаюсь, что вы шли за мной просто чтобы вместе выпить. — осторожно проговорил Том, когда тишина начала затягиваться. — Простите. — поперхнулся первым глотком своего виски Грегор. — Я не хотел вас напугать, честное слово. Просто… Сомневался, вы ли это. Опасался попасть в дурацкое положение, что, впрочем так вышло. Вы, кажется, бывали у нас в доме? — Кажется, да. — Флинты описали мне вас. И они, и я вас ищем, чтобы встретиться. Вообще-то планировалось, что встреча будет происходить у них в доме… — Грегор вздохнул, будто извиняясь за окружающую обстановку. — Так или иначе, кто-то сказал им, что вы заглядываете в местные заведения… «Интересно, кто…» — отстранённо подумал Том, не перебивая. — …я отправился на поиски, и мне повезло в первый же день! Судьба, не иначе! На прошлой неделе я посылал вам письмо, но вы, должно быть, его не получили. — У меня довольно обширная корреспонденция. — коротко отметил Том. Приятно для разнообразия сказать правду. — Конечно, человек вашего положения получает много писем. — согласился Грегор. — Я так и подумал, отправляясь на поиски. Флинты говорят, вы были очень дружны с моим сыном. По их словам, Фридрих прислушивался к вашему мнению. — Да, мы были друзьями. — не стал отрицать Том. Подыгрывать, чтобы вытащить нужную информацию всегда проще всего. — Я так и подумал. Скажите, Том, вы всё ещё поддерживаете связь? Может быть, с помощью переписки? — Боюсь, что нет. Мы не виделись последние несколько лет. — ровным тоном проговорил Том, с удовольствием наблюдая как надежда собеседника сменяется разочарованием. — О. Что ж… Неудивительно. Фридрих как раз несколько лет назад уехал в Европу. Флинты о вас очень хорошо отзывались. Они считают, что Фридрих послушает вас, если вы ему напишите. И уговорите вернуться. У него тут есть обязанности, которые я не могу передать никому другому. Но, к несчастью, ни меня, ни свою мать он не слушает, хотя она уже практически больна от горя. — Вот как? Флинты вам обо мне рассказывали? — озадаченно уточнил Том. — Что-то конкретное? — Не слишком. Только то, что вы с Фридрихом друзья. Флинты, знаете ли, не сомневаются, что Фридрих стал бы писать вам. А я совсем не знаю его друзей, вот и… — Грегор повторно вздохнул и горько махнул рукой в сторону бармена, чтобы повторить виски. — Угостить вас чем-нибудь? — Спасибо, у меня всё есть. — сдержанно ответил Том, пальцами постучав по собственной рюмке, опустошенной только на треть. Теперь он вспомнил, хоть и смутно. Коктейльная вечеринка у Флинтов на каких-то выходных. По правде говоря, Том не сближался с ними слишком уж сильно, просто не отбрасывал возможные полезные связи. Кажется, помог в тот вечер старшему Флинту написать толковое письмо гоблинам, чтобы снизить налоги. Такое, чтобы утвердить свою позицию, и чтобы с точки зрения законов Министерства магии к этому было не придраться. Том создал в тот вечер то самое впечатление, какое необходимо в высшем свете: умного, безукоризненно честного и скромно гениального молодого человека с большими задатками. И только укрепил это мнение, отказавшись от вознаграждения за свою помощь. Собственно, именно после этого он провёл с Фридрихом приличное количество времени. И должно быть, поэтому Флинты направили Гринграсса именно к нему. — Может быть, вы знаете ещё друзей Фридриха, которые могли бы помочь мне в этом деле? — чуть ли не со слезами горечи на глазах спросил Грегор. У Тома всплыло в голове несколько имён, но он отрицательно покачал головой. — Боюсь, что нет, сэр. Скажите, а существует какая-то конкретная причина, почему Фридрих отказывается возвращаться домой? Вы поссорились? — Упаси Мерлин, нет, конечно! — Грегор одним глотком прикончил вторую порцию виски и дал ещё один знак бармену. — Нет, никаких ссор. Фридрих просто пишет, что ему нравится жить в Европе. Его мать совсем больна, и я… Простите, что так беззастенчиво. Всё-таки, это наши семейные проблемы. Фридрих пишет, что занят изучением искусства и живописи. Не подумайте, я нисколько не возражаю. Но, на мой личный взгляд, к семейному делу у него куда больше таланта, чем к живописи. Вы точно не хотите выпить? — Спасибо. — продемонстрировал свою стопку Том. Теперь Грегор Гринграсс выглядел пристыженным. — По правде говоря, Том, вы единственный из друзей Фридриха, кто согласился меня выслушать, Все остальные считают, что я не имею права вмешиваться в его частную жизнь. Том тоже так считал, но решил, что безопаснее не высказывать своего мнения вслух. Эта история его заинтриговала, но и показывать этого слишком явно не стоило. Том чувствовал, что из этой ситуации можно извлечь выгоду, если разыграть карты правильно. — Мне очень жаль, что я не смог вам помочь чем-то большим… — Том приподнялся, делая вид, что собирается уходить. — Может, позволите всё же вас угостить? Что вы предпочитаете пить? — Грегор Гринграсс придержал его за рукав. — Уж очень не хочется оставаться здесь одному с полупустой рюмкой виски в полдень, как заядлый пьяница. Том сделал вид, что задумался, но в конце концов кивнул, опускаясь обратно на стул. — Пожалуй, выпью с вами двойной виски. Но только одну. — Как пожелаете. — улыбнулся Грегор, вышло несколько жалко. Впрочем, на быстрый жест бармен отреагировал незамедлительно. — Вы, нынче, должно быть много работаете, а мне повезло поймать вас в свободную минуту. — Повезло. — признал Том, вспомнив, что завтра он планировал уже покинуть город. — Но, если честно, сейчас я занят больше путешествиями и исследованиями, пока есть на это время. Иногда беру частные заказы. — Неудивительно. Флинты не устают мне повторять, что вас ждёт большое будущее. Человек вашего склада не станет засиживаться на одном месте. — Грегор схватил очередную рюмку и отсалютовал ею, прежде чем сделать глоток. Том тоже пригубил свою порцию. По правде говоря, алкоголь он не жаловал ещё с приютских времён, сознание услужливо подкидывало кислый, застарелый запах джина от миссис Коул. Но иногда приходилось соответствовать ситуации. — Кстати, сколько сейчас Фридриху? — 22, скоро исполняется 23. — оживился Грегор. — Должно быть, вы ровесники. Действительно, ровесники. Только положение Фридриха не в пример лучше. Он мог себе позволить существовать безбедно в Европе, отказываясь от семейного бизнеса, в то время, как сам Том спустил последнюю десятку меньше получаса назад. Зачем возвращаться, если есть деньги делать, что вздумается и жить, где пожелаешь? Вслух Том, конечно, сказал другое. — Вы знаете, где он сейчас устроился? Благополучно, надеюсь? — О, он купил виллу где-то под Неаполем. — Грегор озабоченно отхлебнул виски. — Я так полагаю, у него есть там доход, позволяющий существовать без стеснения. О вкусах не спорят, конечно, но я бы Италию не выбрал для жизни. Шумная страна, никакого порядка и размеренности. — Я мог бы написать ему, если у вас есть адрес. — живо предложил Том. — Думаю, он меня не забыл за это время. Мы провели чудесный вечер у Флинтов. И кажется, было ещё несколько встреч? В одном из ваших домов? Вы должно быть слышали про мидии. Неловкая ситуация. — О, я помню. Был у нас случай. — с легкостью подхватил Грегор, хотя Том сказал наобум. — С тех пор мы не подаем к столу морепродукты в таком количестве, всякое может случиться… Так вы говорите, что напишите ему? Это звучит замечательно! А если бы вы могли съездить, это сильно ускорило бы… — Простите? — Том моргнул от неожиданности. — О, извините, да… Я понимаю, у вас должно быть свои дела и своё расписание, но мне видится, что от вас будет больше толку, чем от меня в этой поездке. Фридрих с определенного возраста близких друзей слушает чаще, чем семью, и я подумал, если бы вы могли взять отпуск и выделить неделю-другую в своем расписании, это было бы весьма большой помощью. Разумеется, все расходы при поездке я возьму на себя и обеспечу вас всем необходимым. — Мистер Гринграсс… — Грегор. Зовите меня Грегор. — Грегор, это очень щедрое, но неожиданное предложение. Я даже не знаю… Я не собирался в Европу. — Я понимаю. Но уверен, вам не помешает короткий отпуск. Вы могли бы выкроить немного времени? Освежить голову, увидеть старого друга… Скажем, в середине этого месяца? Середина октября погодой не баловала, да и Тома никакие дела не держали в городе. Возможность буквально сама шла ему в руки почти безо всяких усилий. Том сделал вид, что задумался, взглядом зацепившись за кольцо с печаткой на безымянном пальце Грегора Гринграсса. Золотое, хотя и с почти уже стершимся гербом. И решил. — Думаю, да. Я с радостью повидаюсь с Фридрихом. Поговорю с ним, раз уж вы уверены, что от этого будет польза. — В этом нет никаких сомнений! Он точно вас послушается. Вы — его ближайший друг, и он не заподозрит вас в скрытых мотивах. По правде говоря, моя прошлая попытка убедить его вышла… Топорной, как зелье от фурункулов у первокурсника. — Грегор смущённо кашлянул, осушая свою стопку. — Я отправил своего давнего друга поговорить с Фридрихом. Но не учёл, что молодой человек вряд ли станет слушать старика, который годиться ему в отцы. — Фридрих был зол? — Нет, что вы. Не был. Он обещал вернуться в начале зимы, прошлой зимы, конечно, и оперативно выставил моего посланника за порог. С тех пор крайне неохотно ведёт переписку. Между нами, многие считают, что мне пора махнуть на него рукой, но его мать… В общем, я не теряю надежды. Уверен, у вас все получится гораздо лучше. Вы с Фридрихом, что называется, говорите на одном языке. — Я постараюсь оправдать ваши надежды. — пообещал Том с напускной скромностью. — Отлично! Просто замечательно! Как насчёт того, чтобы выпить за успех нашего с вами джентльменского предприятия? Приманим удачу порцией старого доброго английского бренди. Бармен, где ты там?!