Кофе и сигареты

В квартире всё было так же. Тут буквально остановилось время: старые часы деда застыли на цифре шесть. Ранее их мерное тиканье пугало маленького голубоглазого мальчика. Летом Арсению часто доводилось приезжать сюда. Во времена, когда дедушка был еще жив. Поэтому к тиканью и тишине он успел привыкнуть еще в детстве. Пусть такая атмосфера и давит на мозг, заставляя мысли бесноваться в черепной коробке, но она для Арсения сейчас была необходима. Именно поэтому он терпеливо ждал, когда матушка уедет, чтобы остаться один на один с собой. Благо, мама помогла обустроить Арсению квартиру, оставила денег на первое время и тут же заявила о том, что на следующий день она уедет обратно в Россию. Так и случилось. Настояв, что сын будет звонить ей каждый день или хотя бы писать о том, всë ли у него хорошо, женщина с беспокойством покинула свое чадо. Дело было не только в том, что ее сын остается по своему собственному решению в чужой стране совершенно один и никто не смог ему попрепятствовать. На душе скребли кошки. Материнское сердце чувствовало: у сына уже всё нехорошо. Наверное поэтому она набирает номер знакомой-психолога как только оказывается на улице. Арсений сидит на полу своей новой спальни, пустым взглядом рассматривая стенку напротив. Дедушка оставил это жильё юноше, потому что хотел, чтобы внук спокойно учился за границей, не думая о вопросах будущего жилья. Франция… Именно туда Арсений хотел переехать после 11 класса и поступить в университет, где когда-то преподавал искусство его дедушка. Арсений поднялся, споткнувшись о лежащую на полу бутылку виски, которая когда-то была частью коллекции дедушки. Ноги повели его на кухню, а сухость во рту немедленно требовала кофе. Вот уже второй день он не выходит из квартиры. Несёт своё существование как крест и долго рассуждает на тему собственного бытия. «Депрессия в ноль лет» — усмехается про себя Арсений, делая глоток горького напитка. Он возвращается и снова спотыкается, только уже об свое любимое авокадо. Пьяное тело, рассплатившись на ковре, шикнуло от боли. Арсений рассёк бровь об диван. Ища взглядом, чем остановить кровь, он натыкается на открытый чемодан, из которого торчит та самая толстовка Антона. Арсений тянет руку, доставая предмет одежды. Он прижимает её к лицу, вдыхая аромат. Ткань быстро пачкается, но Попов будто и не замечает это вовсе. Толстовка Шастуна сохранила запах сладостей. Кажется, парень пах корицей и клубникой. Запах Арсению очень даже нравился. Миленький. Глаза Попова на мокром месте. Теперь она провоняла спиртом и кровью. Он опять всё испортил. — На тебе толстовка Шастуна, — поправляя очки, констатировал факт Позов. — Это случайность. — Скажи честно, вы типа… Пара? — Арсений усмехнулся. — Конечно! У тебя был хоть раз тройничок? А то мы всех заинтересованных нашей личной жизнью с Шастуном спрашиваем. Собственный мозг закапывал парня глубже. На самое дно. Попов падает в эту пучину и чувствует, как холодная земля отдаётся загробным морозом по телу… Он слышит, как злостно топчется на его могиле обозленное сознание. Он выбрал чувства и заслужил то, что сейчас происходит. — Но вы припёрлись в одежде друг друга! Когда люди так делают, это значит, что они встречаются. «Встречаются…» — Арсений сквозь слезы улыбнулся и укутался носом в толстовку Шастуна. —Я… Очень соскучился. Когда скучаю по тебе, то надеваю твою толстовку. Из уст брюнета вырвался жуткий вопль вперемешку со слезами на всю квартиру, и он перевернулся на спину, закрыв лицо толстовкой кудрявого. Единственное воспоминание, которое осталось у него от Антона. Антона, которого он смог полюбить. Антона, который научил его любить. Брюнет бил кулаками об пол, сминал ковёр в ладонях, давился в слезах. Это была самая настоящая истерика. Свидетелем тому была пустая квартира в центре Франции. А ведь он говорил сам себе, что не стоит лезть ни в какие отношения. Он не послушал даже сам себя. Не учёл собственный опыт. Арсений потихоньку успокаивался. Толстовка лежала на груди, слезы закончились. Внутри было ощутимо пусто, но сознание парня не покидало. «Какой я идиот. Не просто же так я бежал от этого. Я поставил под сомнение свои же взгляды. Разве примеры матери и Элины не должны были быть достаточными, чтобы я не попал в такую ситуацию?! Я не хочу чувствовать боль. Не хочу…» — маленький ребёнок внутри Арсения смотрит на его лежащее тело с разочарованием. Хмурится, злится. Попову хочется ударить самого себя, пнуть, добить на этом блядском ковре. «Ты же неоднократно клялся себе в детстве», — именно это повторял ему мальчик, засевший внутри. Невольно Попова захватили очередные воспоминания. Мальчик помнил, что его отец давно остыл к матери. Каждый раз брюнет видел, как мама тухнет на глазах из-за любви к отцу. Он видел это и говорил про себя: «Я никогда не стану таким!». Возможно поэтому у него есть небольшая обида на мать. Она всегда выбирала отца. Готова была всё для него сделать, а он ее бил и издевался. А она всё равно как преданный блядский щеночек бегала за ним. Даже сегодня! Она оставила его! И всё потому, что отец заболел. «Серёжа приболел, — говорит мама, когда складывают очередную футболку в шкаф. В руке лежит телефон. Она кладет вещь на место и печатает что-то. — Мне придётся уехать завтра». Попову хотелось ее ударить. Так сильно, чтобы мозги на место встали. Он ее не любит! Так почему… Почему?! «Езжай. Справлюсь сам, — сухо цедит парень, а мать и не замечает. Вздыхает, рассматривая новое сообщение отца о том, что у него обострился кашель». — Ну и хуй с тобой! — плевком бубнит пьяный Арсений. Ему мерзко от самого себя. Ведь он такой же… И именно поэтому он так яро всё отрицал, именно поэтому боялся! Придумал замечательную сказку, что не верит, и убедил самого себя. А ведь верит! Верит! В этом, по его мнению, он жалок. Арс не может признаться себе, что привязанность следствие любви. Не мог, пока не почувствовал это… Невольно он вспомнил Элину. Влад оставил ее совершенно одну в ее день рождения. Она отреклась от всех своих подружек ради этого ублюдка! А он не пришёл… Уехал к друзьям за несколько тысяч километров, чтобы «оторваться». Попов долго ее успокаивал. Он купил ей несколько подарков за всех, помог помириться с друзьями… Он столько сделал, чтобы она забыла его. Но ничего не вышло. Как только он вернулся обратно, она продолжала унижаться. Любовь существовала еще как. Но она лишь казалась отрадой. «А я… Такой же. Потому, что полюбил тебя». Глаза обессилено закрылись. — Арсений, — послышался спокойный голос брюнетки за тридцать. Она сидела в кресле напротив, положив ногу на ногу. На тонких губках застыла снисходительная улыбка, являющаяся не более чем вынужденным в ее работе жестом. В который раз во время сеанса Попов задумывается о своем, забывая, что нужно что-то рассказывать этой женщине. А ведь собственное имя из уст чужого человека никогда не вызывало у Арсения отвращения. Никогда не говори никогда, верно? Именно Александра Алексеевна могла произнести его имя расстягивая букву «с», как противная змеюка, которую хочется задушить. Как жаль, что психолога подбирала мама и он не может ее огорчать. Если эта хитрая сука умрёт прямо на сеансе с Поповым — это многие заметят. Голова парня поднялась, голубые глаза встретились с карими. — Ты хочешь продолжить? — продолжая улыбаться ему в ответ, как какому-то неуравновешенному психу, спросила женщина. — Нет, — стараясь не показывать своей агрессии этому мозгоправу отвечает Попов. Получается всё равно сквозь зубы и, судя по внимательному взгляду, девушка подмечает это. — Я тебя поняла. Хочешь услышать мой совет? — на этот вопрос придётся ответить «да». Он не хочет слушать разочарованный голос мамы и ругани отца, которым эта змеюка по-любому расскажет, что «Арсений не хочет идти на контакт». Поэтому, собрав волю в кулак, Арсений, притворяясь максимально заинтересованным, тянет: — Конечно… Зачем же я сюда еще пришел? — и улыбается. Также наигранно, будто назло. Благо женщина это воспринимает как энтузиазм и с довольным лицом кивает. — Тогда ответь: ты пробовал начать с нового листа свою жизнь, когда переехал во Францию? Попов отрицательно качает головой. Сказанные слова заставляют его задуматься. — Может, тогда лучше попробовать? Как считаешь? — слушать советы от женщины, которая говорит, что Арс болен — последнее дело. А особенно учитывая то, что это заключение (как врача, прошу заметить!) сделано на основе его «нездоровой любви». Какой же было ошибкой доверять этой женщине… — И… Что же мне нужно сделать для того, чтобы начать новую жизнь? — нечитаемым тоном спрашивает Попов. — Для начала нужно избавиться от старого, — взгляд ее падает на телефон, лежащий на столе между ними. — Здесь же всё ещё есть его контакты? «Его» — нутро отзывается болью на это местоимение. Она никогда не зовет «его» по имени. — Есть, — сухо отвечает Попов, стараясь не выдавать эмоции, которые пробудила психолог. — Может, тебе лучше удалить их? И купить новый телефон с новой сим-картой? Это замечательный выход в нашей ситуации, — Арс сжимает зубы. «Нашего в этой ситуации нет ничего, стерва», — хочется сказать парню, но вместо этого он кивает и сухо произносит: — Я об этом подумаю. — Замечательно! — с улыбкой говорит психолог. — Надеюсь на следующем нашем сеансе увидеть твою улыбку от осознания, что у тебя началась новая, замечательная жизнь. Я уверена, тебе станет легче, ведь ты у меня умница! Тебя проводить сегодня, или ты сам? Сквозящее в ее сладких речах лицемерие заставляет Попова скривиться. Благо, он быстро отворачивается, взяв со стола телефон с фразой: — Сам. До свидания. И покидает этот кабинет, насквозь провонявший дорогими духами с запахом вишни. Дома, как всегда тихо и холодно. Сколько бы батарей и обогревателей здесь не стояло, тут всегда чувствуется мороз по коже. Наверное потому, что единственный ее житель такой же. Холодный и отстранённый. Попов разувается и снимает верхнюю одежду. Рука привычно нащупывает телефон в кармане, и Попов останавливается. Он смотрит на экран. Пусто. Пальцы сами нажимают на контакты. Первым высвечивается Элина, а потом, ровно пристроившись под ним, он замечает «Антоша». Сердце болезненно тянет. Он сжимает телефон в руках и вновь тянется к куртке. Гугл карты быстро находят ближайший магазин с телефонами. Арсений, совсем не разобравшись, берёт первый попавшийся и тратит на него приемлемую для его карманов сумму. Возвращаясь домой, он думает недолго. Новое устройство полностью настроено, ему помог продавец. Прежде чем отключить телефон, он отправляет маме свой новый номер, и палец задерживается на одном из чате. Антоша. Арсений опускается, находит Элину, пишет краткое: «Прости, так нужно» и выключает телефон. Проходит в обуви, кидает его в тумбу и садится на пол. Он напишет Элине потом. Позвонит, скажет, что всё хорошо. Но сейчас… Это нужно для его же блага. Он должен вылечиться.