Снова по разные стороны

Гермиона шла по слегка припорошенной снегом улице в Осло. Вчера наконец-то пошел первый снег, который, впрочем, слегка припозднился. До недавнего времени это печалило, но теперь, чувствуя приятный скрип под ногами, грусть покидала ее. На данный момент времени была одна вещь, которая очень серьезно ее тревожила. Она могла опоздать на свой автобус, который ходил очень редко и четко по расписанию. В случае если она не поторопится сейчас же, ей придется ждать свой транспорт еще полтора часа, что ее вовсе не устраивало, потому что на улице уже начинало смеркаться, а ей надо было оказаться в своем загородном доме до того, как на улице полностью стемнеет. Разумеется, она могла бы трансгрессировать, но сейчас это представлялось почти невозможным из-за того, что вчера она вместе со своим департаментом в норвежском Министерстве Магии праздновала первый снег. И еще они отмечали ее долгожданное повышение, конечно же. Довольно бурно, к слову, отмечали, потому что последний стакан шампанского был выпит ей сегодня утром, когда все собирались расходиться по домам. Благо сегодня была суббота и впереди еще два дня выходных в честь Дня Святого Мартина, который магическое скандинавское сообщество особенно чтило. Этот праздник понимался волшебниками не так, как маглами, во многом, он больше был прообразом кельтского Самайна. Гермиона за пять лет ни разу не отмечала этот праздник, но очень была рада выходным в честь него. Поэтому сейчас она спешила на остановку, чтобы оттуда отправиться в свой загородный домик, который купила спустя три года своего пребывания в Норвегии. Дом был сделан из темно-коричневого деревянного бруса с А-образной крышей, у него были панорамные окна, растянувшиеся на всю переднюю часть дома. Этот дом был воплощением уюта из ее детских мечт, и она была невероятно счастлива от осознания того, что является владелицей чего-то подобного. С момента покупки она проводила там каждые выходные, и эти не стали исключением. Ей не терпелось скорее оказаться там: растопить камин, заварить чай с облепихой и сесть на свой до ужаса мягкий диван, на котором она проведет пару часов за чтением книги. Она могла бы уже быть там, если бы не решила напиться так, будто пьет в последний раз. Она до сих пор чувствовала себя немного пьяной. Наконец она дошла или почти добежала, что будет точнее, до остановки, и судя по ее наручным часам, до прихода автобуса оставалась всего минута. В ожидании автобуса Гермиона осмотрелась вокруг и с удовольствием отметила, что в городе уже потихоньку появляются рождественские атрибуты. Она улыбнулась про себя. Рождество было ее любимым праздником. Автобус подъехал ровно в то время, которое было указано в расписании. Педантичные скандинавы были в своем репертуаре. Она зашла в автобус, в котором было чересчур много людей. Это было неожиданно, потому что этот рейс не пользовался популярностью. Она прошлась взглядом по салону и с неудовольствием отметила, что свободных мест у окна нет. Разочарованно вздохнув, она остановилась у ближайшего к ней кресла. Выбирать все равно не приходилось. Она уселась на сидение, все еще думая о том, что ей не удастся смотреть всю поездку на городской пейзаж, прислонившись к окну. Удобно устроившись, она начала рыться в сумке в поисках денег для оплаты. Именно сейчас монеты решили затеряться в глубине ее сумки, из-за чего ей пришлось вытаскивать более крупные предметы, чтобы достать до этих несчастных пары крон. Во время своих манипуляций она случайно задела человека, сидящего рядом с ней. — Извините, — машинально бросила она на английском. — Ничего страшного, — ответил ей человек на таком же чистейшем английском. С британским акцентом. Ей показалось, что этот голос ей смутно знаком, иначе она решительно не понимала, почему ее кожа покрылась мурашками. Она медленно подняла голову на своего соседа. И каково было ее удивление, когда она увидела затылок с платиновыми волосами. Обладатель столь приметной светловолосой макушки сидел и, не отрываясь, смотрел в окно, глубоко задумавшись о чем-то. Сердце Гермионы пропустило удар, а тело онемело. В голове стало пусто, а единственная мысль, которая билась в ее мозгу, была о том, что ей нужно бежать и прямо сейчас. Она повернула голову и уставилась прямо перед собой. Невозможно. Боже. Показалось. Она ухватилась за свою последнюю мысль так сильно, что ей действительно стало думаться, что у нее только что произошел обман зрения, вызванный, скорее всего, похмельем. Она медленно начала поворачивать голову снова в ту сторону, куда она смотрела пару мгновений ранее. Увидев его краем глаз, она понимала, что вовсе это не похмелье. Теперь она сидела так, что ее туловище и голова были повернуты к нему почти полностью. Со стороны она, наверное, выглядела, как полная дура: сидит и смотрит на мужчину с выпученными глазами и приоткрытым ртом. Если бы она сама увидела такую картину, то подумала бы, что… а впрочем, не неважно, чтобы она подумала, потому что на данный момент в голове Гермионы все еще был штиль. Странный ступор начал спадать время, и она резко зажмурила глаза. В какой-то момент она поняла, что ее глаза щипет, отдаленно она понимала чем это может быть вызвано, но сейчас ее мысли были где-то далеко, настолько далеко, что ей было все равно. Перед ее взором, перекрывая реальность, пролетали сцены из их общего прошлого. Охваченная своими эмоциями, она выронила сумку из рук и та, скатившись с ее коленей, упала на ноги ее мужчины. Громкое шипение, исходящее от него, заставило Гермиону окончательно выйти из транса. — Можно как-то по аккура… — он не успел закончить предложение, потому что наконец-то отвлекся от окна и посмотрел в ее сторону. Его серые глаза встретились с ее карими, как в далеком прошлом. Том прошлом, когда она могла смотреть на него без запретов и столько, сколько ее душе было угодно. Прошлом, в котором она могла без стеснения разглядывать мельчайшие детали на его лице: ресницы, брови, губы… В последний раз она смотрела на него так близко пять лет назад. За месяц до переезда в Норвегию. Тогда она попрощалась с ним навсегда. Но жизнь проказница и чертовски неожиданна. И сложна в понимании. Прямо сейчас рядом с ней сидел человек из прошлого. Драко Малфой. Он смотрел на нее не моргая. Она отвечала ему тем же. Гермиона видела, как его глаза начинают теплеть и в них появилось то, что она так любила. Искренние эмоции. Она не часто могла их наблюдать, потому что на публике он предпочитал скрываться окклюменцией. Лишь в минуты их единения он снимал свои барьеры и становился собой. Только для нее. Нет, она не могла продолжать смотреть на него, пока он сидит тут рядом с ней такой настоящий, а его взор направлен на нее. Он смотрел странно. И он определенно не должен был этого делать. Но он смотрел так, как будто не было этих пяти лет. Она не могла. Она чувствовала, как стены беззаботности и полного смирения со своей новой жизнью разрушаются, открывая то, от чего она бежала так долго. Неугасшие даже после расставания чувства и сердце, которое она сама себе разбила. Тогда, пять лет назад, она бежала от воспоминаний, друзей, карьеры и от любви. Она бежала от самой себя, не понимая, что она и есть все то, что было в Англии. Только вот поняла это спустя год, когда все уже было потеряно. Она приняла решение начать новую жизнь и думала, что стартовала ее новая точка отсчета. Но сейчас она сидела, и в каком-то мазохистском удовольствии, наблюдала за тем, как двигаются его зрачки, осматривая ее, пока внутри доламывались стены самообмана, которые она выстроила из-за собственной слабости. Она видела, что его глаза наполнились влагой, а губы искривились в легкой улыбке. Он собирался что-то сказать, но его прервал металлический голос, объявивший остановку. Это была ее остановка. Гермиона, ни секунды не раздумывая, вскочила с кресла и бросилась в сторону автобусных дверей. Быстро выскочив из транспорта, она помчалась вперед. Она остановилась спустя пару метров. И глубоко выдохнула, чувствуя, как сжимает ее грудную клетку. Вовсе не от бега. От боли осознания того, что она опять струсила. Снова поддалась низменному желанию убежать от травмирующих ее моментов. Она снова это сделала, вместо того, чтобы хотя бы на секунду задуматься о том, что будет важно для нее самой, о том, чего хочет ее сердце и душа. Она сделала так, как было легко. Обернувшись, она увидела вдалеке автобус, который уносил с собой вперед самую большую любовь в ее жизни. И только смотря ему в след, она поняла, что плачет. Слезы градом катились по ее лицу. Она быстро вытерла ладонями щеки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов тоже пошла вперед. Они снова двигались в разные стороны. И снова по ее вине. Только дойдя до вывески с названием коттеджного поселка, она поняла, что ее сумка осталась в автобусе вместе с ним. Она рассмеялась, закинув голову назад. Ее взгляд устремился в уже черное, и пока еще, беззвездное небо. Ей на нос упала снежинка и тут же растаяла. Начался снегопад. Жизнь действительно была проказницей.