Кофе и сигареты

Арсений, давясь морозным воздухом, бежит в сторону хорошо знакомого дома. Пару раз он чуть ли не падает, подскальзываясь на некоторых участках дороги, но всё равно несётся как сумасшедший. Арс уверен, что Антон там. Весь запыхавшийся, он, перешагивая через одну ступеньку, поднимается на нужный этаж. Слышится хлопок двери с домофоном, которую Арс поймал на последней секунде после вошедшей в подъезд девушки, и в голове Попова мельком пролетает мысль, что это его новый рекорд. Подняться на третий этаж, пока не закрылась железная дверь — это мощно. Арсений, судорожно хватая воздух ртом, настойчиво жмёт дверной замок и отчаянно долбится в дверь. — Что пришёл? — голос был тихий, на грани истерики, но Попов смог его расслышать. — Антон, открой, — просит Арс, сердце его сжимается с каждым тихим всхлипыванием за дверью сильнее. Он не может это выдержить. — Нет. Проваливай отсюда! — уже громче послышался дрожащий от слёз голос. — Я останусь на ночь, я буду спать у тебя под дверью и петь тебе серенады, если ты мне не откроешь, Шастун! — это сложно назвать угрозой, но Арсений не смог придумать ничего лучше. Попов прислонился лбом к холодной двери, тяжело дыша. Через минуту послышался щелчок. Арсений улыбнулся, отступив на шаг назад. У него получилось убедить парня. Это, однозначно, победа. Дверь открылась, на пороге стоял Антон: с красными, мокрыми глазами, уставшим взглядом и сигаретой во рту. — Разрешишь войти? — аккуратно поинтересовался Попов, с тревогой глядя на младшего. Антон отодвинулся, пропуская старшего. Он ослабленно кивнул в сторону своей комнаты. Арсений молча последовал за ним. Сигарета оказалась на табуретке, рядом с кроватью, на которую, недолго думая, сел Арсений. — Антон, он первый полез, я пытался его оттолкнуть, говорил, что у меня есть парень, но… — Не надо, можешь не продолжать, — осипшим голосом сказал Антон и прокашлялся. — Что? Почему? — не понимающе хлопает глазами брюнет. — Мне Влад всё рассказал. Про тебя и про Женю, — спустя минуту молчания сказал Антон. На лице его отражалось напускное равнодушие. Арс сжал кулаки. — Что? — сглотнув вязкую слюну, спросил Попов. — Что он тебе сказал? — тишина резала уши. — Не молчи, Антон… — Влад узнал о том, что ты гей, когда ты начал встречаться с его братом. С Женей. Арсению хотелось возразить, сказать, что было на самом деле, но Антон продолжал рассказывать, не давая себя перебить. — Ты любишь его, а не меня. Я лишь… Замена, да? — нечитаемым голосом говорил Антон. После вопроса он даже не дал что-либо сказать. Тут же грубо отрезал: — Хотя, знаешь, я тебя тоже не люблю. Я поспорил на то, что ты в меня влюбишься. Всё, что было между нами, — обычный фарс. С обеих сторон. Шастун с раздражением отчеканивал каждое слово. Оттачивал их, обжигал, втыкая в сердце голубоглазого. Попов вздрогнул. Он шокировано смотрел на Антона. Как это? Этого быть не может! — Ты врёшь! — вскочив с кровати, кричит Арсений. — Я видел твой взгляд, видел, как ты краснел, такое просто невозможно отыграть! — Шастун улыбнулся, и сердце Попова упало в желудок. — Значит я достаточно хороший актёр, раз ты поверил в это, — Антон показательно вытер солёные щеки ладонью, усмехаясь. — А теперь проваливай отсюда, — Антон спрыгивает со стола, на котором сидел минутой ранее, и берёт с тумбы сигарету, сквозь зубы процедив. — Шлюха.

***

— Ты точно уверен в своём решении? — мать Арсения была напряжена, морщины лица ни на секунду не сглаживались за время их диалога. Она решила занять руки завариванием кофе своему сыну, который всего несколько часов назад ошарашил своим импульсивным порывом. Женщина долго не верила, упиралась и успела поругаться с сыном, но в итоге, в повисшей тишине, она потихоньку начинала сдавать позиции. Мать начинает слушать и слышать сына, а не бездумно ругать как ранее. — Да. Меня тут ничего не держит. Я все равно хотел переехать, так какая разница сейчас или потом? Мам, ты прекрасно знаешь об этом, неоднократно я тебе говорил, что уеду рано или поздно. Мне лишь жаль, что решил я это именно сейчас. Надеюсь, ты больше на меня не злишься, — говорил Попов младший тихим голосом. Что-то в нём изменилось, что-то произошло. Материнское сердце рвалось наружу, как только впервые заметило этот оледенивший взгляд и отсутствие привычной, лёгкой улыбки у сына. Татьяна убеждает себя, что всё хорошо, что ей просто так кажется, потому, что она ищет причину не отпускать его. Поэтому спокойно отвечает: — Арсюш, я не злюсь на тебя, ни в коем случае! Я всегда готова поддержать тебя в твоём решении, пусть иногда и пытаюсь собачиться. Когда ты собираешься? — брови наконец расслабляются, сглаживаются неровности, и женщина вмиг молодеет. Да, ей определенно кажется. Всё хорошо. — После этих каникул. Я уже купил билет. Вылет десятого января. Отцу уже рассказал о своём решении, он отнёсся спокойно, — в груди Арсений неприятно кольнуло. Конечно же, он так отнесётся. Ему всегда было плевать, а мама от этого страдала так же как и… Еë сын. Равнодушие медленно пожирало надежду на чудо. Арсений помотал головой, прогоняя неприятные мысли и остановился, цепляясь за одну из них, самую маленькую, прозвучавшую тихим шёпотом на закройке сознания. Она озвучила то, что Попов хотел сделать в первую очередь после разговора с мамой: — Я хочу попрощаться с Элиной. — Хорошо, ты сможешь зайти к ней завтра, когда документы со школы заберем, — будничным тоном вещала родитель, поставив чашку кофе перед своим чадом. — Угу, понял тебя. Я… Спать пойду. Мама кивнула и принялась мыть посуду после ужина. Арсений выпил свой кофе залпом и отправился спать. Кофе больше не действовал ободряюще. Слишком часто он его пил не для того, чтобы взбодриться. Теперь это для него не более, чем любимый напиток. Именно поэтому парень ощущал некую сонливость. Тем не менее, всю ночь Арсений не спал. Мысли об Антоне, о зелёных глазах и кудрявых волосах не покидали его. Воспоминания появлялись из темноты, Попов не оказывал сопротивления. Он просто наблюдал за Антоном в этих сладких картинах. Они лежат на его кровати, кудряшки Антона умостились у него на груди, щекоча. Сердце предательски заныло… Как и сам Арсений. Иллюзия расплылась, смываемая мокрой дорожкой, что прочертила слеза от уголка глаз до подбородка, падая на подушку. Мысли покинули парня. Он уснул с солёными щеками и пустотой в грудной клетке.

***

— … Поэтому я решил переехать во Францию. Там квартира деда пустует как раз. Да и французский я знаю хорошо, — на душе Арсения скребли кошки, но рассказывал он это крайне спокойно. Элина сидела рядом с ним на диване и в немом шоке наблюдала за Поповым. Зеленые глаза выражали негодование. Только сейчас Арсений заметил, что чем-то их глаза с Антоном были похожи. Только у девчонки они были более глубокого оттенка и отдаленно напоминали карие очи. — В смысле он поспорил? В смысле ты переезжаешь? Ты серьезно? Ты поступишь как Влад?! — завалила вопросами брюнетка. Попов заметил, как она сжала свои красивые, маленькие ручки, впиваясь ногтями с маникюром в кожу ладони. — Элин, ты же знаешь, что рано или поздно я бы все равно уехал. Вопрос был только времени, и всё, — пытался успокоить подругу голубоглазый, хотя на данный момент поддержка была нужна больше ему. — Ты серьёзно бросишь Антона? — печальные нотки в голосе выдавали её личный опыт. Арсений сжал зубы. Они не похожи. Он не бросит Антона, как Влад бросил Элину, уехав от нее на целых два года хрен пойми куда. Их ситуации вообще не были похоже, но девчонка не могла забыть главного придурка своей жизни и во всём его искала, в попытках хоть как-то закрыть пустоту от невзаимной любви. — Что?! Я брошу?! Разве не он это сделал, когда сказал, что поспорил на меня? — взорвался Попов. Влад — совершенно другой. Он бросил Элину потому что выбрал тусовки и друзей, а не девчонку. Это низко, но он Владу подобное ни за что не скажет, ведь банально уважает за другие его поступки. Да и по роже получить он не хочет. Оно и к лучшему, что Романов покинул жизнь такой светлой девчонки. Он бы ей всё испортил. Элина низко опустила голову. Арс подсел к девочке, крепко обнимая её. Так он извинялся за вспышку гнева секундой ранее. Послышался первый тихий всхлип. — Эль, я буду приезжать, честно, — прошептал Попов, сжимая девчонку в объятиях. Длинные, темные волосы лезли в лицо, но парню было плевать. Он вдыхал приятный аромат духов подруги, поглаживая ее по спине. — Спасибо тебе за всё… Послышался второй всхлип, слеза упала за ворот Арсению. Он почувствовал, как она скатилась по спине, очерчивая одну ей понятную траекторию. — Эй, ну ты чего принцесса? Мы будем переписываться, — Попов взъерошил волосы девчонки, с легкой улыбкой отстраняясь. — И созваниваться. Только не плачь, прошу. Я буду скучать! — Я… Я тоже, очень буду скучать по тебе. Когда у тебя вылет? — девочка немного успокоилась. — Десятого. — Это же через два дня! Почему так рано?! — возмутилась подруга. Это выглядело даже смешно с учетом того, что девчонка сама вот-вот разрыдается ещё сильнее, но всё равно продолжает отчитывать друга как мама. — Так получилось… На прощание Арсений еще раз обнял девушку. Покинул квартиру он молча, вслед ему смотрели заплаканные зеленые глаза. На улице крупными хлопьями шёл снег. Попов медленным шагом шёл в сторону дома, оглядывая знакомые места. В мыслях вновь и вновь всплывали воспоминания: здесь тот самый парк, где Шаст впервые проявил свою симпатию, а здесь Антон пожертвовал свою шапку и куртку ради него. На губах Попова невольно возникла улыбка. Он продолжал вспоминать все моменты, связанные с Шастом. Арс не заметил, как ноги сами привели к дому Антона. На глазах у Арсения застыли слёзы. Из-за чего? Да потому что он понял, что он любит. И понял, что сейчас впервые плакал из-за любви, что еще больше вызвало в нём эту беспощадно рвущую душу боль. Он боялся именно её. А теперь ощущал, совсем позабыв про осторожность в этом спектакле фарса и обмана. Да, любовь существует. И это радует настолько, насколько и убивает сознание голубоглазого подростка.

***

Шастун просыпается, когда часы показывают десять утра. На телефоне высветилась дата: одиннадцатое января. Какое-то неприятное чувство копошится в нём со вчерашнего дня. Оно, словно червь, сжирает сознания и давит, заставляя искать подвох в каждом поступке. Что-то происходит. Вот только что? Из дома он не выходил уже дня четыре точно. Тогда почему червь сжирает его изнутри, оставляя за собой лишь кровавые, смешанные с черной гнилью следы? В дверь тихо постучали. Антон отправился в прихожую. Он ожидал увидеть за дверью голубоглазого брюнета, но там стояла Элина. Она молча прошла, когда Антон отступил на шаг. В её длинных, черных волосах виднелся снег, который совсем скоро растает и превратится в капельки воды под воздействием жары в его квартире. Шапки на голове девочки не было, зато утеплённая черная куртка с меховым капюшоном не давала ей замерзнуть. Пусть и оный покоился сзади неё нетронутый. Шастун явно не ожидал увидеть на пороге подругу Арсения, поэтому последующая его реплика прозвучала крайне логично: — Привет, а ты чего здесь? — Я по поводу Арсения. Не волнуйся, я недолго, — хмуро сказала Элина. — Что-то произошло с Арсом? — сердце Антона забилось быстрее. Неужели его предчувствие в очередной раз не подвело и действительно произошло что-то ужасное?.. — Со здоровьем у него все хорошо. Он живой. Только вот… — девочка прервалась, подняла взгляд с ботинок и посмотрела в зеленые глаза Шастуна. — Только вот что? Не томи! — обеспокоенно просил парень. — Он переехал. Во Францию. Навсегда, — девочка похлопала его по плечу. Шастуна захватил ступор, и она прекрасно это понимала, поэтому, недолго думая, покинула квартиру, закрыв за собой дверь… А Антон так и остался один стоять по середине коридора.