И распускаются лепестки

Ген думал, что провалился. Мощно так и грандиозно — куда уж без этого. Провалился в самый ад и вряд ли выберется, потому что Сенку сейчас стоял перед ним с видом человека, познавшего отчаяние. И потому, что так глупо случилось, что Ген оступился в первый раз прежде, чем провалиться в яму отчаяния полностью ещё пару месяцев назад, когда — Ты перешёл на сторону Ксено. Это не предательство. Да. Тогда Ген фактически не предавал Сенку — это было временно и вообще не правда. Просто так, решил тогда вдруг неожиданно вдохновившийся Ген, что он будет очень полезен, поиграв в предателя дольше положенного. Возможно, игра немного затянулась, и — глупость несусветная — в какой-то момент Гена немного занесло. Сенку стоял перед ним уставший. Ковырял в ухе пальцем и уже раздумывал, куда отправить Гена, чтобы и полезно и подальше. Идея вернуть предателя к родным американцам так и манила, но Сенку был выше этого. Потому что Ген, чёрт его побрал, правда был важен. И, может быть, чуточку — ну, вот совсем — всё-таки заставил Сенку позлиться и понервничать. Таковы уж менталисты и природа их вредная. Вот и теперь Ген не отставал от Сенку, прицепившись с намерением — да каким намерением? Кажется, они оба уже не понимали. — Я простил тебя, — напомнил Сенку, стараясь сохранить всё своё хрупкое самообладание, но кажется начинал скучать по Хрому. Три раза за разговор, если быть честным. — Пять раз. И это только за сегодня. — Но это не искренне! У Сенку скоро точно взорвётся голова. Таким темпом Царство Науки лишится своего правителя раньше, чем его попытается убить уже который враг. — Сенку-чан, — начал Ген, игнорируя тяжёлый, явно драматизированный вздох. — Хорошо. Ты прав. Давай решим это, как взрослые люди. Нам нужно поговорить. Сенку-чан правда успел уже устать от разговоров и социализации. Сенку-чану хотелось к пробиркам, химикатам и — да что б его — хотя бы на природу, собирать камни и цветочки полезные всякие. Цветочки. Сенку осенило. И прежде, чем ничего не подозревающий Ген осознал, что кажется его ожидают проблемы, Сенку растворился где-то на улице. — Сенку! — только собирался выкрикнуть Ген, вложив весь свой гнев и негодование, как перед его лицом Сенку. Снова. Ген моргнул. Сенку держал один из цветков, которые, кажется, недавно собирала Суйка. Ген не разбирался в ботанике, но этот дружочек явно из семейства обыкновенно ромашковых. Неужели Ген настолько довёл Сенку, что тот решился ему с цветами прибыть и сам прощения — если не пощады — просить? Спасибо, что хоть не на могилку. — Я буду выдирать по лепестку, — сообщил Сенку, ставя ещё больше в тупик Гена, который просто хлопал глазками да слушал, — и приговаривать «прощаю» или «не прощаю». Ген взглянул на ромашку в руках Сенку. Затем снова на Сенку. И нет, он всё равно не смог осознать, как эта идея вообще пришла в голову самого гениальнейшего учёного их времени после, разве что, Ксено, поэтому остолбеневше-тупое выражение лица было красноречивее всяких слов. Сенку, не теряя времени, выдернул первый лепесток, бормоча под нос. — Погоди, ты серьёзно? Ну, нет, Сенку реально издевался? Подобные шутки были не в его стиле, и Ген искреннее не мог осознать, как всё к этому пришло. А пока пытался, Сенку выдернул последний. И его выражение лица не выражало ничего. Лепесток, подхваченный ветром, выпорхнул, улетая далеко ввысь — к солнцу. Ген пронаблюдал за этим, замерев на месте. И только, когда лепестка уже не было видно, моргнув, Ген опустил взгляд на оставшееся соцветие и на Сенку, что безмятежно улыбался. Картина, от которой — на мгновение — У Гена задрожало сердце. — Так что? — спросил Ген. — Что? — Сенку выкинул соцветие, отряхивая руки и всем своим видом показывая, что на этом разговор окончен. Ген не мог поверить в подобную наглость. — Погоди! Сенку-чан, что тебе выпало? Уже собираясь уходить, заложив руки за голову, Сенку вдруг притормозил. И, подняв взгляд к небу — раздумывая, через мгновение обернулся на Гена. На хитром лице играла усмешка и, высунув язык, Сенку ехидно прыснул. — Не скажу. У Гена всё возмущение застряло комом в горле. Да что это, чёрт возьми, вообще такое было? Да как он! Наглец! Ген не мог передать словами эмоции, но мог выражением покрасневшего далеко не от злости лица, которое прикрыл рукой. Сенку-чан, какой же однако нечестный приём! Лишь через секунду Ген осознал, как ловко его обвели вокруг пальца. И, распахнув глаза, тут же выбежал наружу вслед за Сенку. — Погоди! Сенку-чан, так ты простил меня? Сенку, прибавив шаг, довольно скоро сорвался на бег от неотстающего позади Гена. И на его лице по-прежнему искрила ухмылка. Ну, что за наказание. Его наказание. Конечно, он простил. Уже шесть раз.