драконы и их законы

Приключения — это не увеселительная прогулка в сияющий майский день.

Конечно, рыцари приходили не каждый день и даже не через день, но с каждым летом их становилось всё больше, однако, ни одному из них так и не удалось приблизиться к башне. Бывало, Тэхёну надоедало ждать. Он устраивал бойкоты и голодовки, отказывался разговаривать с Чонгуком, швырял в стены подносы с едой, подушки и всякий подручный хлам, винил его в своём проклятии. И однажды даже попытался сбежать. Это произошло на следующий день после грандиозных распрей из-за свободы передвижений. Тэхён был в ярости, дошло до того, что они даже подрались, one-sided, естественно, потому что чувство меры у него, по известным причинам, провисло в районе самобичевания и утроилось по части юношеского максимализма и проявления характера. В конце концов, Чонгука вытолкали за дверь и велели держаться подальше. Без единой царапины, зато с растоптанным чувством собственного достоинства, Тэхён был неотразим в своём гневе — растрёпанный и ворчливый, он напоминал взбунтовавшего медвежонка, требующего внимания. Ничего страшного. Покрушит мебель и успокоится, и всё снова вернется на круги своя, подумал тогда Чонгук и спустился в подземелье, поближе к золоту, даже не подозревая, до чего додумается принцесса. (С годами он убедится, что Тэхёну не занимать смекалки — но об этом позже.) План был надежный, как швейцарские часы. Даже острый драконий слух в царстве бесчисленных лестниц, крутых пролётов и коридоров не смог бы уловить шероховатый звук тихих шагов. Тем более, если при этом грохотать посудой. Тэхён всё продумал — ну, почти всё, — и ему не составило труда просунуть в замок отмычку и выскользнуть, как привидение. Скрываясь в тени капюшона, предусмотрительно в мужской одежде, он выглядел как самый обычный, но дивно хорошенький юноша. Кто же знал, что именно это и сыграет с ним злую шутку? Чонгук проснулся как ни в чем ни бывало только с рассветом. В сокровищнице стояла тишина, разряжаемая только редкой осыпью монет, звоном металла да мышиным писком. Некоторое время он провёл бесцельно слоняясь по замку: приготовил завтрак, умылся и сменил вчерашний наряд. Что-нибудь в стиле милитари. И только потом поднялся в самую высокую башню. На предпоследнем пролёте какое-то странное, тревожное предчувствие заставило его ускорить шаг. Чонгук предусмотрительно постучал: — Ваше высочество? Вы соизволили проснуться? Молчание. Не слышно даже вздохов, не говоря уже о шорохе занавесок или покрывал. Чонгук нахмурился, смерив взглядом узкий оконный проём, и дёрнул дверь на себя, и — о, ужас! — та без промедления поддалась, хотя накануне Чонгук точно запер её на ключ. Молниеносный осмотр показал: Тэхён сгинул. Слинял — точнее. Чонгук коротко рыкнул, сверкнув в гневе янтарным взглядом — чёрный зрачок растянулся острой хищной иглой на золотистом фоне, а кожа на висках блеснула перламутром проступивших чешуек. У Тэхёна же, тем временем, выдалась бурная ночь. Как оказалось, скалы и великаны — ещё не самое страшное. Достаточно выждать подходящий момент и спрятаться в глубоком разломе — большинство гоблинов подслеповаты и своей неповоротливостью не отличаются от циклопов. Та же глиняно-серая кожа, скрывающая их на каменистом фоне, та же неуклюжесть и медлительность шага. Тэхён проскочил мимо, не попав даже в фокус близорукого взгляда. Всё самое интересное началось потом. Мёртвая зона стонущего леса, холод пронизывающего до костей ветра и непроглядный, по пояс, туман. Из темноты выглядывали горящие прожекторы совиных глаз, хищные и пугающие, и Тэхёну казалось, что они нарочно указывают ему неверный путь. Он шёл, запинаясь о вздыбленные над землёй корни, царапая ладони об острые сучья, вздрагивая от любого слабого шума, шороха и уханья, и уже страшно жалел, что решился на авантюру с побегом. Что хорошего в свободе, когда ты один? Совсем один посреди опасного и зачарованного мира, и тебя даже некому защитить. Что хорошего в жизни, если твоя судьба заранее предрешена и отступление сулит сплошную неизвестность? Приключения сильно преувеличены, особенно, если ты всю жизнь провёл в окружении стёганных покрывал, книг и китайского фарфора. Споткнувшись о камень, Тэхён неуклюже упал на колени, но после стольких часов непрерывной ходьбы, сил на то, чтобы подняться, у него уже не было. — Чонгук, — невольно вырвалось у него. Обняв колени и уткнувшись в них лицом, он скомочился под невыносимым давлением огромного мира: — Забери меня. И вдруг вздрогнул от треска сухих веток всего в паре шагов. Подняв голову, он стал напряжённо вглядываться в клубящуюся дымку тумана, из которого мало-помалу появилась чья-то тень. Заметно расслабившись, он неловко поднялся с земли: — Только не злись, ладно? Будем считать конфликт исчерпанным, — и, подумав, добавил: — Я больше так не буду. Но вышеупомянутая тень понемногу приобрела иные очертания. Из дремучего леса навстречу принцессе медленно двинулось не менее древнее и могущественное существо, с ног до головы покрытое серебристо-изумрудной чешуёй. Дориг — собственной персоной. С мечом, кованным лучшими мастерами, усыпанным драгоценными камнями, лезвие которого светилось от переполняющей магии. Из своих многочисленных энциклопедий Тэхён знал, что дориги — хозяева леса, повелители озёр и болот, и что с ними лучше не связываться. И нет для них большей отрады, чем кровавая смертельная схватка, в которой им не было равных. Несколько секунд протекли в безмолвии, каждый из них судорожно взвешивал дальнейшее действие, разглядывая другого. Тэхён наперво подумывал дать дёру, но усомнился в успехе предприятия. Он не знал местности, боялся каждой тени и легко мог угодить в места похуже нынешних. Если добежит, разумеется. Вероятность такого исхода близилась к провалу. Дориг сноровистее и вмиг его настигнет. Даже безоружный, Тэхён находился на запретной территории, а значит его можно и нужно устранить. — Чем будешь биться? — хрюкнул дориг, демонстративно перекатив в руке эфес меча. Мутная пленочка на его рыбьих глазах задерживалась на мгновение, когда он моргал. — У меня… нет оружия, — оцепенело прошептал Тэхён, не отводя от блестящего лезвия взгляд. — Я шёл в сторону деревни и заблудился. Легенды о хладнокровии доригов до сих пор периодически не давали ему спокойно спать по ночам, будто их армии могли нагрянуть в замок. Сколько раз Чонгук приходил к нему, когда он просыпался от очередного кошмара? Сколько раз убаюкивал увещеваниями, что никому не позволит даже близко подобраться к нему, не говоря уже о том, что бы причинить вред? Дориг, казалось, задумался. — Этим путём можно идти либо в замок, либо из замка. Никакой деревни поблизости нет. Больше нет. А идти в замок без оружия тоже самое, что идти на смерть. Странно, что тебя до сих пор не сожрали гоблины и не утопили в трясинах, — он улыбнулся, оскалив бледные ряды мелких острых зубов. — Но ты не учёл, что я могу идти из замка, — на секунду забыв о страхе, поправил Тэхён. Дориг рассмеялся противным, булькающим смехом. — В замке живёт только Дракон и его Принцесса. Так кто же ты, по-твоему? Дориг обнажил рот в широкой ухмылке, а Тэхён поджал дрогнувшие губы. Он и был принцессой, живущей в самой высокой башне. Точнее, сбежавшей из неё по собственной глупости и из собственного упрямства. Потому что Чонгук не разрешал ему заходить дальше западных полей, потому что обещал, буквально клялся, что рано или поздно суженый явится за ним, подарит поцелуй и перед Тэхёном откроется весь тот мир, о котором он так мечтает. Только не предупредил, что мир этот, без его участия, окажется злее и каждый шаг будет напоминать, что без дракона у него нет шансов. Разумеется, когда Чонгук обещал, что не допустит, что бы Тэхён повредился, подразумевалось, что тот не станет самостоятельно искать приключений. И уж точно не возьмёт моду спорить, едва переступив порог пубертата. Но с принцессами всегда так — сначала угождаешь, так что ситуация с капризами выходит из-под контроля, а потом удивляешься, как так получилось, что всё ему теперь не так и не этак. И тут, как гром среди ясного неба, Чонгук появился из ниоткуда. Свалился с неба, огромный и яростный, с рёвом тысячи смерчей, казалось, он был готов раздавить всех и вся на своём пути. Ошеломлённый не меньше дорига, Тэхён успел только зажмуриться, а когда открыл глаза — его закрывала широкая мускулистая спина, а дориг, опустив голову в раболепном поклоне, исчез в болотной луже. Повернувшись с непроницаемым лицом, Чонгук обвёл его сжавшуюся фигуру цепким взглядом, на секунду даже создалось впечатление, что он его ударит, до того был взбешён, но: — Он тебя не обидел? — Нет, — Тэхён держался, гордо подняв подбородок, но голос всё равно предательски дрогнул. Тон дракона не сулил ничего хорошего. — А с руками что? — по-свойски обхватив запястья, Чонгук повернул его ладони. Тэхён пожал плечами: — Ссадины украшают. — Не принцессу. На это он уже не мог смолчать и мгновенно вырвал руки. — Знаешь, что? К чёрту это всё. Принцесса то, принцесса это. Достало! Дебильное проклятье, дебильные условности, и ты туда же. Я могу ходить куда мне вздумается, понятно? Даже, если это опасно. Даже, если неправильно. Хотя кто сказал, что неправильно? Я свободный человек, прежде всего. И я требую, чтобы впредь ты сопровождал меня в походах. Эта тирада невольно вызвала у Чонгука улыбку, не могла не, Тэхён вёл себя очаровательно и демонстративно отказывался признавать свою вину. Чаще всего, его капризы были до боли трогательными. Особенно, когда в них входило совместное времяпрепровождение. — Разве ты не хочешь встретить своего принца? — Хочу, конечно. Но не ждать же его 24/7. Тем более, это нерационально: если их не растерзают по дороге, ты сожрёшь в любом случае. Против дракона нет приёма. Чонгук рассмеялся: с этим не поспоришь. Не мог же он, в самом деле, отдать Тэхёна кому попало... — И ты ничего не хочешь мне сказать? — наклонив голову к плечу, Чонгук, казалось, всё равно возвышался над ним на пару дециметров. Это бесило. Страшно. А ещё больше бесило, что с его появлением страха как ни бывало. Ни сгущающиеся тени, ни посторонние звуки, ни чужое присутствие — а Тэхён догадывался, что лес кишмя-кишил всякими тварями, безобидными и не очень, и их разговор могли подслушивать, — больше не пугали его, скорее, наоборот, благодаря надёжной защите дракона он мог как следует их прочувствовать. Насупившись, Тэхён поковырял ножкой кустик. Насмешливый блеск в глазах Чонгука выдавал его ликование. — Пожалуйста? — Мхм. И? — Я больше так не буду. — И? — И я прошу прощения за своё поведение, — Тэхён осмелился поднять повинившийся взгляд, и ответом на немой вопрос послужили янтарное сияние глаз и обхват крепких рук, которые мгновение спустя преобразились шероховатой чешуей, размахом могучих крыльев и громоподобным урчанием.