Отбивая ритм

      Он пламенно отбивал каблуками ритм, бешеный и дикий, жесткий и неукротимый, прямо как он сам. Он всегда мнил себя хищником, стоящим во главе пищевой цепочки. Ритм его дыхания не сбивался, он обожал выражать свои эмоции, которые его сжирали заживо, именно так. Он крутится, скачет, прямо как животное, юркое и ловкое. Дождь бьёт по окнам в ритм, поддерживая его, не давая дать слабину ни на секунду, и он самодовольно скалится этому факту. Его друг с восхищением смотрит на него, хлопая, и ему это нравится до рычания из самых недр души. Рейху нет равных в быстрых огненных гиперэмоциональных танцах вроде польки, чечётки. В его стране есть тоже название для подобных «бьющих ботинками» танцев — тирольские. Или же, на родном, Шухплаттлер. Итали отвлекается и тянет пиво, посмеиваясь от удовольствия.       — Дьяволо, я не успеваю следить за твоими ногами, настолько они быстры! — Он с игриво-негодующей улыбкой стучит коготками по стакану, а Рейх смеётся в ответ, в конце концов выбиваясь из сил, и, удовлетворившись, прекращает. Он вытирает пот со лба и присаживается рядом, выключая музыку.       — Может хочешь попробовать?       — Ну уж нет, с тобой мне не сравниться. Да и вальс мне больше по душе       — Ну и ладно, — Рейх махнул рукой и взял свой стакан, — не хочешь как хочешь, вальсер.       Королевство хмурится и смотрит на хитро улыбающегося нациста. Ах вот ты как значит, да?       — Спорим, вальс не выдержишь?       — Пф, я, да не выдержу? Мы его и придумали!       — Не вы-ы-ыдержиш-ш-шь…~ — протягивает с издевкой фашист, надавливая сильнее на эго немца, и улыбается также как недавно улыбался он. А Рейх наоборот хмурится.       — Так значит, да? Ну я тебе покажу, — Третий резво поднимается и ставит нужную мелодию.       — А ну иди сюда, я тебя в пух и прах растанцую, итальяшка, — немец протягивает ему руку, смотря с огнём в глазах. И Королевство соглашается, прежде делая глоток ещё, хватает за руку Рейха и поднимается.       Песня начинается и они пускаются в пляс. Рейх спешит и это заметно. Он не привык к такому. Италия хихикает на это, ведь его движения в этом танце отточены до идеала. Куда уж тут Рейху. Танцы — это для души. И если в душе шторм, то невозможно курсировать как при шлейфе. Немец злится ещё больше, ведь над ним смеётся тот, кто не в состоянии даже одну страну без его помощи захватить, но держится, еле сохраняя самообладание. Он сбивается снова, потому что отвлечен на насмехающуюся улыбку Итали, и озлобленно рыкает. Но не сдаётся. Он идёт до самого конца, ведя за собой любителя пиццы, и когда мелодия заканчивается, выдыхает. Справился.       — Это было просто отвратительно, — протягивает фашист, нанося невероятный удар по чужой самооценке, и приближается с Рейху, — но для тебя потрясающе.