Сборник зарисовок по соухекам

Почти что с первой встречи Дазай понял одну вещь:

Рампо — жаждущий похвалы сладкоежка.

      Очерёдный раз, когда Рампо возвращался вместе с Мори в кабинет, Дазай слышал радостный восклик Рампо:       — Мори-сан, а я совсем не плакал!       Нашёл повод для хвастовства. Подумаешь, не плакал. Он тогда был распродан на органы и заново собран без наркоза! Но вместо упрёка, Осаму слышал лишь одобрительный ответ Мори:       — Да, ты молодец, Рампо-кун.       И после этих слов Эдогава словно сиял со своей улыбкой. Но, видя безразличное лицо шатена, гений чуть подскакивал к тому и громко и грубо спрашивал:       — А ты чего молчишь? Воды в рот набрал, что-ли? Онемел? Ауу, земля вызывает Осамуу! — и Осаму хлопал глазами, будто бы он покидал мысленно нашу реальность до этого.       — Мы не настолько близки, чтобы по именам друг друга называть, — сказать, что Дазай удивлялся такому обращению — ничего не сказать. Но сразу после юноша скептически тянул: — Не такое уж это и достижение, Рампо-кун. Я в таком случае был продан на органы и заново собран без наркоза, — на лице кареглазого играла ухмылка.       — Да какой же ты нудный! — и сразу после Эдогава усаживался на́ пол, где обычно сидел.       — Не ссорьтесь, мальчики~и, — вдруг подавал голос наблюдающий Огай.       Рампо лишь бубнил себе под нос: «Бе-бе-бе». Дазай молча кивал. Мори оборачивался и продолжал работать. Вскоре Рампо снова просил призвать Элис, и уж тогда кабинет доктора наполнялся шумными разговорами.

*****

      Бывало и так, что в комнате общежития Портовой Мафии Рампо подойдёт сзади к Дазаю, встанет на цыпочки, сказать что-то хочет, а роста не хватает, чтобы до уха дотянуться. В эти моменты Дазай отвлекался от своих занятий, оборачивался на Рампо и специально чуть наклонялся. Радостный кивок, и в ухе слышится ребяческий шёпот, как когда рассказывают истории про чёрный-чёрный дом чёрной-чёрной ночью, где были чёрный кот, рука, нога, да вообще всё, что угодно! И этот шёпот ясно и коротко изъястняет:       — Хочу сладкого.       Как говорится: краткость — сестра таланта. Наверное. И Осаму на сие высказывание лишь отвечает, пожимая плечами:       — Ха, а где же мне его взять, о, великий Рампо-сама? — вместо голоса, всегда готового вешать на уши лапшу из самых вычурных россказней и небылиц, от суицидника слышится точно такой же шёпот.       — А я что, знаю что-ли? Тебе вообще поручили присматривать за мной, а я с голодухи помираю! Или Элис-чан опять всё уничтожила, а мне и не оставила?       — Нет, это сделал никто иной, как обворожительный кареглазый шатен--       — Не зазнавайся попусту, жадина.       — Ха-ха, чья бы корова мычала, — щёлк по носу.       — В любом случае, раз уж это сделал ты, то ты и будешь искупаться предо мною! — удивительно, как по мнению автора, что в его-то положении по жизни Эдогава сохранял невозмутимость, пусть и забавную. Парниша потёр нос, по которому только что щёлкнул Осаму, и гордо вздёрнул свою голову. — Ты пойдёшь со мной и возьмёшь мне сладкого! — и парень пошёл куда-то, видимо, к выходу из комнаты.       — Но у меня нет ни йены, Рампо-кун, как же я это сделаю? — горестно тянул кареглазый.       — Врёшь, ты находил двести йен и ещё не потратил их. Вот и потратишь! — под конец Эдогава хитро́ и радостно хехекнул. Рампо, ох уж этот Рампо… — Отговорки не интересуют!

*****

      И вот, сейчас дуэт в лице Эдогавы Рампо и Осаму Дазая возвращается с очередного задания. В своей фуражке, просторной голубой рубашке с длинными рукавами и галстуком на резинке, джинсовыми шортами со звёздами по бокам, белом и чёрном гольфах и в светло-коричневых мужских туфлях Рампо сидит на Дазае в чёрном плаще, чёрных брюках, белой рубашке с чуть распущенным галстуком и чёрной обуви. Сидит под предлогом, что устал, ноги не держат, и вообще Дазай за ним смотреть должен. Осаму смирился с этим и усадил того себе прямо на плечи, но мысленно придумывал тысячу и один способ, как прибить своего напарника. Хотя выглядел, как ни в чём не бывало, даже присвистывал на свой радостный тон.       — А у тебя бёдра мягкие очень, Рампо-кун, — вдруг беззаботно бросил шатен. Восседающий на нем парнишка отреагировал, кажется, не сразу. Сначала тот просто посидел в раздумьях, потом вдруг его щёки чуть побагровели, а после Эдогава прираскрыл обычно узкие, зелёные глаза и слегка пнул своего «коня».       — Убери-ка свои грязные мысли куда подальше! — в конце концов воскликнул гений. Кареглазый лишь усмехнулся и ответил.       — У кого это из нас они грязные, а? Я всего лишь сделал комплимент твоему телу, — молчание. Рампо в гордом молчании сидел, вздёрнув нос, и одной рукой держался за Дазая, чтобы ее упасть, а другой придерживал головной убор. — Обиделся что ли?       — Заткнись.       Так они и прошли пару минут в гордой тишине. Могли бы и дойти данным образом, если бы не внезапное короткое лепетание Рампо:       — А я ведь молодец, да?? Это же я сказал, где и как что! — на этот раз молчал уже Осаму. Ну, как сказать, что прямо молчал… он ведь присвистывал. Попросту игнорировал, вот более подходящее слово. — Онемел? — узкоглазый тычет пальцем в щёку напарника. — Земля призывает Осаму Дазая к жизни! Ты язык прикусил? Ты там живой вообще? — после ещё одного игнорирования своей персоны, зеленоглазый пнул Дазая, что было только силы.       — Ого, по сравнению с прошлыми разами, это было не настолько невесомое прикосновение! Но всё равно слишком слабо~ Ой, так о чём ты? — подождите, он сейчас серьёзно?! Даже не слушал!       — Ах ты ж!-- … Я спросил тебя: я молодец?       — А с чего вдруг? — не ставить самого Эдогаву Рампо ни во что? Да как этот идиот смеет!       — Как с чего? Дазай-кун! это ж ясно, как день! я ведь тебе показал, что-как-где!       — Ах, это! Без тебя бы справился, — чего?!       — Врёшь.       — Что-что?       — Для особо тупых повторяю: ты врёшь, Дазай-кун. Просто хочешь выглядеть, как альфа-самец, вот и всё тут, — теперь Рампо насмехается на Дазаем. Честное слово, насмехается…       — С чего же ты вдруг так решил, мой дорогой Рампо-кун? — не отступал Осаму. Сам ведь врёт. А может, они оба правы? Или даже наоборот? Да нет, быть такого не может, зуб даю!       — Так по тебе ж и так всё видно.       И далее последовало ещё несколько минут молчания, примерно двадцать. Задание снова оказалось далеко, так что возвращать долго. Но тут Эдогава вновь подал детский голосок.       — Дазай-кун.       — Да? — автоматически отозвался юноша.       — Я есть хочу. Пошли за мармеладом!       — Рампо-кун, ты первоклашка? Не буду я тебе ничего покупать, сладкое в том числе, — скорее уж, тем более.       — Ну пожаааааалуйста!! — вздох со стороны кареглазого.       — Ну ты и доставучий, конечно… Ладно уж, пошли, сладкоежка. Но без мармелада.       Дуэт ограничился одним леденцом. Да, это было под возмущения Рампо и придирки Дазая. Но в итоге первый сейчас снова сидит на втором — только уже не на плечах, а спине — и сосёт клубничный Chupa Chups. Хоть как-то заткнулся, обидчивая тараторилка какая-то, ей-богу.       В какой-то момент Осаму почувствовал, что чья-то голова плавно легла на его плечо. Повернув свою, шатен увидел моську его самовлюблённого напарника, что горячо дышала и тихо сопела чуть ли не в лицо ему, так ещё и клубникой с сахаром несёт. Хм, кажется, паренёк уснул. Всё неясен остаётся его режим сна…       — Теперь точно не будешь доставать, — ухмыльнулся Дазай.       Так и шёл в тишине, аж свистеть перестал. Но почти на входе в штаб Портовой Мафии, кареглазый услышал невнятное сонное бормотание брюнета. Походило на следующее: «А я молодец?». Ну, Эдогава спит. Почему бы не ответить? Высокорослый так и сделал.       — Да. Рампо-кун, ты большой молодец.