Первый

Федор сидел прямо на земле и смотрел на свои руки. Если бы он поднял взгляд, то увидел бы, как в паре метров от него целитель склонился над парнем в форме первой армии. Но Федор просто не мог заставить себя посмотреть в ту сторону. Он знал, что целитель ничего не добьется — парень мертв. Федор сам только что раздавил его сердце вот этими руками. — С первого раза получилось. Иван опустился рядом с ним на землю. Федор не заметил его утром и не думал, что сегодня он будет присутствовать. Занятие проводил другой сердцебит, но сейчас он стоял в стороне и будто бы не замечал появление Ивана. — Я убил его, — озвучить это вслух оказалось еще сложнее, чем посмотреть в сторону мертвого тела. — И сделал это великолепно. Похвала от Ивана много стоила. Федор не помнил, чтобы тот вообще кого-то хвалил. Впрочем, сейчас он был не в том состоянии, чтобы напрягать память. — Мало у кого получается с первого раза, — продолжал Иван. — У тебя талант. — Талант убивать, — обреченно пробормотал Федор. Он всегда знал, что станет солдатом, отправится на войну, будет убивать врагов. Вот только знать, и по-настоящему лишить человека жизни — не одно и то же. — Он был добровольцем, — пожал плечами Иван. — Знал, на что шел. Его семья получит хорошую компенсацию. Сердцебитам необходимы тренировки на людях. Иначе на войне ты можешь просто не успеть убить врага. — А ты помнишь своего первого? Иван поморщился. — Не особо. И, честно говоря, не уверен, что хочу вспоминать. Сейчас тебе кажется, что этот миг отпечатается в памяти навечно, но через пару десятков лет убитые тобой станут просто вереницей размытых лиц. Он помолчал, потом заметил: — Можешь сегодня не продолжать тренировку. Иван не был одним из наставников, которые обучали уже окончивших школу гришей. Время от времени он проводил тренировки, когда не отправлялся на очередную важную миссию. Однако Федор был уверен, если Иван сказал, что ему можно закончить, значит так и есть. — Нет, — помотал головой Федор. — Я хочу продолжить. Иван вновь пожал плечами, но в его взгляде промелькнул интерес. Он остался на полигоне, вроде бы занимаясь своими делами, но Федор чувствовал, что он за ним наблюдает. Иван был старше его. Когда Федор только приехал в Малый Дворец — ему тогда едва исполнилось десять — и начал обучаться в школе гришей, Иван уже пару лет как ее закончил. Чем старше Федор становился, тем больший интерес проявлял к нему Иван. Он считал, что из Федора выйдет толк, и Федор всеми силами пытался оправдать доверие. Когда у Федора что-то не получалось, Иван подбадривал его и помогал понять, в чем проблема. Когда Федор добивался успеха — искренне радовался за него. Федор всегда чувствовал себя увереннее рядом с ним. Федор вернулся к тренировкам. Оставшиеся солдаты смотрели на него с откровенным страхом. Наставник, который проводил сегодня тренировку, показал, как правильно выполнить движение, чтобы остановить сердце лишь на секунду. Седцебиты всегда были особой кастой гришей. В том числе и потому, что их главная задача — убивать. Научиться этому не так просто. Сначала они тренировались на мелких животных: курах или кроликах. Им все равно суждено было стать обедом. Затем на более крупных — козах, свиньях, коровах. И лишь затем приходила очередь людей. Более опытные гриши тренировались на преступниках или пленных врагах. Однако для юных и неопытных это считалось опасным, им доставались солдаты-добровольцы. Им за это хорошо платили, а если случалось несчастье, как и сказал Иван, семья получала компенсацию. Солдаты отрабатывали свои деньги на полную. Бегали, укрывались от взгляда гришей, старались задержать дыхание, а иногда и давали отпор. Их осталось четверо, и Федор достал каждого. Однако теперь он понимал, когда нужно остановиться, едва сердце замирало в его руке, как он тут же отпускал его. Двое солдат очухались сами после его атаки, двоих вернули целители. Остальные сердцебиты, у которых ничего не получалось, смотрели на Федора со смесью завести и ужаса. Федор же ловил взгляд Ивана и его едва заметную улыбку. Сегодняшний день вымотал Федора, и он решил отправиться спать пораньше. Идея оказалась провальной, он ворочался с боку на бок несколько часов, стоило закрыть глаза, как снова и снова он видел падающее тело. А ведь он даже не успел разглядеть лица того солдата. Федор сдался и сел. Надо выпить воды, или прогуляться, или… Он замер прислушиваясь — сердцебиение прямо за его дверью. Федор подождал, но нежданный гость не спешил стучать. Федор соскочил с кровати и направился к двери. Отворив, он обнаружил за ней Ивана. — Я как раз собирался постучать, — сказал тот. И словно в доказательство своих слов поднял правую руку. В левой он держал тарелку с внушительным куском торта. — Что это? — удивился Федор. — Я подумал… Возможно, тебе будет трудно уснуть после того, что случилось. Решил подбодрить тебя. Федор отступил, пропуская Ивана в свою комнату. — Где ты достал это чудо? — поинтересовался он. — Не припомню ничего подобного за ужином. Иван поставил тарелку на стол, сам опустился на стул. — В Большом Дворце. — Даже спрашивать не буду, каким образом ты это раздобыл. — Вообще-то я просто пришел на кухню и… — Сделал свое обычное лицо, от которого все повара попадали в обморок? Иван улыбнулся. — Примерно так и было. От его улыбки — легкой, едва заметной, но такой теплой — Федор начал обо всем забывать. Он устроился напротив и отломил кусочек торта. Тот оказался божественным, гришей, с их скудной крестьянской пищей, таким радовали редко. — Как ты? — спросил Иван. Федор пожал плечами. — Переживу. — Ты хорошо держишься, — Иван протянул руку и сжал ладонь Федора. — Я видел, как люди после первого убийства впадали в уныние или корили себя. — Уснуть не могу, — признался Федор. — Мне остаться с тобой? — Нет, — Федор помотал головой. — Мне не пять лет, чтобы спать при свете и в компании старшего. Федор почувствовал, как сердце Ивана дрогнуло. Он что-то не то сказал? Федор опустил взгляд, Иван все еще ободряюще сжимал его пальцы. Или держал за руку. Федор медленно перевел взгляд на Ивана. — Или ты имел в виду нечто иное? — его голос прозвучал хрипло. Иван отдернул руку, его сердце бешено колотилось, и Федор был уверен, что румянец залил щеки. — Мне пора, — быстро пробормотал Иван. — Будь… эм… удачи… то есть… Он вылетел из его комнаты, прежде чем Федор успел что-то сказать. — Но… — пробормотал Федор. — Я ведь вовсе не против, чтобы ты остался. Он все еще чувствовал прикосновение Ивана. Федор доел торт и вернулся в постель. Мертвый солдат его больше не преследовал. Теперь стоило закрыть глаза, и он видел перед собой улыбающегося Ивана.