Ты не один.

      Все привыкли видеть Бакуго грубым, рассерженным, агрессивным. Любым из прилагательных к слову "злой". Каким угодно, но не слабым. С первого дня в Академии, парень дал понять, что он не тряпка, готовая распускать нюни после очередной неудачи. И каждым своим действием, он только сильнее закреплял за собой статус лидера.       Киришима же напротив, был более сентиментальным. Он мог с легкостью пустить скупую мужскую слезу, но не более. Парень был жизнерадостным человеком, способным поддержать любого в трудной ситуации. Всех, кроме себя самого.       Казалось бы, два противоположных человека, смогли построить между собой крепкую дружбу. И никому не было ясно, что же соединяет их.

***

      Время близилось к вечеру, когда Киришима, делавший третий час домашнее задание, услышал взрывы из соседней комнаты. Бакуго злился - это было обыденностью, но что-то в исходящих звуках, заставило парня отложить ручку и застыть прислушиваясь. Точно. Он слышал всхлипы, очень тихие, вперемешку с жгучей яростью. Беспомощные всхлипы.       Руки тут же похолодели. Парень не мог представить, что могло довести Бакуго до такого. Эйджиро взглянул на часы, закусывая нижнюю губу. Пойти или нет? Он поднялся со стула, прошел по комнате несколько раз, то и дело посматривая на часы. Он выжидал. Не было причины идти, если бы все происходящее за стенкой, быстро закончится. Но время играло злую шутку. Звуки становились все чётче и, казалось, стена трещала по швам.       Собрав всю волю в кулак, Киришима решительно вышел из комнаты и постучал в соседнюю дверь. На пару секунд звуки прекратились, в воздухе повисла нагнетающая тишина. Эйджиро сглотнул ком в горле, сдерживая желание развернуться и сбежать к себе.       Дверь легонько приоткрылась. Из-за неё показалась светлая макушка, вся потрепанная, словно его прошибло током. Бакуго глянул на друга, поджимая губы. Он держался. — У тебя все в порядке? — самое глупое, что мог сказать Киришима, и что он сделал. — Полном, проваливай.       Дверь начала закрываться, но Эйджиро успел подставить пальцы в проём и применить причуду. — Я хотел поговорить.       Бакуго стиснул зубы, резко хватая друга за футболку и затягивая внутрь комнаты. Свет был приглушен, на полу валялись тетради и ручки, скинутые со стола; наволочка подушки и пододеяльник были подпалены; в воздухе витал запах гари, от чего Киришима поморщился. — Что случилось? — парень сделал шаг вперед, наступая ногой во что-то теплое и мокрое. Опустив голову вниз, он заметил разлитый чай и лежащую рядом разбитую кружку. — Тебя это не касается. — Но ты впустил меня. — Ты бы все равно не ушел.       Эйджиро согласно кивнул, разворачиваясь к другу, что стоял облокотившись спиной о дверь. — Я замечал, что ты стал более вспыльчивым. Не таким, как раньше. И...то что ты устроил...— он оглянулся на хаос в комнате, — Совсем не тебя не похоже. — Отец...умер.       Киришима застыл на месте. В его собственных глазах мелькнула туманная бездна, а пол ушел из под ног. У Бакуго тоже, потому что парень медленно сполз спиной на пол, прижимая колени к груди и вытирая слезы. Эйджиро присел возле него, стараясь заглянуть в лицо. Даже в свете настольной лампы, он видел его опухшие красные глаза. Такие бессильные, грустные. Киришима поджал губы, вспоминая, как сам переживал потерю близкого человека. От нахлынувших воспоминаний, его глаза тоже намокли, и он так же смахнул слезы - не хотел быть слабым. — Моя мама говорила мне, что слезы - вовсе не показатель слабости. А ещё она всегда гладила меня по голове, когда я расстраивался, вот так, — Эйджиро протянул руку, осторожно опуская её на макушку Бакуго и проводя пару раз. Заметив не понимающие глаза друга, он дополнил. — Она тоже умерла.       В комнате что-то треснуло, а может это были их сердца. Маленькие осколки, впивающиеся в душу, царапающие горло слезами. Бакуго поднял голову, всхлипывая и обнимая друга. Он зарыдал. Сжимая пальцами белую футболку Эйджиро, такую чистую, отдающую запахом стирального порошка, но быстро промокающую от слёз.       Киришима обнял в ответ. Нежно поглаживая по голове, ощущая, как по собственным щекам бегут горячие капельки, скапливаются на подбородке и без разбора падают вниз на чужую футболку. — Я понимаю тебя, — тихо шепнул Эйджиро, чувствуя, как чужие пальцы начинают сжимать его кожу, будто в попытках ухватиться за спасательный круг.       Все вокруг такое бессмысленное и пугающее, грелось между телами, светясь еле заметным светом в их сердцах.       «Ты не один» - было в мыслях каждого, заставляя прижиматься друг к другу в попытке убежать от реальности.       Бакуго отстранился спустя долгие двадцать минут. Ноги тянули болью от нахождения в одной позе. Киришима смахнул пальцами оставшиеся слёзы на щеках друга. — Спасибо, — хрипло сказал Кацуки, прочищая горло и стараясь вздохнуть забитым носом.       Киришима смотрел в чужие глаза, такие теплые, благодарные. Его руках вновь коснулась чужой щеки, но в этот раз не для того, чтобы вытереть слёзы. Он притянул его к себе, ели касаясь губами чужих губ. Это было скорее по инерции, возможности проявить сочувствие, да что угодно, кроме действительно романтических чувств. Но Бакуго принял. Полностью и безвозвратно. Ответив тем же.       По губам пробежались улыбки, бессильные, но теперь такие родные.