hostage

      — Мы снова встретились, Джей-а, и снова в том же положении, что и три недели назад. Не находишь это забавным? Что это, если не судьба? Третий раз уже не совпадение.       Насмешливый голос прозвучал рядом с ухом, и Джей знал — то был не вопрос. Альфа не нуждался в ответах, просто получал удовольствие от издевательств над ним, искренне веря, что Земля крутилась вокруг него одного. Но его мозг не отличался размером и количеством информации от куриного, и Джей сомневался, что этому парню было известно такое понятие, как «орбита», и с какой стороны вообще поднималось солнце. Он вряд ли запад от востока отличал.       — Даже не знаю, что тебе ответить. Ты очень забавный, Дахён, просто обхохочешься. Гений юмора, — Джей размял подбородок, морщась от боли в разбитых губах, и внутренне порадовался — зубы были целы и на месте, а с кровью на лице он как-нибудь разберётся позже. — Ещё анекдоты расскажешь? Или мы так, постоим и помолчим? А то мне наскучило твоё общество. Я, если честно, смысла в твоей компании не видел, но раз ты так пытаешься навязать мне себя, то…       Он прервался на полуслове, всхлип едва не сорвался с губ, но он упрямо сжал челюсть, когда его схватили за волосы и притянули к себе. Явный перегар ударил по обонянию, и Дахён оскалился, сплёвывая в сторону. Ох, уж эти невоспитанные альфы, как дети маленькие. Одни проблемы от них. Он сжал кулак, наматывая серебристые пряди на пальцы, дёрнул сильнее и второй рукой стиснул щёки. Боль не заставила себя ждать, миллионами игл втыкаясь по всему телу, и Джей вяло поморщился. Перегар был не единственным раздражителем рецепторов — от альфы пасло кислым яблоком.       — Увы, не ты здесь устанавливаешь правила, Джей-а. Помнишь это? Ты даже не можешь открывать свой поганый рот, пока я не разрешу, — большой палец надавил на кровоточащую ранку на нижней губе, и Джей мотнул головой, но хватка лишь усилилась. — Тс-тс, не надо, не шевелись. Больнее себе сделаешь. Я же беспокоюсь.       — Отпусти, подонок.       Он сглотнул и взглянул за спину Дахёна. Там стояли его скалящиеся и довольные друзья, ожидающие своей очереди и покачивающиеся на пятках при каждом порыве ветра. Они опирались друг на друга, и их не волновало ничего, кроме Джея, загнанного в угол, и пусть от них также воняло алкоголем, Джей вряд ли бы выстоял в драке против них. Уставший после тренировки, разморённый быстрым горячим душем перед уходом и проголодавшийся, единственное, чего ему хотелось, — это плотно поужинать, полистать несколько видео в соцсетях и уснуть на все выходные. Встречи с Дахёном и его дружками, с которыми расходиться получалось только с чьей-то помощью, избежать не удалось.       В прошлый раз вмешался Хисын-хён, спасибо его забывчивости и оставленному в раздевалке студии телефону, а кто поможет ему сейчас? Джей намеренно задержался, уйдя самым последним, и на расстоянии нескольких метров видел только мусорные баки и зашторенные окна. Кричать смысла не было — на улицу в такой поздний час никто не сунется, а местные старики верили, что не могли вмешиваться в чужие судьбы. Оставалось надеяться на свои силы и терпение, но он не чувствовал ног, затёкших из-за долгого нахождения в одном положении. Он простоял на коленях, стойко выдержав тонны унижений, потому что не хотел раздувать всё до драки, но избиение сменилось похотливым взглядами в его сторону.       От витающего в воздухе напряжения в грудине скребло нечто когтистое. Лёгкие кислород не задерживали, иногда даже не принимали, и Джей закашливался, сжимая в ладонях ткань свитера. Глаза приходилось держать открытыми, чтобы окончательно не провалиться в небытие. Дахён вжимал его в стену, царапая лопатки сквозь слои одежды о шероховатости на кирпичах. Наверняка бирюзовая ткань пропиталась кровью и смешалась грязи до такого состояния, что её попросту не спасти.       Рюкзак с наспех скиданной в него танцевальной одеждой валялся в паре шагов от них, вибрируя входящими сообщениями и звонками на телефоне, и Джей боялся увидеть имена тех, от кого они поступали. Младших волновать не было никакого желания, Хисын либо играл с друзьями, либо отсыпался после работы; оставались Сонхун и Джейк, но те всё равно не успели бы его спасти — жили слишком далеко от района, в котором находилась студия.       — Ублюдок, — ещё одна попытка вывернуться обернулась неудачей, и стоявшие позади Дахёна альфы загоготали, будто услышали самую лучшую в мире шутку. Насколько скучно же они жили, если оскорбления в сторону их друга, веселили их. — Ненавижу тебя.       — О, нет-нет, Джей-а, не нужно говорить такие слова, — Дахён цокнул, приподнял его голову и усмехнулся. Ни в глазах, ни тем более на лице не отразилось ни капли боли, которую он старался вложить в голос, и это было жалко. Он получал удовольствие от его, Джея, страданий, поэтому не прекращал преследовать. — Не разбивай мне сердце снова. Оно и так разбито, и я не могу никак его собрать…       — Я могу посоветовать отличный клей, который склеит твоё противное ебало, если ты сейчас же не отпустишь его.       Время замедлилось, любое движение прекратилось. Сердце пропустило удар, когда Джей, практически не дыша, услышал того, чей низкий голос навечно отпечатался в черепной коробке. Он сглотнул, вжимаясь лопатками в стену, не зная, от кого больше сбегая — от Дахёна или подошедшего — и Дахён убрал с его лица запачканную в земле ладонь. Наконец лёгкие наполнились кислородом, и Джей жадно вдохнул, убирая чёлку с затуманенных глаз и опускаясь вниз. Руками осторожно размял бёдра и икры, но этого было мало, и с губ сорвался первый едва слышный стон. Поднимать голову, чтобы увидеть друга или вдохнуть его аромат, наполняющийся яростью, не хотелось. Весь переулок покрывался смолисто-горькой хвоей, от которой закладывало в носу, потому Джей с трудом оторвал взгляд от грязных разводов на кроссовках и взглянул на отошедшего Дахёна.       — Отойди от него, подонок, потому что про клей я не шутил. Я сломаю тебе лицо так, что мать родная не узнает.       Рики шагнул вперёд, угрожающе надвигаясь на Дахёна, но трое идиотов, словно верные псы, встали напротив, и он выгнул бровь. Усмешка скользнула по его искусанным губам.       — Ты серьёзно прикрываешься этими идиотами? Да они едва стоят.       — Справиться с тобой у них хватит сил, — Дахён пожал плечами, обернулся к Джею и рывком поднял его, удерживая за воротник. Не обращая внимания на громкий треск ткани, он встряхнул парня снова и кивнул на него. — С ним тоже хватит, не сомневайся. Или ты хочешь присоединиться?       Рики шагнул — стена двинулась навстречу, отпихивая руками назад, — и рыкнул. Глаза вспыхнули в темноте, и Джей зажмурился, сплёвывая кровь, накопившуюся во рту.       — Убери от него свои грязные руки, ублюдок. Это последнее предупреждение.       — Иначе что ты сделаешь? Ударишь меня? Ну, давай, пощекочи меня, я жду, — Дахён хрипло хохотнул, метнув презрительный взгляд на него, и похрустел шеей, будто собирался драться. — Было бы из-за чего нам ссориться, Рики-я, я ведь прав. Если ты хочешь трахаться, то я отдам тебе Джея, без проблем. Конечно, после того, как сделаю всё сам. Ты же помнишь, как он мне отказал? Я никогда не прощаю отказы, и ты знаешь это лучше всех. Тебе ведь тоже отказали?       — Тебя волновать не должно, отказали мне или нет. Просто отпусти хёна и катись отсюда на хер.       Джей хмыкнул, приоткрыл глаза и наткнулся на обеспокоенный взгляд Рики, направленный исключительно на него. Это было одновременно неправильно и отвратительно. Как старший, Джей обязался защищать и оберегать друзей от любых проблем и заморочек, потому что рос единственным ребёнком в семье и мечтал о младших братьях или сёстрах. Не Рики должен был спасать его, а он — мелкого, хотя надеялся, что до такого не дойдёт. Но это случилось, и сейчас Рики разминал кулаки, готовясь сломать любого, кто причинил ему боль. На плече у него висела спортивная сумка, с которой он всегда приходил в гости к хёнам, а снизу джинсы почти до колена были покрыты мелкими каплями грязи так… Будто он спешил сюда изо всех сил, поэтому бежал прямо по лужам.       Джей выдохнул, огладил щёки, надеясь, что к утру не появятся синяки, шустро шмыгнул мимо Дахёна к рюкзаку, подхватил его рукой и сократил расстояние до стены придурков, развернувшейся к нему.       — Ух ты, кто это у нас тут? Малыш Джей-а? Как у тебя дела? — парень посередине вышел к нему, растянул наигранно счастливую и вежливую улыбку, изображая давних знакомых, и вытянул ладонь, чтобы положить ему на плечо, но он увернулся, не сводя внимательного взгляда с Рики. Там, на дне его карих радужек, плескалась мольба, и Рики терпеливо ждал, не двигаясь.       Самый смелый пошатнулся, не удержав себя на ногах прямо, опасно накренился в сторону, и его друзья не успели подхватить его — он распластался по земле с болезненным криком, возможно, даже сломав нос. Но жалость и сочувствие к нему появились только в двух нерасторопных и неуклюжих парнях, пытающихся успокоить его и поднять с асфальта. Одежда насквозь пропиталась грязью и водой, и он, матерясь, попытался стереть всё, но становилось только хуже.       — Ах ты, ублюдок…       — Да стой ты, придурок, пока снова не шлёпнулся, — второй парень подхватил его за край футболки, подтянул к себе, и это позволило Джею спокойно подойти к Рики. — И так всю одежду запачкал, идиота кусок. Ты как в таком виде домой заявишься?       Их тихие разговоры и обиженное бурчание почти умилили его, но он мотнул головой и быстро взял себя в руки, сжимая кулаки. Внутренние стороны ладоней тут же покраснели, но возле стены смеялся Дахён, и пришлось отвлечься от боли, что уже никак не ощущалась. Джей повернул голову в его сторону, холодным тоном повторяя заученный текст. Он говорил это столько раз, что сбился со счёта.       — Хватит играть в обиженку, Дахён. Я сказал тебе всё тогда, и с тех пор моё мнение не изменилось. Точнее поменялось, но не в твою пользу. Отвали от меня, пока я не написал на тебя заявление в полицию. По-хорошему прошу.       — И ты думаешь, что тебе поверят? Тебе, омеге, а не мне? — от уверенности и самодовольства в голосе Дахёна хотелось блевать или рвать на голове волосы, потому что его слова снова не возымели никакого эффекта, и Джей не ответил.       Они стояли на одном месте, в прямом и переносном смыслах, и он не понимал, почему — Дахёна зацепил он или его отказ? Но сколько эта беготня могла продолжаться? Неужели ему не надоело? Джей и сам был упёртым, до конца таранил себе путь и достигал поставленных целей, но это касалось учёбы и будущей работы, в личной жизни он старался сбавлять обороты и подавлять настойчивость, потому что понимал, что другие люди существовали и без него в их мирах. Но для тупого мозга Дахёна это оказалось слишком сложной информацией.       — Поверят альфе с деньгами, — Рики оплёл запястье Джея, потирая большим пальцем точку пульса и выпуская успокаивающие феромоны, и Джей покорно шагнул к нему. Кружилась голова от смешения запахов и алкоголя, болели колени от того, как долго он простоял на земле, и его очень медленно закрыли собой. Он выгнул брови, но Рики легонько сжал его руку, предупреждая, поэтому пришлось захлопнуть рот. Ветер колыхал двухцветные волосы на затылке, и он сосредоточил всё внимание на спутавшихся прядках. — Я серьёзно, Дахён, не приближайся к нему. Я тебе и жизнь, и лицо сломаю. Я сделаю для этого всё.       — Всесильный типа?       — По гроб обязанный, а ты — ублюдок, поэтому отвали от хёна, пока тоже по-хорошему прошу, — Рики скользнул в сторону, полностью пряча его от Дахёна, и Джей вновь поймал себя на мысли, что мелкие слишком быстро вымахали. Он был ниже практически на голову, но многие, наоборот, находили это милым. Джей и «мило» были несовместимыми вещами, хотя Рики продолжал повторять это как ежедневную мантру: издевался или правда так думал, он до сих пор так и не понял.       Друзья Дахёна вновь замолчали, оставаясь в стороне, зато Дахён смотрел на Рики, покачивая головой — не верил ни единому слову. Убрав руки в карманы потрёпанных джинсов, он расслабленно опирался плечом на стену и со скепсисом выгибал бровь. Но Джею разыгрываемый им цирк надоел, поэтому он вздохнул и, вырвав руку из чужой, обхватил запястье Рики и потянул его на себя. Рики не шелохнулся, даже не повернулся, продолжая выжигать дыры в Дахёне, и тот скрипуче засмеялся.       — Рики, хватит, мы уходим, — Джей снова дёрнул парня на себя, поморщился, стремясь убраться из этого места как можно скорее, ведь с каждой секундой кислинка зелёных яблок всё больше распространялась по кварталу, щекоча нос. — Нишимура Рики.       — Но, хён, — Рики обернулся на секунду, тон звучал жалостливо, будто Джей отвлекал от поистине захватывающех дел, хотя пока что захватывали только самого Джея, и он снова дёрнул губой.       Его тошнило от перемешанных запахов, косых взглядов и мерзких прикосновений.       — Я сказал, мы уходим, и это значит, что мы реально уходим.       Дахён будто восторженно захохотал, отлип от стены и направился к ним, но Джей не двигался с места, лишь пялился на взлохмаченный затылок Рики, который разминал ладони.       — Да-да, Рики-я, беги преданной собачкой вслед за хозяином. Смотри, штанишки по пути не потеряй и погавкать не забудь. Собаки ведь так выражают своё удовольствие?       — Заткнись, сукин сын… — Рики выдернул ладонь и сдвинулся ровно на сантиметр, прежде чем Джей снова зацепил его локоть, утягивая за собой.       — Рики, хватит. Давай, пошли отсюда.       Терпкий запах и полный злорадства смех Дахёна преследовали их ещё долго, но он и не думал останавливаться, чтобы не вспыхнула очередная драка — ему хватило синяков, расцветавших по его телу.

***

      Рики не сводил внимательного взгляда с напряжённой, как доска, спины Джея, закусывая нижнюю губу, и едва подавлял в себе желание вернуться в тот переулок, чтобы растоптать каждого, кто посмел тронуть его хёна. Кто бросал на него сальные взгляды, кто вообще подумал, что может дотронуться до его кожи, что была драгоценнее всех металлов и жемчугов вместе взятых. Каждый миллиметр его тела был под запретом, и даже Рики не имел права. Потому что в его глазах было не меньше похоти, в словах — не меньше желания, в действиях — не меньше влечения и ревности. Да, он восхвалял Джея, готовый встать на колени перед ним, но всё равно уподоблялся греховным мыслишкам тех больных ублюдков, потому что хён воплощал всё то, что он так отчаянно хотел. Он не причислял себя к святошам, но хотя бы не принуждал ни к чему — просто смиренно ожидал разрешения.       — Хён, ты сможешь идти? — его глухой голос, раздавшийся совсем тихо, разрезал угнетающую и пугающую тишину ночи, и Джей мелко вздрогнул. Мурашки посыпались по всему телу, и он, сглатывая обернулся.       — Пока могу.       На его лице отразилась гримаса боли, которую он тут же скрыл нисколько не обнадёживающей улыбкой, и Рики выдохнул, ускорив шаг. Он с недовольным цоканьем обогнул старшего, стянул с плеча сумку и всучил растерянному парню, что не сводил с него странного взгляда и облизывал губы, покрывшиеся засохшей корочкой крови. Рики почти дотронулся рукой до трещинки, чтобы стереть капли, но вовремя одёрнул себя и слегка пригнулся, чем ввёл Джея в ещё больший шок.       — Ты что творишь?       — Залезай. Хён, не упрямься и просто залезай мне на спину, пока я не посадил туда тебя сам.       Джей замешкался, мельком глянул на сумки в своих руках и выдохнул.       — Нет, Рики-я, я же сказал.       Раздражение закипело в Рики, вырываясь наружу вместе с тихим рыком, и он обернулся. Сощуренные глаза были единственным, что отвлекло от тянущих ощущений в ногах или разбитых ладонях. Но Джей тоже мог спорить до победного, и Рики знал это. Потому и злился — рычаги давления отсутствовали.       — Хён, не вынуждай меня действовать так, как тебе точно не понравится. Просто залезай на мою спину, и мы пойдём дальше.       — Я не залезу! — Джей прижал к груди обе сумки и толкнул свободной ладонью его в спину, практически уронив на землю. — Я сказал тебе «нет», твою мать. Тоже будешь, как те ублюдки, мои ответы игнорировать?       Осознание сказанного не сразу дошло до него, но было поздно извиняться или хотя бы обдумывать свои слова — Рики стремительно поднялся, повернулся к нему и шагнул навстречу, заставляя отступить назад. Он был выше, хоть и уже в плечах, но всё равно возвышался и давил своим запахом. Хвоя горчила, забивалась в носу, заполняла лёгкие и обхватывала шею призрачной ладонью, наслаждалась его муками. Джей сглотнул и выставил свою руку, в которую младший упёрся грудью с надменно выгнутыми бровями. Рики смотрел на него сверху вниз, не дышал и не двигался дальше, ожидая его действий.       — Ты себя вообще слышишь, хён? Я не причиню тебе вреда и действовать, как те ублюдки, тоже не буду, слышишь меня?       Джей тут же отвёл пристыженный взгляд, убрал ладонь и кивнул, чтобы не видеть твёрдой уверенности на его лице, сводившей с ума. Рики никогда не сомневался в себе и не позволял другим делать это, потому что старался держать слово.       — Тогда давай просто пойдём домой…       — Вот именно, хён! Просто сделай то, о чём я тебя прошу, иначе я понесу тебя на руках.       — Ты дурак? Не смей даже!       Рики видел бегающий взгляд Джея, когда он в порыве злости выпрямился и ткнул его в грудь кулаком, чувствовал поднимающуюся внутри гордость за его ярко горящие щёки и слабо улыбался. Слышал, как в голове старшего спешно бегали мысли, сменяясь одна другой, более сумасшедшей, и отпечатывал каждую эмоцию на лице в памяти. Он сдерживал из последних сил желание рассмеяться, поэтому еле слышно цокнул и вновь пригнулся, спиной к Джею.       — Залезай, хён, я не шутил про руки. Либо на спине, либо на руках. Будешь невестой на руках у своего рыцаря. Считай, дракона я победил.       Воздух свистяще втянули сквозь зубы, и он усмехнулся, едва горячая рука коснулась его плеча. Джей провёл ладонью по оголëнной коже до основания шеи, а затем неуверенно обхватил крепкую шею. Он прижался к его спине, второй рукой зацепился за свой локоть и подпрыгнул, обвивая ногами его талию и тут же утыкаясь лицом в всклокоченные волосы на макушке. Сумки плавно качнулись при движении, а щëки обожгло румянцем. Рики хихикнул, моргая и сгоняя возникающие перед глазами картинки более откровенного содержания, когда старший вжался в него грудью, чтобы не свалиться на землю. Он через ткань их слоёв одежды чувствовал, как затвердевшие на холоде соски тëрлись о его лопатки, когда он наконец сдвинулся с места. Джей доверчиво стискивал его талию бëдрами, будто от этого зависела его жизнь, и младший не видел ничего перед собой, кроме пелены и покрывающего улицы тумана. Но туман был лишь в его голове, словно издевающейся над ним и показывающей самые непристойные образы хëна.       — Чёрт бы тебя побрал, Рики, — Джей сглотнул, и Рики не сдержал смешка.       — Я всего лишь помогаю тебе, не подумай ничего, хëн.       — Если ты уронишь меня, я прибью тебя.       — Я хожу в качалку не для того, чтобы ронять тебя, хён. Всё под контролем, верь мне, — он удобнее подхватил старшего, сжал его бëдра, зная, как быстро кожа Джея краснела под его касаниями, и всепоглощающая тревога утихла.       Джей был в безопасности, его жизни больше ничего не угрожало, и они двигались в сторону его дома, а вокруг переговаривались собаки. В домах постепенно выключали свет, и тёмные тени пропадали из окон. Младший выдохнул, и Джей потëрся щекой о его волосы.       — Спасибо, что спас, Рики-я.       — Я не мог бросить тебя, хён, — большие пальцы надавили на бëдра, старший приглушённо шикнул, и Рики снова хихикнул. — Скажи, если будет больно.

***

      В подъезде пахло чем-то вкусным, сладко-острым, и Рики, расплываясь в мечтательной улыбке и принюхавшись, понял — соседи готовили кимчи, и аромат распространился далеко за пределы их маленькой квартирки. Лестничную площадку еле-еле освещала одна лампочка, мигавшая ещё чаще, чем здесь появлялся Джей, а стены были увешаны объявлениями и просьбами не трахаться так громко, что было слышно на нижних этажах во всех мельчайших подробностях. Он вяло усмехнулся, отводя разочарованный взгляд с размашистых иероглифов на желтоватой бумаге на не поддававшуюся дверь, которую уже несколько минут пытался открыть Джей. За плечами болтались сумки, ударялись друг о друга, стучали по больной спине, и он с психом, засунув ключ в карманы джинсов, толкнул железо вперёд. К его удивлению, дверь с лёгкостью распахнулась, и старший рыкнул. Он замахнулся ногой, но пнул лишь воздух, обернулся к Рики, опиравшемуся поясницей на перила, и приветственно указал на вход в квартиру.       — Проходи, пока я не сломал здесь ещё что-нибудь.       Рики пустил смешок, будто старший сказал что-то реально смешное, и лениво пересёк порог. Внутри было темно, прохладно, и он поёжился — то ли от мороза, пробежавшего по коже вдоль позвоночника, то ли от сумрака в узеньком коридоре. Дальше его втолкнул Джей, который сразу стянул кроссовки, наступая на пятки обуви, составил их на полочку возле шкафа и вслепую нашарил на стене выключатель. Помещение тут же озарило ярким белым светом, и Рики сощурился, прикрывая глаза ладонью. Он наблюдал, как старший сбросил их сумки на пол, помассировал плечи со стоном боли, соскользнувшем с опухших губ, и раскрыл в ванную дверь. Там так же включил свет, обе лампочки, быстро ополоснул руки и вышел к нему, вопросительно вскидывая бровь. Та тоже кровоточила, рассечённая прямо по середине, и младший спрятал кулаки за спиной.       — Тебе нужно особое приглашение, или так разберёшься?       Джей скрестил руки на груди, футболка обтянула мышцы и выделяющиеся под тонкой тканью бицепсы, и Рики хмыкнул, но покачал головой. Он в замедленном темпе снял ботинки, поставил к потрёпанным кроссовкам хёна, немного сдвинув их в сторону, и услышал ещё один щелчок — на этот раз на кухне. С хрустом по всему телу выпрямился, шагнул в сторону ванной и замер на входе. На полках лежали сваленные в одну кучу шампуни, гели для душа, кондиционер и масочки для волос, поверх них валялась помятая мочалка, и он выдохнул. Джей явно торопился с утра, поэтому зацепил все бутылочки, и не стал тратить время на их разбор. На крышке унитаза стояла уменьшенных размеров корзина для белья, доверху забитая футболками и домашними штанами, а в стакане на раковине верх тормашками были вставлены зубная паста и щётка. Одно зеркало оставалось целым, чистым и нетронутым, будто находилось не в этой вселенной, и Рики, царапнув ногтём стикер с напоминалкой, не удивился, если бы это оказалось правдой.       Старший рос человеком хаоса, оставлял после себя беспорядок, получал нагоняи от лучших друзей, но в некоторых аспектах жизни был перфекционистом до мозга костей. Он ненавидел несправедливость, помогал по возможности всем нуждавшимся, заботился о близких и находил время для каждого своего увлечения. Джей устраивал кавардак в собственной квартире, но разум и сердце старался держать в полном порядке. Это и восхищало — Рики прежде не встречал подобных людей, которые умудрялись забывать закрутить крышечку от зубной пасты и успевать делать одновременно несколько дел на «отлично». Джей не просто приводил в восторг, но и влюблял всё сильнее и сильнее.       Мягкая улыбка коснулась пухлых губ, и Рики открутил кран, вслушиваясь в звуки в соседних комнатах. Джей брякал посудой на кухне, набирал воду в чайник и шарился в навесных шкафчиках в поисках кружек. Всё это было так по-домашнему, что младший невольно поджал губы, усиленно намыливая руки, лишь бы образы того, как они проводят время вместе, как собираются вдвоём под негромкий шум телевизора в университет или в танцевальную студию, как ужинают поздним вечером и обсуждают прошедший день, активно жестикулируя и пытаясь доказать, что новый препод по экономике — полный отстой, растворились полностью. Он хотел ещё и голову намочить, чтобы точно прекратить думать о расслабленном и мягком старшем, но всё равно возвращался к этим мыслям.       Бледно-розовая пена стекала с его рук, вода потихоньку капала на белую керамику, и он заворожённо всматривался в тонкие переплетения трещинок на раковине. Казалось, дом старел вместе с самыми первыми хозяевами, и Рики не понимал, почему Джей до сих пор жил в этой развалюхе, хотя мог позволить себе более подходящие варианты.       — Будешь чай? — старший, словно услышав своё имя в его мыслях, оказался на пороге, но он тряхнул головой. — Кофе?       — Нет, хëн, я пока пить не хочу.       — Я могу заварить рамëн. Ты голоден? — Джей никак не унимался, держась ладонью за дверной косяк, и Рики, сглотнув вязкую слюну, повернулся к нему. Закрутил кран окончательно, краем глаза уловил последнюю каплю и снова отрицательно промычал. — Если ты будешь молчать, то я не смогу накормить тебя. Ты что-то хочешь?       Тебя.       Он фыркнул, и Джей скрестил руки на груди.       — Я не голоден, хëн, если ты об этом. Тем более твои раны нужно обработать.       — Это всё может подождать до утра, — старший пожал плечами, но от него не ускользнуло, как Рики мельком глянул на царапины на запястьях. — Я голодный, как волк, поэтому обработаю всё потом…       — Нет.       — Что нет? — Джей незамедлительно прищурился, и Рики открыл дверцу шкафчика над раковиной.       На полках валялись пена для бритья, запасные зубные щëтки, бритвы, и он вытянул из самого дальнего угла миниатюрную коробку со всем необходимым для оказания первой помощи.       — Нет, потому что ты забьëшь на это, хëн. Я знаю тебя, так что иди в гостиную и жди меня.       — Я в услугах медбрата не нуждаюсь, — Джей хмурым взглядом пилил красный крестик на крышке коробки, и Рики развëл руками.       — Зато твой организм нуждается и даже «спасибо» нам обоим скажет, если ты засунешь свою гордость в зад и в кои-то веки послушаешь меня, хëн.       — Язык, Рики.       Предупреждение отчётливо слышалось в его голосе, в тоне, которым он это всё сказал, и младший выгнул бровь, будто это и правда единственное, что его должно было волновать прямо сейчас. Дахëн оставил на теле Джея синяки, царапины, если даже не гематомы, и последнее, что заботило Рики, — это его выражения. Он не матерился, что уже считалось великим достижением, а просто констатировал факты. Джей не хотел признаваться даже самому себе, что это правда, потому начинал потихоньку злиться и водить языком по разбитым губам. Мокрый след на коже блеснул в свете лампы, и Рики почувствовал слабость в собственном теле.       — Мой язык прекрасно справляется с поставленными ему задачами, хëн, поэтому уходи в зал. А ещё лучше разденься, чтобы я точно знал, где нужно обработать.       — А на хуй ты сходить не хочешь? — Джей опасно ощерился, и он выгнул бровь, толкнув языком щëку.       — А ты предлагаешь, хён?       — Придурок ты, Рики.       — Не забудь снять одежду, хëн, — подмигнул в последний момент, и старший показал средний палец, а затем покорно ушёл в гостиную.       Ванная наполнилась его сладким ароматом, пощипывая рецепторы, и Рики жадно втянул воздух, прикрывая глаза в наслаждении. О, его хëн пах до дрожи в коленках умопомрачительно. Он хотел лишь одного — вдыхать его аромат до скончания веков. Шея особенно манила и пленила, как самый сильный источник сладости, приятно оседающей на языке. Словно уже наступил конец декабря, все вокруг украшали дома и прилегающие территории и закупались мандаринами, пропитывая этим запахом вещи и предметы. Ох, Джей был одновременно всеми грехами мира и раем, и отношения с ним походили на американские горки, но Рики не раздумывал бы ни секунды, если бы в списке пыток значилось имя старшего. Он чертовски сильно влип в чувства к Джею, но выбираться из этого омута не хотелось. Рики сам бы нырнул на самое дно, чтобы быть ближе к нему. Именно это он и делал, когда схватил небольшой тазик и наполнил его водой, чтобы смыть кровь и грязь с ран старшего, который нарочито громко топал в комнате и про себя ворчал, называя его надоедливым сопляком. Из его отрывистой речи младший уловил лишь одно: «Второй по старшинству, а никакого уважения в этом доме».       Рики приглушённо хихикнул, покачивая головой, и порылся в нижних шкафчиках, рядом с раковиной, в поисках каких-нибудь полотенец — на полках среди завалов шампуней и гелей искомого не нашлось, и он захлопнул дверцу. Заломил брови, вспоминая, где Джей обычно хранил новое барахло, но идеи наоборот ускользали из памяти. Разочарование скользнуло по его лицу, спустилось в ладони, и ногти впились в нежную кожу рук, заставив зашипеть и расслабить пальцы. Он размял запястье, снимая боль, и оглядел ванную ещё раз, но его гляделки всё равно ни к чему не привели.       — Хён, чем я могу смыть кровь и грязь?       Младший быстро щёлкнул по выключателю, прикрыл дверь в ванную и практически столкнулся с Джеем, державшим в руках серую бесформенную тряпку, по ощущениям прошедшую и огонь, и воду, и более сотни стирок при высоком градусе. Старший без слов плюхнул нечто в тазик с водой и забрал пластик, также молча уходя в гостиную. Рики цокнул без малейшего раздражения и последовал за ним, наблюдая, как Джей поставил тазик на стул рядом с диваном, снял через голову свитер и как можно медленнее сел рядом с огромными подушками. Джей был прекрасен в тусклом свете одной лампочки, мигавшей, как новогодняя ёлка на праздниках, и даже многочисленные ссадины и царапины не портили его, чарующе выделяясь на бронзовой коже. По груди скатывались бисеринки пота, едва блестели и манили слизать, и Рики прикусил нижнюю губу — здоровье старшего было важнее, чем его желания и похоть. Хотя Джея хотелось до трепета в собственной грудной клетке, из которой сердце мечтало вырваться. Так сильно стучало.       Шоколадные глаза бегали по гостиной, избегая его взгляда, а большие пальцы терзали заусенцы на остальных пальцах. Он тяжело дышал, всё ещё отходя от драки, но младший видел порхающие крылья носа — Джей наполнял лёгкие его, Рики, запахом. Рики знал, что его запах не самый сладкий, свежий или легкий для восприятия, но старшему всегда нравилась хвоя, а особенно пихта. Младший сводил его с ума своим землистым ароматом, и он нагло пользовался этим в своих целях, пусть старший никогда и не признается, что давно всё позволил.       — Я ни разу не обрабатывал так много, поэтому буду ещё осторожнее. Говори, если будет больно, хëн, — Рики бесслышно плюхнулся на диван, поставил коробку с медикаментами и обернулся к Джею, который сосредоточенно жевал губы, раздирая зубами итак израненную кожицу, и смотрел на скрещенные на коленях руки. Ему бы по-хорошему принять тёплый душ и смыть все грязно-кровавые разводы под водой, но в старшем сейчас играло больше упрямство, чем нереальное нежелание двигаться, хотя руками он шевелил заторможенно, будто мыслями находился далеко и не здесь. Младший тихо надеялся, чтобы он не думал о Дахёне и его словах. Что вообще успел наговорить этот больной ублюдок? — Не нужно геройствовать на пустом месте.       Джей фыркнул, прикрывая глаза и откидываясь на подушки за спиной, и Рики улыбнулся. Внешне старший оставался спокойным, не выражал никаких эмоций и не давал поводов для волнения, но желваки на лице играли. О, каков герой.       — И без тебя знаю, Рики-я.       — Но всё равно почему-то забываешь.       — Просто обработай мои раны, и мы пойдём ужинать. Я всё ещё голоден, если ты забыл, — Джей беззлобно огрызнулся, приоткрывая глаза, и Рики под бубнёж отжал серую тряпку, внезапно узнавая в ярком рисунке любимую футболку Сонхуна. Пару раз он видел в ней и Джея, поэтому с усмешкой оторвал взгляд от стекавшей по запястьям воде.       — Это футболка Сонхун-хёна?       Старший пожал плечами, будто был не при делах, а затем кивнул — смирился с тем, что приходилось делиться страшной правдой.       — Он всё равно думает, что потерял её. Растяпа, — Рики хихикнул, вновь сжал пальцы, избавляясь от лишней влаги, и выдохнул. — Если хочешь, можешь посмотреть левую часть шкафа в спальне — на полках полно ваших вещей. Даже твои худи есть, и не одно.       После последнего слова его передёрнуло, и он изумлённо уставился на расслабленное лицо Джея, который его волнение улавливал лишь в запахе, но о бушующей в груди буре не догадывался. Внизу, в области паха, всё обожгло, воспламеняясь, и Рики успел вовремя прикусить язык, чтобы не застонать, — ему давно хотелось увидеть хёна в своей одежде. Все рубашки, футболки и кофты свисали с острых плеч, визуально делая ещё меньше, и он провёл сухой рукой по волосам. Они ничего не сделали, а младший уже позорно краснел и прятал взгляд за длинной двухцветной чёлкой. Если у него встанет просто от мысли о Джее в его футболке, прикрывающей покрасневшие от засосов и ладоней бёдра, он не вынесет этого ужаса и сбежит в самый отдалённый уголок мира, в котором его никогда не найдут.       — Хён, ты не против, если я… — ответное вопросительное «угу» опалило кожу, и Рики мысленно досчитал до трёх. Он был обязан позаботиться о здоровье хёна, раз сам вызвался на помощь, а не фантазировать о нём! — Если я сяду к тебе на колени для удобства?       Если удивление Джея отразилось в запахе, он предпочёл не обращать на это внимание, поэтому дождался согласного кивка и аккуратно обступил колени старшего, опускаясь поближе к паху — старался беречь покалеченные коленки.       — Не молчи, хён, я не хочу, чтобы тебе было ещё больнее.       — Да-да, я помню.       Любой человек со стороны, увидевший эту картину, подумал бы, что альфой среди них был Джей, но грозный вид и соколиный взгляд не уберегли его от шуток судьбы. Он родился омегой, выросшей в окружении множества альф, потому перенял их привычки и путал окружающих. Но альфой был Рики, и он частенько обижался на слова других. Ненавидел, когда его называли слабой омежкой в беде, не способного защитить себя, из-за чего больше времени проводил в танцевальной студии и спортивном зале, чтобы набрать мышечную массу и вес — хиленькие плечи, обраставшие мускулами, приводили в замешательство людей.       Рики набрал в лёгкие кислород, наслаждаясь смешением их запахов, и на пробу коснулся первого синяка на плече старшего. Реакция была незамедлительной — Джей свистяще выдохнул, сжимаясь и вскидывая руки в попытке прикрыть места ушибов. Но промолчал, жмурясь сильнее, и младший провёл полотенцем по синяку, смывая грязь. Пятно расцветало, наливаясь тёмно-синим, и он отвлёкся на другие ушибы. Каждый раз надавливая на синяки, Рики прислушивался к Джею, что теперь стоически терпел всё и лишь иногда вздрагивал. Он ополоснул полотенце, вновь отжал ткань и приступил к ссадинам, багровеющим вдоль мелких порезов. Это походило на испытание их выдержки — как долго старший мог молчать, стискивая зубы, и как долго совесть Рики владела разумом, а не желание. Он так сильно хотел оказаться в другой комнате и в другой позиции с Джеем. Вообще в другой ситуации. Мысли кружили в голове, но он продолжал возвращаться к разговору с Дахёном.       «Не разбивай мне сердце снова. Оно и так разбито, и я не могу никак его собрать…».       Отказ Джея был лишь вопросом времени, никто не сомневался, что Дахён отправится в далёкое пешее, но они не ожидали, что подонок продолжит нелепые игрища и приставания. С того дня прошло около двух месяцев, все забыли, что Джей говорил ему, но Дахён помнил отчётливо и напоминал с постоянно — то преследовал после танцевальной студии как сейчас, то не давал покоя в свободное время, то караулил возле кафе или ресторанов. Он явно не мог отпустить ситуацию, а тем более простить Джею отказ, поэтому надоедал и не пропадал с радаров.       «Ты же помнишь, как он мне отказал? Я никогда не прощаю отказы, и ты знаешь это лучше всех. Тебе ведь тоже отказали?».       — О чём вы говорили с Дахёном? — младший сжал бёдрами колени Джея, и тот лениво приоткрыл глаза. Рики стирал грязные разводы с его рук, отжимал полотенце и выглядел более разбито, чем сам старший. Видимо, факт стычки с Дахёном изрядно помотал его.       — Как ты вообще меня нашёл? — игнорируя его вопросы и напряжение, Джей прикрыл глаза предплечьем чистой левой руки и замолчал. Рики не сводил внимательного взгляда с его мышц, золотистой кожи и медлил с ответом. Раз старший не собирался отвечать, значит, и он имел право делать то же самое, что явно не оценилось положительно. — Рики-я?       — Я собирался к тебе с ночёвкой, поэтому написал охраннику, и он сказал, что ты до сих пор занимаешься. Я собрался достаточно быстро и побежал в студию, но тебя там уже не оказалось, — младший вдруг шмыгнул носом, но стирать кровь не прекратил, а затем приложил к губам Джея палец и мягко улыбнулся. Просил ещё немного молчания, чтобы собраться с мыслями и озвучить правильные слова, а не проклятия всего рода человеческого, воспитавшего Дахёна и его дружков. — Так я нашёл тебя в обнимку с Дахёном.       — Но как нашёл?       — Их дикий ржач было слышно далеко, — он пожал плечами, и Джей хихикнул согласно, вновь успокаиваясь. — Но я слышал твой запах. Ты был одновременно напуган и зол, и я понял, что это снова Дахён. Хисын-хён две недели назад сказал, что уже спасал тебя от встречи с этим подонком.       Старший убрал руку с глаз и протяжно выдохнул. Что-то в нём не давало покоя, но определить было трудно. Подсказки крутились на языке, но дальше этого не выходили, оставаясь всего лишь догадкой.       — Спасибо тебе, Рики-я. Я… Чувствовал себя таким жалким и мерзким в тот момент, потому что снова оказался загнанной в угол мышкой, которая попалась на уловки кота, — Рики неохотно обернулся и закинул окрасившееся полотенце в розоватую воду. Он наконец закончил отмывать Джея, но это не умаляло саднящего желания до крови разукрасить тело Дахёна, что посмел дотронуться до старшего. Посмел прикоснуться и причинить боль не только физическую, но и моральную. Он прекрасно понимал, как эти ссоры сказывались на старшем, и мечтал стереть с лица планеты всех ублюдков. — А темы его разговоров стары как мир. Он снова заливал, что я ничтожество, не достойное даже ходить по земле, поэтому мне стоить сгнить в яме или сгореть на костре как ведьмы из Средневековья. Откуда он об этом узнал, мне неизвестно, но я даже порадовался за него — словарный запах и мировоззрение Дахёна увеличивается. По сравнению с нашей первой встречей он идёт на рекорд. Скоро учёным станет.       Рики даже крякнул от смеха, когда завалился на Джея, не заметив мучительной гримасы на лице, и оплёл его талию руками, притягивая к себе. Уложил подбородок на плечо, не умолкая, и старший усмехнулся, но скрестил ладони на дрожащих лопатках, вжал в свою грудь и с лёгким кряхтением устроился на подушках. Обнимались они редко — каждое объятие сопровождалось шуточным вопросом от друзей: «Какой у вас повод?» — да и Джей трудно шёл на тактильный контакт первым, поэтому Рики почти всегда инициировал их прикосновения, но не возражал — он протягивал руки, и ему отвечали. Но в этот раз младший не задержал ладони на чужой пояснице, отстранившись довольно быстро.       — Я всё ещё не обработал твои раны, хён.       — О Боже мой, когда закончится это наказание? — Джей снова зажмурился, откидывая голову назад, жалобно заскулил, и Рики, тихонько хихикая, подтянул коробку к ним. — Я в прошлой жизни, видимо, планету чью-то взорвал, поэтому сейчас страдаю. Слушай, может, это я был командором в «Валериане»?       — А это всего лишь моя компания, хён, — он задорно подмигнул, хотя старший его не видел, и открыл чудо-сундук с медикаментами, сияющими под лампами. — А представь, если бы здесь были кто-то из хёнов. Например, Джейк-хён и Сонхун-хён.       — Кто угодно, но только не они! Я не переживу, если они будут здесь.       Не переставая глухо хихикать, Рики порылся в блистерах и маленьких баночках в поисках ваты и обезболивающей мази. Всё оказалось на самом дне, и вместе с необходимым на диван вывались другие упаковки от таблеток. Он закинул лишнее обратно, отодвинул коробку от себя и внезапно сполз на пол, становясь на колени. От потери веса и ветерка, коснувшегося разгорячённой кожи, Джей распахнул глаза и встретил бешенство во взгляде напротив. Злость искрила в глазах, ощущалась чем-то кислым в запахе, и Рики облизнул пересохшие губы.       — Рики, я теперь в безопасности, помнишь? Нет смысла злиться на Дахёна. Со мной всё хорошо. Благодаря тебе.       Но ни мягкая интонация, ни фразы не произвели должного впечатления, и Рики выдавил мазь на пальцы, прежде чем выпустил тюбик на пол. Он немного агрессивно втирал лекарство в синяки и царапины, обдавал всё дыханием, чтобы снизить боль, и Джей смиренно ожидал, когда это закончится. Пальцы Рики, казалось, были везде — оглаживали поджавшийся живот, обводили кожу вокруг пупка, скользили до боков, поднимались по рукам до плеч, смещались по ключицам к груди и не оставляли без должного внимания шею, останавливаясь на пахучей железе чуть дольше. Старший прикусил нижнюю губу, сдерживая стон и желание прикрыть эту область, и Рики в трансе отодвинулся. Он окинул взглядом проделанную работу, едва слышно прошелестел «теперь спину» и, подцепив тюбик, выдавил мазь снова.       Джей повиновался, предпочитая не распалять его гнев ещё больше, и повернулся спиной. От резкого движения перед глазами тут же побелело, но он не позволил стону сорваться с губ, вместе этого прислушиваясь к звукам за спиной.       — Я убью этого ублюдка, хён, даже без всяких условий. Завтра же найду его мерзкую морду и заставлю ползать на коленях, — послышался плеск воды, и он подался вперёд, избегая влажной футболки, но Рики надавил на лопатки, стирая кровавые полосы. Его спина пострадала очень сильно, хотя рано сравнивать, если старший ещё не видел свои колени, которые наверняка просто разодрали. — Я уничтожу его, хён, и он больше никогда не приблизится к тебе. Обещаю.       Угроза в голосе и кровожадные обещания должны были напугать, заставить дрожать от страха, и Рики ожидал этого, но минуты шли, он обрабатывал раны на спине, а Джей молчал. Было ощущение, что он просто уснул, свернувшись в клубочек и уткнувшись лбом в подушки, но старший внимательно вслушивался в его движения и любой шорох позади себя. Доверял, но готовился сорваться, чтобы остановить от расправы и самосудом над Дахёном, который не заслуживал даже упоминаний своего имени.       — Никто больше не причинит тебе боль, хён, я клянусь. Всем, чем захочешь, клянусь, просто верь мне, пожалуйста… — Рики остановился, оглянулся на таз с водой и, плюнув, обтёр запачканные пальцы об штанины. — Я с дьяволом на сделку пойду, если понадобится, лишь бы ты был в безопасности.       Спустя секунду он уткнулся лицом в чужие лопатки, впитывая сладкий аромат цитрусов и запах мази, и Джей ожидаемо дёрнулся, но не сдвинулся ни на миллиметр. Ждал дальнейших действий, и младший, усмехаясь, прижался губами к покрасневшей коже. Положил ладонь на лопатку рядом, скребнул ногтём и вновь оставил короткий поцелуй на спине. Старшего подмывало желание обернуться, поэтому он закусил нижнюю губу и развернулся, оттолкнув Рики, который в отместку за лишние телодвижения обхватил руками его ноги, упираясь лбом в колени. Джинсы тоже пропитались кровью, пахли сладостью и землёй, но он не отстранился, вместо этого стискивая ткань.       — Просто позволь, хён, быть с тобой и твоим.       Начатый заново и уже несколько раз пройденный разговор повторялся, и Джей почувствовал мороз по коже. Он опустил опустошённый взгляд с грязно-серого потолка на макушку Рики, взъерошил волосы и оставил ладонь в прядях, массируя кожу. Дахён был прав — ему пришлось отвергнуть не только этого подонка, но и лучшего друга. Бывали моменты, когда сожаление разъедало грудную клетку, но Рики заслуживал кого-то лучшего, кого-то, с кем он мог построить семью, кого-то, кого смело называли омегой и над кем не издевались за чистую преданность и любовь. Хотелось бы, чтобы младший нуждался в другом человеке, но он словно назло нуждался в Джее. На остальных ему было плевать.       — Это единственное, о чём я прошу, хён. Правда, — сиплый голос прозвучал снова, и Джей погладил его по голове, выдыхая. Они одновременно подходили и не подходили друг другу, и это только усложняло всё. — Мне просто нужен ты, хён. Позволь, пожалуйста… Я хочу быть с тобой, мне никто, кроме тебя не нужен, я не вру. Сколько раз я должен сказать это, чтобы ты поверил мне? Только скажи, и я буду повторять это, только не молчи, пожалуйста. Твой отказ… Я знаю, что слишком эгоистичен по отношению к тебе, но мне нужен только ты, хён. Мне не нужны другие омеги, когда есть ты, хён, слышишь? Мне плевать на твой вторичный пол, как ты выглядишь, пока это ты…       — Мне не плевать.       — Но почему? — Рики резко выпрямился, в глазах застыли злые слёзы, и Джей прикусил язык, чтобы не закричать в ответ. — Я ведь знаю, что тоже нравлюсь тебе, что ты так же хочешь меня, как и я тебя, так что тебе мешает?       Тишина.       Первые слезинки отчаяния скатились по щекам, но младший не стирал мокрые дорожки — не собирался отпускать или уходить, потому что хотел понять всё, но голова тяжелела, словно свинцовая. Вместо него слёзы вытирал Джей, вздыхая. Его голос не дрожал, и он молился всем богам, чтобы так продолжалось до конца их вечера. Меньше всего хотел показывать свою слабость перед ломавшимся Рики, который крошился на миллионы осколков прямо на глазах. Сколько раз они уже обсуждали тему их отношений?       — Потому что это бесполезно. Я бесполезный. Я бракованный, сломанный и ничтожный, и Дахён прав, когда продолжает говорить, что я не достоин жизни…       — Заткнись, хён. Просто заткнись, перестань говорить это дерьмо, — Рики сглотнул, зажмурился и замолчал. Его спина тяжело то поднималась, то опускалась, иногда он задерживал дыхание и мечтал раствориться в мире, как растворялись до этого воспоминания на протяжении миллионов лет, но не отпускал — крепко держался пальцами за штанины, сминал ткань. Джинсы намокали от слёз, и Джей пошевелился, сжимая его плечи. — Просто помолчи, хён.       — Ты не согласен с Дахёном?       — Никогда и ни за что не соглашусь, — он мрачно усмехнулся, отодвигая Рики от себя, и младший отстранился — отцепил одну руку, стирая с щёк влажные дорожки, набрал в лёгкие кислород и нерешительно растянул губы в улыбке. — Дахён может говорить что угодно, но он никогда не будет прав. Он не знает тебя таким, каким знаю я.       — Сломленным?       Рики качнул головой, улыбаясь шире, и Джей не понимал, как у него хватало сил и воли улыбаться в этот момент. В нём не осталось ничего — он просто хотел исчезнуть, чтобы не доставлять окружающим и друзьям проблемы, чтобы его имя осталось в памяти грязным пятном, а не кровоточащей раной, которую никак не заштопать, но младший почему-то упрямился и настойчиво отказывался хоронить его в своих воспоминаниях, хотя так было бы проще.       — Живым, хён.       С губ сорвался истеричный смешок, и Джей рассмеялся в голос, но в глазах Рики светилась та же уверенность в словах, что и всегда, когда он доказывал свою правоту перед другими людьми. Это и сбивало с мыслей, особенно тихий голос младшего, когда он облизнулся и торопливо зашептал:       — Ты на самом деле хочешь жить, а не умереть. Ты хочешь избавиться от дерьма в своей жизни, а не залезть в петлю. И Дахёна ты слушаешь, потому что он ублюдок безмозглый, а не потому что это правда, так что заткнись, хён, и позволь обработать твои ноги, иначе поешь ты только завтра.       Джей закатил глаза, раздражённо цыкнул и отопнул Рики, приподнимаясь с дивана. Он пошатывался, выдёргивая ремень из джинсов и стягивая штанины с бедёр, но на половине они так и застряли — младший обхватил его запястья, усадил обратно на диван и проигнорировал очередной возмущённый выдох. Сам он молчал, не поднимая головы, и это походило на наказание.       — Что ты делаешь?       — А ты как думаешь? — Рики вдруг кривовато ухмыльнулся, подцепил край толстовки и быстрым движением скинул её на пол, оставаясь в майке. Белая ткань просвечивала, не скрывая рельефных мышц рук и проявляющихся кубиков пресса от усиленных тренировок в зале и танцевальной студии, и Джей недоуменно выгнул брови.       — Я уже никак не думаю, идиот, — он буркнул, переводя взгляд с бледноватой кожи на его кадыке на старенький телевизор на другом конце гостиной, но Рики не позволил долго задержаться глазами на потёртых углах. Он выпустил успокаивающие феромоны, но они не помогали — сердце наоборот заколотилось в груди, когда длинные пальцы зафиксировали его подбородок в одном положении, заставляя смотреть снизу вверх. — Что ты творишь, твою мать?       — Тебя соблазняю, хён.       Рики довольно подмигнул, и Джея пробрала крупная дрожь — он замер, наблюдая, как младший разжал пальцы на мгновение, чтобы снять майку и закинуть её к футболке, которая валялась возле телевизора. Он и понятия не имел, что происходило, как они вообще пришли к этому и какого чёрта мелкий его, чёрт возьми, соблазнял?!       — Блять, Рики, ты дурак, какое соблазнение? Головой к стене вроде меня приложили, а не тебя.       — Обыкновенное сексуальное соблазнение, Дже-я, — без уважительной приставки, с грёбаным суффиксом. Вдобавок Рики расслабил ремень на своих джинсах, ткнул Джея на подушки и забрался на его колени с широкой улыбкой на губах. — Скажешь, когда оно сработает?       — Ты совсем, блять, идиот? Рики, какого… М-м.       Обветренные, со вкусом крови и остатками гигиенички губы накрыли чужие, мягкие и солёные от слёз, смяли в нежном поцелуе, а затылок обвили ладонью, ласково стискивая волосы в пальцах. На плечо легла свободная ладонь. Рики оттянул его голову назад, заставляя выгнуться вслед за прикосновением, и Джей протестующе заскулил, жмурясь. Он не хотел ничего из этого, но его мнение будто не спрашивали — только сжимали бёдрами его, массировали кожу головы и углубляли поцелуй, подчиняя себе. Младший почти не двигался, не елозил, но губами шевелил быстро, вырывая с изодранных губ новые всхлипы. Не то боли, не то удовольствия. Даже если Джей сейчас отказывался от касаний Рики, которые обжигали и успокаивали одновременно, он втайне мечтал, чтобы это не заканчивалось. Его ломало от противоречий внутри, но он не решался испортить жизнь ребёнку. Рики мечтал о путешествиях, о танцах и крутом университете в Сеуле или родном японском городе, и старший ничего из этого не мог дать, кроме разбитых желаний и разрушенных планов. Он сам метался между идеями, постоянно брался за любую работу, чтобы забыться и не потеряться навсегда в собственных мыслях, потому был самым неподходящим вариантом для юного альфы, чья жизнь начиналась.       — Перестань думать о своих глупостях и просто позволь позаботиться о тебе, хён, пожалуйста, — младший ткнулся носом в основание шеи, спустил ладонь до лопаток, вдавил в свою грудь и потёрся кончиком о кожу над плечом. Пахло сахарно, запретно и до пелены перед глазами желаемо, но Джей схватил пальцами края его джинсов и попытался остановить. Рики это раздражало, но он старался не показывать эмоций в усиливающемся запахе. — Ты можешь называть себя ужасным, а меня — дураком, но ты ничего не изменишь. Для меня ты всё так же будешь самым прекрасным человеком на свете, и я не перестану приходить к тебе, вставая на колени и прося продолжения каждому нашему вечеру. Не сдавайся мне так сразу, просто потихоньку открывайся… Джей-хён, я докажу тебе, что лучше тебя никогда и никого не встречу. Пока ты рядом со мной, мне не нужен никто другой.       — Но почему? Зачем я тебе? Вокруг столько людей, реально достойных тебя, а ты, как дурак, всё равно прёшься сюда и сидишь под дверью моей квартиры, — Джей заломил брови, и младший не сдержал восхищённой улыбки, чуть отстранившись. Его хëн и правда удивительный человек — одновременно дерзкий и милый, и вторая сторона всё чаще появлялась перед лучшими друзьями, чтобы показать самую высшую степень доверия. — Ты можешь найти другую омегу…       — Потому что я люблю в тебе не омегу, дурак-хён, — он огладил подрагивающие плечи, обхватил обеими ладонями сосредоточенное лицо старшего и втянул в лёгкие чарующий аромат цитрусов. — Я люблю в тебе человека, Дже-я. Для меня твой вторичный пол реально вторичен. Мне хоть бета, хоть альфа ты. Ты — это ты, самый милый, самый любящий и самый заботливый хён, который последнее отдаст, чтобы мне плохо не было. Я живу благодаря тебе, хён.       Тихий всхлип прозвучал в тишине комнаты. Джей, сгребая его в объятия, спрятал лицо в острых ключицах и почувствовал, как под пальцами на коже разбежались мурашки. Рики замер, ласково обнял за лопатки и улыбнулся, выдыхая. Старший сотрясался в беззвучных рыданиях, выпуская месяцы раздумий, тревог и боли, и он не двигался — ждал окончания истерики, а пока выводил странные узоры на спине и окутывал его расслабляющими феромонами, надеясь хоть немного помочь. Большего он сделать не мог, потому что просто не понимал, как успокоить плачущего человека. Особенно плачущую омегу. Особенно плачущего хëна. Но Джею, всхлипывающему и дрожащему, хватало и этого. Было трудно скрывать от Рики правду, хранившуюся в целях безопасности только в его мозгу и сердце, но сейчас ему не терпелось всё рассказывать — он не видел смысла скрываться.       — Можно я позабочусь о тебе? — Рики прижался поцелуем к серебристой макушке — Джей мотнул головой, пошевелился, отстраняясь, — и он вытер пальцами мокрые дорожки, щипавшие ранки на губах. — Не только сейчас, хён, а в дальнейшем. Могу я остаться с тобой?       — Ты же понимаешь, что мы можем оба потонуть? Я не такой радужный, каким ты меня в своих мыслях рисуешь, — старший с трудом оторвал одну руку от его лопатки и указательным пальцем ткнул в лоб, заставляя скосить глаза и глупо захихикать. Ему нравилось то, с какой непосредственностью и простотой относился к его словам Рики, потому что он так не умел и вряд ли уже научится. Он воспринимал многие вещи в штыки, а младший показывал на своём примере, что такие мучения и издевательства над собой вовсе были необязательны, их никто не просил. — Я могу испортить тебе жизнь.       — Тогда просто стань моим Джеком, я уже давно твой Титаник, — Рики облизнулся, убрал с его лица чёлку и оставил ещё один мягкий поцелуй на сморщенной коже, пока в груди бешено стучало сердце в ожидании вердикта Джея, который почему-то медлил.       — Совсем дурак?..       — Я не против тонуть с тобой, хён. В моих планах вы, и ты больше всех. Я не хочу выбирать жизнь, в которой не будет даже шанса остаться с тобой. Тем более нет в тебе ничего плохого, кроме желания закончить эту жизнь, как бы ты ни отрицал. Ты всегда был прекрасен. Что тогда, в день нашего знакомства, когда твой японский стал моим ключом в нормальную жизнь, что сейчас. Сейчас ты даже прекраснее, потому что у меня есть шанс видеть тебя, чувствовать тебя и узнавать тебя. И пока я могу быть рядом с тобой, я могу жить, хён.       Джей не ответил, но Рики по глазам видел, как рушились стены, как падали ледяные глыбы под воздействием его слов, поэтому нерешительно прижался к его губам, и старший наконец отозвался — втянул в невесомый поцелуй, скрепил ладони в замок на спине и крупно вздрогнул, чувствуя его пальцы на позвоночнике, собирающие мурашки. Младший неумело двигался навстречу его губам, оттягивал нижнюю и облизывал верхнюю, обводил по контуру белоснежные зубы и почти сталкивался с языком, но медлил. Смаковал каждую секунду, готовый в последнюю секунду лишиться всего. Он не владел хёном, но Джей владел им, и это было такой же истиной, как зелёная трава и голубое небо. Любой мог посмотреть на них и подтвердить это, потому что Рики всеми силами стремился к тому, чтобы Джей был занят исключительно им.       — Я тоже люблю тебя, Рики-я.       «Я уже твой».

***

      Закипевший на плите чайник так и остался нетронутым, а поставленные на стол кружки ожидали своей очереди. Но Джей знал — до чая они доберутся только ранним утром. Если, конечно, повезёт.