Букет и пахлава

Первым в комнату вошёл стог разнообразного сена. В смысле, затейливо составленный букет из множества разных цветов, и был он совершенно невообразимых размеров. За ним маячил, почти теряясь на его фоне, ибн-амир Хаким ибн-Саиф. На самом деле этот молодой навь был роста вполне внушительного и с могучим разворотом плеч, к тому же, красного цвета - так что в целом он был весьма заметным, но за своим букетом ибн-амир Хаким ухитрился несколько раствориться. Следом за ним слуга тащил корзину тех размеров, в которых хранят грязную одежду для стирки, и Сальма побоялась даже представить, что в ней лежит. Если вот этот стог - букет, то вот это - что? Коробочка сладостей? - Добрый день, о лучшая драгоценность этого города! Позвольте вручить вам этот букет, - сказал ибн-амир и подарил ей этот стог, который Сальма, конечно, удержала в руках, чего нет, она тяжело больных и раненых ворочала - но изрядный вес оценила. И умиленно улыбнулась. Это, в конце концов, было лестно, что он так впечатлился ею с одной единственной встречи. Приехал в больницу с визитом, как представитель правящей фамилии, узнать, чего у них тут как идёт и не нужно ли что-то улучшить и изменить, и пообщался, в числе прочих, и с ней. Он был очень серьезным и рассудительным, внимательно отнёсся к описанным проблемам, и потом все в больнице говорили, что не зря наследник престола носит имя Хаким, Мудрый. А он, оказывается, впечатлился ею вот так. И сейчас был похож не на мудрого, а на влюблённого и забавного юношу. И было довольно мило, что он, не зная какие у неё цветы любимые, решил притащить всего побольше, чтоб хоть что-то порадовало. Широкой души навь. В чем она убедилась, и когда он раскрыл ей секрет корзины для белья - действительно, "немного дворцовых сладостей" - ну так, чтоб ей всю семью ими декаду кормить видимо. И чтобы точно хоть что-то понравилось. С тех пор, как он появился на пороге их дома, Сальма радовалась, но не была удивлена: ибн-амир Хаким был навем открытым и искренним и казался ей очень понятным, будто они давно знакомы. Но это не значило, что ей не было приятно. Было и приятно, и лестно. Они провели прекрасный вечер, хотя для того, чтобы романтично прогуляться под звездами вдвоем, им пришлось вылезти в окно. Он приехал с охраной из пары гулямов - наследник престола все же, вот и пришлось скрываться, чтобы гулямы, оставшиеся у входа в дом, их не заметили. И целовался он отлично, уверенно и нежно прижимая своими ручищами к себе. И весь он был уверенным и надежным, с которым можно ощущать себя… как в родном доме. Он сразу был родным. При этом в отношениях с навями он, как оказалось часто терялся, как ребёнок, не понимая, чего они думают и чувствуют, и нуждался в поддержке, которую Сальме было совсем не сложно дать. Они не были похожи, они скорее дополняли друг дружку, так гармонично, будто были рождены для этого. Каждая встреча лишь усиливала это ощущение - родной души рядом. Они сблизились так естественно, будто и впрямь были предназначены друг другу. Могло ли все идти хорошо? Конечно, нет! Увы, когда-то мать Сальмы Зарифа, тоже целительница и весьма хорошая, потому привечаемая во дворце, имела неосторожность дать амиру Саифу врачебную рекомендацию, из-за которой строптивый пациент пришел в такую ярость, что чуть не убил её на месте и прогнал из дворца. Разумеется, когда амир Саиф услышал, что сын ухаживает за дочерью столь немилой его сердцу лекарки, он строго запретил продолжать это безобразие и даже пригрозил тем, что передаст права на наследование трона младшей сестре ибн-амира Хакима. Хаким вспылил и, крикнув: "Да и пожалуйста, подавись своим троном!" - убежал из кабинета отца, в котором они разговаривали. Само собой, побежал он к Сальме, которая принялась его утешать и волноваться за него, вот только почему-то в этот раз ей не удавалось совсем забыть о себе - как у нее получалось обычно, когда беды других трогали ее больше собственных проблем. Она просила Хакима не портить себе жизнь и, казалось, почти уговорила идти к отцу и мириться, когда из её глаз потекли непрошеные слезы. - И куда я от тебя пойду? - возмутился Хаким. - Выдумаешь тоже! И обнял ее покрепче. - Я не собиралась плакать, - сообщила ему Сальма и разрыдалась. Что было уж вовсе на нее не похоже. Так что она в итоге выпила успокоительный чай, который сделала служанка по поручению Хакима, и наконец догадалась проверить свою же ауру. - Беру свои слова назад, - сказала она, слегка продышавшись от новости. - Это которые? - подозрительно спросил крепко обнимавший её Хаким. - Начет того, чтоб ты меня бросал. - Я и не собирался, - заверил он и поцеловал ее в щеку. - Я бы еще как-то обошлась, но нашему ребенку нужен отец! - очень серьезно объявила Сальма.. - Да уж, с мальчиком из бени-Азимов в одиночку практически не справиться, - еще более серьёзно согласился ибн-амир Хаким. - Но… я очень рад, что он у нас будет! Ты - самая прекрасная навка в мире! - Может, это будет и не мальчик, - пробурчала Сальма. - А ты вспомни, когда у нас в стране правила амира, а не амир? Мы ж не выбираем наследников по полу, кто первый родился, того и трон. И это все время мужчины. У нас будет мальчик, - уверенно сказал Хаким и поцеловал Сальму в нос. - А, так вот почему ты решил отказаться от трона. Чтоб по отношению к девочкам вашего рода было честнее, - засмеялась Сальма. Все же ей стало легче, что он вот так вот по навьи относился к самым важным вещам. - Зато я, может, смогу больше времени уделять вам с сыном, - ответил он и расцеловал Сальму в щеки. - Сомневаюсь. Если без наследства, тебе зарабатывать придётся, я нас всех целительством не прокормлю. Мы хоть и дворяне, но ты ж сам видишь, не слишком богатые. - И не надо. Я могу в армию пойти, в конце концов. Надёжный кусок хлеба… - И папа снова тобой командует, - Сальма потрепала его по голове. - Не будем спешно принимать решений. Всё не настолько срочно, чтоб ты прямо завтра куда-то бежал. - Правильно, гораздо важнее то, как ты себя чувствуешь! - убежденно сказал Хаким и расспросил её о состоянии. А убедившись, что Сальма в порядке, понес её в спальню. - Потому что ты будущая мать наших детей! - Тебя и это возбуждает? - захихикала Сальма. - Меня в тебе все возбуждает, я уже говорил, - заверил Хаким и подтвердил слова делом. После Сальма вдруг капризно сказала: - А может, это и девочка! - Может, и девочка, - согласился, Хаким. - Потому что спорить с беременными нельзя! А мальчику мы дадим детское имя Торопыжка. - Это не он Торопыжка, а его отец. И вообще это девочка. - Как скажешь, родная. И все же кровь бени-Азимов не подвела - первым родился у них, конечно же, мальчик. Очаровательный оранжевый малыш, точно того же цвета, что и дед. Детское имя ему дали Котёнок.