Притяжение сквозь года. (Будь моим парнем)

Попрощавшись с французами, парни вышли из машины и ,держась друг за друга преодолели черные ограждения и медленно перебирая ногами продвинулись по скошенной траве и проложенной тропинке к входной двери. Гарсия открыл еë и сначала впустил гостя, после зашёл сам и закрылся на замок. — Да, — не сдержал эмоций Лука и восхищенно ахнул, - Я так скучал по запаху твоего дома! Уютно, до безумия. Прям на пол ложись и спи , а-а-а! — В темноте низкий хорват старался пройти вглубь дома, пока хозяин искал выключатель, стукая ладонью по стене. Лука по середине прихожей запнулся об ботинок Серхио и еле удержался на ногах, упрекнув : — Koha, Рамси*! Почему у тебя обувь разбросана по всему дому? Гарсия на мгновение застыл и смутился, а после всё таки нащупал выключатель и включил свет. — А я, скучал по тебе, — испанец разулся и перевел взгляд на хорвата, который сейчас аккуратно составляет чуть ли не всю обувь неопрятного хозяина дома, — Ну Лукита! Я бы и сам убрал! Мне итак стыдно, так ты ещё и усугубляешь, Виновато сказал Рамос и подошёл к другу, приподнял его и развернул к себе, держа крепкими руками за его тонкую талию. — Мг, а..? — все возможные слова Луки смешались в кашу , поэтому он лишь удивленно промычал. Интересно, почему у обоих парней в доме разбросаны кроссовки? Про Луку известно, что он очень торопился, значит, Рамос ,тоже..? — Это ты так ради меня старался? Ну..чтобы я потом сам не убирал. Я.. — он не может собрать мысли в голове, поэтому резко накрывает своими губами его губы и притягивает к себе, вжимает в пастельную стену и сжимает ткань серого свитшота. Их языки вновь сплетаются, Лука извивается под давлением Серхио и роняет протяжные стоны в поцелуй, запускает свои холодные ладони на рельефный торс и закидывает голову назад, разрывая поцелуй. Алые губы испанца страстно оставляют следы на шее хорвата и двигаются ниже. Рамос р расстегивает первую пуговицу рубашки друга и проводит кончиком языка по острой ключице. Модрич запрыгивает на Гарсия и обхватывает его пресс ногами, пока тот крепко держит своего хорвата за бёдра. Лука горячо дышит на ухо Серхио и заставляет рвано дышать, внизу живота завязывается узел неимоверного возбуждения. Младший отрывает от стенки старшего и быстрым шагом двигается в сторону спальни, останавливаясь на всевозможных углах, дабы оттянуть удовольствие и поцеловать в мокрые губы или острые скулы. Они врываются в спальню, покрытую мраком. Прозрачная шторка развивается из-за поступающего в комнату ветра, потому что Рамос уходя из дома не закрыл окно. Лишь Луна освещала пространство и ничего более, глаза Луки блестели, а зрачки были похожи на огромные черные бусины. Серхио бросает Луку на новую кровать и молниеносно снимает с себя поло. Хорват в свою очередь скидывает на пол свой свитшот и начинает избавляться от рубашки. Испанец садится сверху на полузащитника и убирает его руки в сторону, срывает гладкие пуговицы, одна даже стуча по полу укатилась под огромный шкаф. Ситцевая рубашка тоже оказывается на полу. Модрич кладёт свои руки на мускулистую грудь друга и перемещает на широкие плечи, притягивает на себя и целует, будто прося продолжать, как можно быстрее и эффективнее. Всё тело Лукиты напрягается, когда твердые руки снимают с него ремень, стягивают ниже резинку карго и двумя пальцами проводят по следу под резинкой его трусов. Модрич облизывает губы и закусывает нижнюю, чтобы не поддаться, пока актив даже не начал ничего делать. Пассиву хотелось уже сейчас кричать от удовольствия и в попытках найти точку опоры царапать татуированную спину младшего, получить новую волну удовольствия, после которой ноги будут дрожать. Серхио хочет, чтобы это продолжалось вечно. Ему нравится быть с любимым человеком и доставлять всем удовольствие, от которого спирает дыхание и руки трясутся, ожидая последующих действий. Хрупкое тело Луки горело, как никогда ранее. От касаний Рамоса оставались белые и красные отпечатки на корпусе, словно краска. Гарсия снимает с себя шорты и остается в черных обтягивающих боксёрах, а далее переходит все барьеры и остается полностью обнажённым. Собственная тень его фигуры настолько красива, что можно век смотреть ,не отрывая взгляд.Испанец напрягает каждую мышцу тела, чтобы показать всю свою силу и массу. Лука приоткрыл от удивления рот и восхищённо вздохнул, впиваясь взглядом в необычные рисунки на рельефе своего партнёра.Глядя на Гарсия , уж не терпелось Модричу почувствовать тепло испанца в себе. Без капли стеснения Серхио двигается на Луку, протягивает к его лицу указательный и средний палец, а вторую руку кладёт на худое плечо, поглаживая. — Лука, возьми, у меня нет смазки, - совсем не своим голосом говорил Рамос, а более низким и манящим. Рваное дыхание разделяло его слова. Хорват послушно берёт в рот два пальца парня и обильно смачивает их слюной. От таких махинаций Чехо не может сдерживаться, поэтому невольно двигает кистью руки к глотке, имитируя минет. Отменяя рвотный рефлекс у Луки, капитан забирает пальцы и обмазывает слюной свой половой орган. — Мне лучше лечь на живот? — спрашивает Лука и приподнимается на логтях, чтобы лучше наблюдать за процессом подготовки, — И.. меня размять надо будет, пожалуйста. — Разомну, не переживай. Я постараюсь не сделать тебе больно. Знал бы ты, насколько сильно я сдерживаюсь.Сделаем всё, как ты хочешь, но лучше правда ляг на живот, сладкий, — Хорват послушал слова испанца и перевернулся. Младший резко стянул с него нижнее бельё и вошёл поначалу одним пальцем, постепенно растягивая. Лука издавал звонкие стоны, видимо, слишком долго он не вступал в сексуальный контакт и всё забыл. — Всё настолько плохо? Сейчас исправим. Достань из тумбочки крем, — Серхио взял из рук хорвата тюбик и выдавил немного будущего лубриканта на пальцы ,после вошел сразу двумя. Модрич потянул на себя подушку и стал сжимать её, закрывать рот. Рамос тут же прервал цикл движений и протянул свою руку старшему, переплёл их пальцы в замок. Полузащитнику стало легче. — А.. м.. Я очень сильно не размят, будь чуть нежнее. Я привыкну, — тихо говорил Лука, — можешь иногда целовать меня? Так мне будет спокойнее. Серхио не ответил, а просто прильнул к губам хорвата, заглаживая свою вину, но тут же он продолжил двигать пальцами, на этот раз старший не испытывал такой боли. Через несколько минут полузащитник привык и требовал большего, даже не старался скрывать стоны и сам насаживался на пальцы защитника. Гарсия вновь выдавил крем на пальцы и смазал свой член, после плавно вошёл и начал ритмично двигаться. Небольшие слезы падали на простынь с щёк Модрича, но всякую боль перекрывало удовольствие, страсть. Рваные вздохи участились, хорват выкрикивает имя партнера и различные слова на родном языке. — Продолжай, пожалуйста, я хочу большего.. Капитан перехватил парня в районе груди, поднимая, прижимая спиной к собственной широкой и влажной груди. Лука закинул голову на плечо Серхио и немного повернул, наблюдая, как Гарсия закатывает от удовольствия глаза, кусает губы, глубоко вздыхает. Рамос почувствовал обжигающий взгляд и резко поднял подбородок пассива, поцеловав пухлыми губами тепловатую шею с тонким ароматом персика. В действиях младшего не было грубой похоти, лишь нежное смущение и навязчивые мысли. Модрич прикрыл глаза и стиснул зубы, из его рта сыпались бранные выражения и громкие крики, которые никто из парней не пытался сдержать или предотвратить. Луке сейчас было настолько приятно, насколько никогда не было с другими парнями и партнерами, сейчас он полностью подтвердил свою принадлежность к нетрадиционной ориентации, которую отрицал последние пол года, пытаясь завести роман с Ваней Боснич. Но потом в его жизни открылось другое дыхание в сторону Серхио, неровное и сбивчивое. Капитан идеален и красив, его мощное тело начинает вжимать хорвата в матрац, он звонко целует лопатки и за ушной раковиной, отчего мурашки покрывают нижнего. Вновь оказавшись внизу обладатель золотого мяча сует свою руку под одну из пуховых подушек. Лука находит под ней бутылку темноватого, вязкого и прозрачного алкоголя. Приглядевшись к этикетке на лицевой стороне бутыля резко выкрикивает, перебиваясь стонами: — Серхио-ах.. Ты серьезно жёг самбуку? — после вопроса он усмехнулся, а его партнёр перехватил тему, ускорил темп и все таки ответил. — Хах, Лукита. Знаешь, насколько скучная у меня жизнь? Живу от матча до матча, а когда я без вас, моих товарищей, то так пусто.. А самбуку ты лучше не пробуй, такая фигня. И запах странный.. — Рамос воображаемо сплюнул и скорчил лицо. — Слушаюсь, ха-ха, — полузащитник повернул голову и как только хотел продолжить, был заткнут мокрым и сладким поцелуем. Хорват сразу же расслабил мышцы лица и невнятно бормотал, чужой ярко-розовый язык стал барьером, в попытках окончить мысль. В животе Луки летают тысячи разноцветных и пестрых бабочек, они стукаются о стенки, сбивают друг друга , кружатся в быстром танце. Быть с любимым человеком - лучшее лекарство, самое яркое воспоминание и редчайшая фортуна, которая в любой момент может обнулить весь выигрыш. А что будет дальше? Кто-нибудь одумается, алкоголь потеряет свое свойство обмана с последствиями или знакомый друг увидит их вместе? Это чувство недосказанности и страха заполняет хорвата с ног до головы паралельно вязкой, белой и бесконечной жидкости. Плоть Рамоса пульсирует, пока изливается в своего партнёра. Бархатный голос позади на время убирает смутные мысли в сторону. — Вау.. Мх.. — взбудоражено твердит капитан, — ты был неотразим, лучший, Боже. Тебе понравилось? Честно, отношения такого рода мне понравились именно с тобой, — смущенно улыбается и слезает с пассива. — Понравилось. Ты - замечательный, меня зацепила твоя забота, спасибо, приятно. Если тебе станет легче от этого, то ты самый лучший партнёр за всю мою жизнь,ни с кем я ещё не смог настолько отдать волю чувствам, — Пока Гарсия взбивал белоснежную подушку, Хорват потянулся к его телу и оставил пару поцелуев на рёбрах и татуированной спине. Кроткая улыбка капитана давала понять, что он по-настоящему счастлив. Рамос плюхнулся на кровать, голова упала на пушистую подушку. Он небрежно вытащил одеяло из-под себя и прикрылся, глядя прямиком в глаза сидящего сбоку, карие, как тягучая карамель. — Луки, милый, полузащитником быть - бегать туда-сюда. Ты, наверное, устал сильно, сладкий. Нелëгкий вечерок выдался, завтра вставать довольно рано, — Защитник откинул руку в сторону, приглашая в свои объятия маленького парня, — Давай, иди ко мне. Не хочу, чтобы твое тепло насколько быстро угасло, буду обнимать тебя и целовать, ты обречён. Но дня начала.. Сделай что-нибудь с ебучим одеялом.. — с ноткой обиды на шелковые пододеяльники пробурчал Сесе, улыбаясь уголком губ. Ему нравится выглядеть и вести себя, как ребенок, ведь такое поведение испанец допускает крайне редко. — Ам, да, сейчас, — замявшись сказал и усмехнулся, убирая непослушные прядки волос за ухо. По обнажённой груди стекали крошечные капельки пота, стукаясь в последствии о его ноги, — Серхи, ты тоже замучился, как собака. Тебе нужен больший отдых, мой капитан. И почему же я обречен? Если это будет пытка, то самая сладкая и желанная на свете, как и твои мягкие губы, — почти простонав мяукает хорват, протягивая руку прямиком через пах своего партнера, резким движением снимая одеяло с кровати. Капля красной краски отразилась на щеках обоих игроков мадридского клуба, взгляды разбежались, у одного на шов белоснежной ткани, у другого в потолок. — Прости, что долго так. Я еле стою на ногах, — разъяснил Лука, — слишком много алкоголя, усталость.. твои касания..— когда он вспоминал все выше перечисленное , его язык заплетался. — Не думай об этом, мой прекрасный, все было и будет хорошо, — нежно сказывал Серхио, — но, если, ты прямо сейчас не ляжешь ко мне и не поцелуешь на ночь, то я буду вынужден лично положить тебя и.. обнять, — быстро выпалил Рамос и под смех одноклубника ощутил на покровах своего тела чуть теплую ткань. — Тише, тише, Серхи. Уже иду, — успокаивающе, будто мать маленького ребёнка повторял Модрич, аккуратно перестраиваясь к мускулистому и упругому телу капитана. Сильные руки медленно обвивают плоский, рельефный живот полузащитника, вырисовывают подушечками пальцев узоры на торсе. Рамос удовлетворенно вздыхает, двигается ближе к человеку, лежащему прямо перед ним, в его объятиях. Гарсия, опасаясь, кладёт свою голову на холодное,обнаженное плечо хорвата, оставляет пару долгих и ласковых поцелуев на острых скулах и шее, итак забитой темно-вишневыми пятнами ,до самых ключиц. — Как хорошо, что ты подстриг бороду, она не колет, а приятно щекочет мою кожу, - полу-сонным голосом молвит Лука, хихикнув , и , покрываясь мурашками, от настолько близкого телесного контакта с другом(?). — Я тоже рад, особенно, что тебе понравилось, — Серхио чмокнул в щеку хорвата, но тот повернулся, поэтому сразу же последовал чувствительный поцелуй в губы. В пространстве всё ещё витает ярко выраженный аромат ментола и.. Мяты? Серьёзно? Рамси использует одеколон с этим растением и дома у него тоже бодрящая мята? Звучит смешно и банально, но именно это амбре лучше помогает снять напряжение. Как и те самые духи Гарсия, пробуждающие в теле обладателя золотого мяча все чувства за раз. Две минуты пронеслись в голове Луки тиканьем настенных часов. Сзади него, обнимая, лежит защитник и его товарищ по команде, а хрупкие руки гостя накрывают кисти хозяина огромного особняка. Горячее и сбивчивое дыхание позади сменилось на размеренное и спокойное, под милое сопение своего капитана влюбленный и умиротворенный хорват сомкнул веки и позволил себе расслабиться, погрузиться в давно желанное царство Морфея.