лишь выцветая

Этим утром я на машине покоряю росы и свет долины покоряю туманы и тени в низинах а потом по шоссе — за окном луговины — а потом через мост — над ручьём и рекою — и колёса машины не знают покоя шины шуршат по асфальту, песку, по траве, и хрустальный ветер поёт в моей голове приглашая с собою — всё дальше и дальше, вверх, вслед за ласковым солнцем — парить в синеве, к сизо-зелёному небу рассвета, к золотому руну облачков, что ползут через реки, ручьи, не зная мостов, не зная границ, не ведая… И не желая ничего, никогда, и, лишь выцветая в ароматный восток, в пылающий запад, в равнодушные север и юг… Сумрачный юг; они, словно птицы, что-то поют, своё, безголосое, безъязыкое для людей, — возможно, они поют, что их лёгкие тени вливаются в вечную вязкую тень, и становятся ею, — тенью теней, темней самых чёрных глубин, равнодушней плетней, вдоль асфальта, и ям его, — вечных луж, — неизбывных во всех королевства и царствах земли. Железные крылья меня над дорогой несли… И жалости нет: ни к тому, кто остался — там, за пеленою дорожной пыли; ни к тому, чью любовь мы, сквозь годы, не вынесли, не пронесли; жалости нет к чёрным перьям тревог, к серым перьям разлук: к легковесности слов, к холоду рук… И не жаль мне, ни разу, что я не вожу машину, и только в чужих, и с чужими, ныряю в чёрные тени низин; и что луговины проносятся мимо и мимо меня… И что утром я в ужасе сплю, скрываясь от нового дня.