Запрыгивай

В тот злополучный день, когда Тим, как он считал сам в минуты почти искреннего горя и жалости к своей нескромной персоне, осучился еще больше (хотя иногда казалось, куда еще), вся улица сладко искрилась от счастья. Солнышко игриво пробивалось сквозь стекла офисов, целуя своими зайчиками каждого запертого в стенах рабочего, ласкало щеки прохожим. Ресторан, цветы, идеально выглаженная скатерть — все по классике. Даже охлажденный рислинг казался не кислющим уроженцем Германии, а мягкой гастрономией к белой рыбе. Хотя Тим предпочитал другой виноград, да и рыбу не любил. Он даже нервничал, был непривычно тихим, и от чувства какой-то неловкости омега заставлял себя молчать, становясь в такие минуты еще более язвительным, чем обычно. Нужно быть совсем тупым, чтобы не понять — свидание набирало оборот драмы. Второй, что постарше, побольше и с явным превалированием растительности не только на лице, но и на остальных частях тела — а Тиму именно такие и нравились — держал за руку так нежно, словно собирался достать заветное кольцо, по которому уже начинали скучать тоненькие пальчики. Не обручальное, конечно, но приятный брюлик всегда был олицетворением внутреннего спокойствия и резкого уменьшения словесного потока. — Милый, знаешь, я… — смуглые пальчики уже зацеловали, — очень много думал… О нас. — И что же? — молодой юноша игриво сощурился, расплываясь в улыбке. Может, он и не хотел себе признаваться, но сердце уже устало от непостоянных связей, хотелось остановиться в этой бешеной гонке за обожанием к своей персоне (заднице), сдаться и наконец отдать себя в постоянную, верную семейную жизнь. Но это так, отголоски еще детских грез. А Карлос — его может немного глуповатый, но такой мягкий и добрый Карлос, казался Тиму очень хорошей парой. Иногда омега даже думал, что может, был бы готов стать отцом, ну… попозже, конечно, сам себе он пока в этом окончательно не признался. Да, они с Карлосом не жили вместе (пока что), но с ним Тим хотел быть таким… милым. Завтраки там ему готовить, целовать перед сном, и грубить рядом с ним не хотелось. — Ты такой потрясающий. Мне было очень хорошо с тобой. Каждую минуту, но… Знаешь, ты… Думаю, я бы даже мог сказать, что люблю тебя. Тим уверен, что где-то за спиной раздался треск. Солнце уже не целовало, а жгло. Тим думает, что это все какой-то школьный прикол. Строит из себя дурачка, но понимает — после такого разговора только два выхода: либо свадьба, либо поминки. — Что случилось? — он не убирает ладонь, принимая всю разыгравшуюся драму ситуации с честью и непоколебимостью. Ему не обидно и не больно (да). Смотрит в упор, режет взглядом так, что Карлос смотрит в сторону, едва не плача. Кажется, Тим уже забывает, как его зовут. — В отношениях должно быть легко, понимаешь? А с тобой… Мне интересно, но… Я не вижу выхода из ситуации… — Из какой? — Неужели ты не чувствуешь? — он смотрит на свою драгоценность и не понимает, почему же до него не доходит. — Думаю… Нам надо разойтись… Мне было очень интересно с тобой и… Его наконец прерывают емким: — Ты че бля, прикалываешься? Тим подумал, что сейчас хотел бы пива. *** — И, внимание! Этот придурок продолжает мне говорить, какой я потрясающий, но быть со мной он не может? — Тим буквально шипит, но признатся в том, что ему просто обидно, пока не может. — Я что, похож на шутку? — Думаю, ты его просто пугаешь. — Да в каком месте?! — рявкнул очаровательной красоты юноша, пнув пустую жестяную банку в стену так, что она отлетела обратно к его ногам. Тим шумно выдохнул, готовый расплакаться из-за этой жестянки. Ночь, улица, фонарь, клуб. Курилка. Иначе говоря, черный вход, ведь у главного курить не прикольно, а тут можно и персонал перехватить. Ну так, на пару слов. Справа — согнулся какой-то пацан над вонючей лужей, главное не разглядывать в этой жиже остатки ужина бедняги. Сзади кто-то явно нашел косячок и пустил его по кругу, как могли пустить любого, стоило тут только попросить — удовольствие сомнительное, Тим цветы любил, а вот букеты с венеричкой не очень. Слева девчонка шипит на весь свет, потому что охренеть какие красивые и охренеть какие дорогие туфли натерли прекрасную ножку. За углом находился вход в «Рай» — три часа ночи, пик опьянения — из которого все приходили новые люди. Может, тянулись к толпе таких же незнакомых, обиженных на жизнь и по-своему одиноких. По крайнер мере, сегодня Тиму казалось, что вся разгоряченная, счастливая в пьяном угаре толпа, сегодня непременно одинока. — Тим, милый, — очаровательная девушка с таким умным пронзительным взглядом, что сразу стало понятно — сюда она попала случайно, взяла под локоть парня и вздохнула, — ты ведёшь себя, как животное, вот они и пугаются. Я-то знаю, что ты милашка, но твои красавцы как поймут? Ты бы это, попроще был, помалкивал иногда. — Ты не понимаешь! — Тим вздохнул, подкуривая очередную сигарету, и начал свою тираду, все ещё негодуя от тупости последнего любовника. Карлос не был таким тупым, как считал Тим в эти минуты, но обида брошенки, которая была готова выйти замуж, говорила за него без какого-либо контроля своего владельца. — Он мне около часа втирал какую-то хуйню и жевал сопли, а когда я его уже к стенке прижал, сознался, что встретил ту самую! Рози, год отношений коту под хвост! Я только потратил на него время, и ради чего? Чтобы мне заявили, мол, прости, но я вот встретил эту мадам минуту назад и понял, что люблю её больше тебя? — Обидно, — подытожила девушка, а Тим наконец сдался и приземлился на бордюр, стряхивая пепел быстрее, чем он появлялся. — Понимаешь, по сути, все эти истинные — хуйня из-под коня. Вот, например, я трахаюсь, например, только с парнями-альфами и должен полюбить девчонку, если она моя истинная? А если мне будет сорок, а моей паре пять? Что теперь? А если, например, я залезу на твоего отца или мамочку? — Фу, — Рози сморщила носик, шутливо отворачиваясь от давнего друга. — Ничего не поделаешь, но истинные редко встречаются… — И это не должно значить, что у меня нет права выбора. Все последние года встречаю очередного хахаля с меткой, которая появляется как раз в момент, когда я уже готов под венец хоть в платье пойти. Это несправедливо, понимаешь? Все мои бывшие — это чьи-то нынешние истинные, я для них будто остановка на пару месяцев. Рози вздохнула, понимая, что этот парень безнадежен, а со стороны их уже внимательно рассматривала пара глаз. Точнее не их, а одного только Тима. Неизвестный сразу обратил на него внимание, наивно полагая, что этот кричащий на всех юноша сейчас нуждается в мужской ласке. Рассматривать Тима начали с ног. А ещё точнее с задницы, которая была словно экспонат в музее. Смотреть, но не трогать. Он был повыше среднего, ладный как черт. Сразу видно, сильный, и все равно казался хрупким. Мышцы есть, но буграми по телу не расходятся. А стоило Тиму только повернуться, как незнакомец обомлел. Острые кошачьи глаза всего на секунду на нем задержались, парень запустил руку в густые тёмные волосы и снова закурил. Ну, может, наш главный герой выглядел и посредственно, но вот этому чувачку из ниоткуда показался новым божеством. Мужчина кашлянул в кулак, выпрямился, нацепив неотразимую ухмылку, и двинул на нашего крикуна. — Привет, — улыбнулся мужчина. — Не сегодня, — Тим быстро отмахнулся, через минуту понял, что пара ног в районе его лица никуда не делась. А сосать ему он явно не собирался — рот был занят тонкой и мятной. Рози вздохнула, сегодня день, когда она много вздыхает, а Тим на срывающемся рыке встал: — Чего тебе? — Я случайно услышал ваш разговор. Очень жаль, что тебе так невезёт. Я бы… Мог утешить тебя. Тима перекосило. Если бы можно было описать его лицо, то возьмите в рот то, что вам отвратительно, и подойдите к зеркалу. Он не знал, что делать. То ли плюнуть этому наглецу под ноги, то ли дать по роже. Дурак бы не догадался, что его пытаются склеить, и может быть в другой ситуации Тим отреагировал по-другому, но сейчас он был в настроении «омежкам по пиву, альфочкам по ебалу, бетам терпения». Разочарован и пуст на самом деле, а снаружи кричал и ерепенился, как щенок. Или напоминал бомбу, фитиль от которой почти догорел. Чуть-чуть, одно лишнее движение, и будет взрыв. — Утешь свою руку, — Тим отвернулся, но мужчина не сдавался. Он шагнул вперёд, игнорируя наличие рядом подруги юноши, схватил его за руку и резко развернул на себя, ухмыляясь, будто он единственный самец во всем мире. Рози наблюдала за спектаклем, готовая в любой момент побежать за охраной, но ручка красивейшей из всех бет уже сжимала перцовку в сумочке. — Малыш. Не кричи. Тебе бы… Рука скользнула по крепкой груди, игриво очертив узор ребер, пальцы щекотно обожгли ледяные бока, и ладонь наконец замерла на ширинке брюк. Чувачок (Тим еще не определился, как будет его называть, но вариаций прозвищ была масса), наклонился ближе, вдыхая омежий запах. — Расслабиться. — На твоё лицо я бы и за деньги не сел… — А на моё? — Или наше? Тим закатил глаза, принимая в этот цирк новых клоунов. Два совершенно одинаковых голоса раздались рядом. Главный клоун обернулся, чтобы разойтись в благодарном реверансе своим героям-спасителям, без которых он бы, конечно, не справился с одним пьяным хреном на пару с Рози, которая круче всех умела жать на кнопку, выпуская струю перца прямо в глаза таким вот альфам. Обернулся, заткнулся, улыбнулся. Этих парней он охарактеризовал бы как «сладкую мечту всех омежек». Здоровенные, такие, что ух! Так красиво, аж тошно и в штанах тесно. Тим уже хотел пошутить, что уже готов сгореть в камере от их породы, но вовремя промолчал. Не все шутки всегда приветствуются. Один из близнецов скрестил руки и кивнул на мужчину, который ещё не торопился уходить. — Вали. Клоун, которого выгоняли из цирка за слишком тупые подкаты, косо посмотрел на замеревшего Тима, который чуть ли не облизнулся, на близнецов, сплюнул и ушёл, гордо задрав нос. Рози, которая молча наблюдала за этим цирком, сокрушенно вздохнула (опять) и потянула своего друга за руку. — Тим, слюни подбери, — шикнула Рози, а братья рассмеялись. Один из них запустил руку в волосы и с каким-то смущением улыбнулся. — Прости, мы просто увидели, как он пристаёт, и решили помочь. Мы не хотели обидеть, дурацкая была шутка. — Сяду, — ляпнул Тим. А потом вдруг встрепенулся, как будто понял, как глупо себя ведет. — Что? — братья не расслышали. — О боги, — Рози закатила глаза. Вот прямо сейчас. Вот уже началось. Телефон дай, — омега быстро, пока никто не успел опомниться, подошел к альфам (а в том, что это именно альфы, Тим даже не сомневался, хотя запаха и не чувствовал), и один из братьев даже немного растерянно достал сотовый, вводя цифры для разблокировки. Второй все еще молчал. Тим быстро записал свой номер, отдал телефон и даже как-то смущенно улыбнулся. Рози в этот раз не вдыхала.