Butterfly

— Мам, а куда мы переезжаем? — яркий и счастливый голос донесся из кухни. Женщина, собиравшая свою одежду тепло улыбнулась. — Сынок, может подойдешь ко мне и спросишь? — Мам, я тут очень важную вещь делаю! — так же громко сказал мальчик. И его матери не оставалось ничего, кроме как самой не подойти к нему. Женщина медленными шагами потопала к кухне, где ее сын что-то «творит». Зайдя в кухню, она ахнула. Мальчик в своем репертуаре. — Хани, солнышко, что ты делаешь? — Мама! — обрадовался тот — смотри, — мальчик показал матери свое творение. Он лепил из теста фигурки. Так же он смешивал тесто с краской. Вообще, в кухне бардак. Но мать ничего не могла сказать против. Ведь у мальчика глаза горели от счастья, нельзя его отнимать у ребенка. Пусть будет свободным. — Ух ты, что это у нас, скульптор Юн? Да вы настоящий талант! Что вы скрываете от нас такое? — Госпожа Юн, искусство — дело тонкое, — деловито сказал мальчик. Тем самым вызывая у матери улыбку. Самую счастливую и яркую. 10 лет спустя. — Мама! Я не могу понять грамматику! Хочу обратно в Корею, — жалуясь на жизнь зашел в дом юноша лет 17. Мать ждущая дома свое чадо по теплому улыбнулась. — А ты сперва не хочешь меня поцеловать? Или ты забыл, а? — Как же я могу забыть? — и юноша сразу же подошел к матери и поцеловал. Он каждый день целовал ее. Это что-то вроде ритуала. — Что опять случилось в школе? — Знаешь что, после того как увидел тебя, то понял, что проблема — ничто! Я смогу победить, ведь получил заряд от старшего командира! — Младший боец Юн, с этого дня, берите от меня столько заряда, сколько хотите. — Да, благодарю! — сильно обнимая мать, сказал юноша. 3 года спустя. — Что?! Как это возможно? Доктор, скажите, что это не так, и вы шутите надо мной! — слезы текли безвольно. Он не хотел плакать. Ведь если покажет слезы, то значит он принял все, что сказал доктор. — Мы проверили уже 3 раза, результат тот же. Наш аппарат никогда еще не ошибался. — Но, доктор… — сил уже слушать или думать не было. — Вашей матери осталось 3 месяца, будьте сильными, — очень жесткие слова. Они добивали парня. — Почему они делают так! Что она сделала вам! — бился в истерике юноша. *** — Хани, 3 месяца не такой уж и большой срок, но вполне достаточный для того, чтобы провести его с тобой. — Нет! Недостаточно! Я спасу тебя, — все еще не сдавался юноша. Он верил в чудо, но оно так и не происходило. — Мы теряем лишь время, они не спасут меня. — Как ты можешь так говорить?! Ты хочешь меня бросить? Почему ты сдаешься?! — и он выбежал из палаты. Оставив больную женщину одну. *** Ночь. Осенний парк. Дождь. Холод. И парень, что одиноко сидит на скамейке. В глазах пустота. Он постепенно лишался жизни. Его смысл жизни умирал. Каждый день от него уходила частичка жизни. Каждый раз когда мать падала от боли, он убивал частичку себя. Слишком много всего взвалилось на молодые плечи. И деньги, что он должен найти на лечение матери. Его мать из-за финансов отказывалась от лечения. Он это прекрасно знал. Но ничего не мог поделать. Его странность погубило его. Нужно было как все нормальные зарабатывать, и поступать на нормальную профессию. Какую прибыль принесут ему его скучные, как он сам скульптуры? Чем он думал вообще? Деньги — не все в этой жизни? Да черта с два! Если бы это было так, его мать не мучилась бы! Он бы спас ей жизнь. — Не холодно ли, юноша? — из мысли вырвал глубокий голос. Парень же сразу обратил на него внимание. — Этот холод успокаивает, самое то, чтобы замерзнуть на смерть, а потом раствориться в небесах. — Юношеский период, — усмехнулся тот. А парню это не понравилось. Его страдания — юношеский период? — Да что вы знаете? Отстаньте. — По твоим глазам вижу, как ты страдаешь. Знаешь, бабочки — свободные и прекрасные существа. Но, они живут недолго. В чем тогда смысл? Может в том, что за прекрасным нельзя много наблюдать — юноша внимательно слушал его слова — все прекрасное должно жить вне человеческих глаз. Ведь в итоге мы просто избалуемся. Прекрасное не живут долго, им нужен перерыв. Твоя мать один из случае. Она прекрасная. — Да что вы… откуда… я же вам не говорил? — мужчина снова усмехнулся. — Твои глаза мне все рассказали, в них когда-то жила моя подруга. — Что? Дядь, вы сумасшедший? — Возможно, но ведь в каждом из нас живет сумасшедший кто-то. В твоих глазах жила бабочка, но он в слезах вернулась ко мне. Она рассказала, как ты ее убил. Как ты ее мучил. Разве можно мучить прекрасное? И тут до него дошло. Он весь этот месяц мучил собственную мать. Не хватало невыносимой боли, так он еще морально ее добивал. Разве, не лучше ли просто оставить еще больше прекрасных воспоминаний? Нельзя ли просто радоваться жизни? Стоило ли так мучить ее? Нет. Определенно нет. — Спасибо, — умиротворенно поблагодарил юноша мужчину. А тот уже исчез. Будто его и не было. Парень не теряя ни минуты, сразу направился к своей матери. *** — Мам, ты нашла отца? Говорят, после смерти, тех кого разлучила смерть воссоединяются. Возможно, так смерть разглаживает свою вину перед нами. Я думаю, вы с отцом там счастливы и наблюдаете за мной. Мой разум, моя душа, да и в целом «я» никогда не забуду вас, люблю. Юноша в похоронах лучезарно улыбался, тем самым пугая окружающих сильно. Никто еще так не проводил усопших. Но разве так неправильно? Может как раз таки наоборот? Нельзя ведь держать душу мертвых. Надо их отпускать. Так они обретут окончательный покой. Достаточно того, что ты помнишь их. А не то, что ты плачешь в день похорон, а потом и не вспомнишь. 10 лет спустя… — Господин Юн Джонхан, ваше творение самое прекрасное во всем мире. Но почему вы не хотите ее продавать? Я предлагаю любую сумму. Так почему вы отказываетесь? — Господин Хон, а поняли ли вы смысл моего творения? Если нет, то ни за какие деньги я его не продам. Вы разве не слышали обо мне? — брюнет напротив нахмурился. На самом деле его ничуть не интересовало скульптура и картина. Он заинтересовался именно творителем. Но тот был не преступным. — Ваши творения прекрасны, естественно я хочу их купить. Но, Джонхан-щи, разве 7 миллиардов людей не мыслят по разному? Как я могу понять, о чем вы думали, когда создавали это? — Джонхан лишь ухмыльнулся. — Мои мысли — это звезды, которые я не могу собрать в созвездия — тише обычного сказал блондин. Джошуа внимательно смотрел на него — а так же, я чертовски люблю слушать ложь, смотря в глаза… Особенно когда знаю правду… — Оу, так вы знали, — не растерялся Джошуа. Ему все равно. Пусть знает — значит, вы знали мою влюбленность? — Хах, может заинтересованность? — Даже так. В любом случае, вы будете прекраснее любых ваших творений. Джонхан на секунду задумался, а потом снова расслабился. — Тот, кто не понимает элементарных чувств, не достоин моего интереса, — Джонхан действительно ни капельки не интересовался другими людьми. Для него существовало и существует лишь его творчество. Ведь только так он может хранить память о ней. И не потеряет самого себя. — Чувств чего? Случаем, не ваших самих? — а он умен. Но все же, Джонхан не прост. — Чтож, в таком случае, раскрасьте мою жизнь хаосом проблем и страсти. — А вы не пожалеете? — старался проявить учтивость. Джонхану хоть на 0,75 процентов, но стало интересно. — Вам ли решать, пожалею я или нет? Просто делайте, что хотели. *** Джошуа действительно поселил хаос в жизнь Джонхана. Он шел наперекор принципам блондина. Но все же, Юн сам дал ему волю. Так же Джонхан внес изменения в жизнь самого Джошуа. — Хани, а что все-таки означала та картина? — Все таки заинтересовался им, а не мной? — лежа в обнимку спросил Джонхан. О да, они начали встречаться. Хорошо, когда никто из них не тормоз. — Я хочу понять тебя, хочу знать о тебе все. — Чтож, моя жизнь 10 лет назад сформировала нынешнего меня. Тот период жизни самый тяжелый, а также самый прекрасный в моей жизни. Ведь в те года она была со мной, в последний раз, — грустно сказал Джонхан. А Джошуа же насторожился. У него была любимая? — Расскажешь подробнее? — 10 лет назад я совершил ошибку, но вовремя смог осознать ее. И знаешь, что помогло осознать ту ошибку? — И что же? — Ты видел ее, я ее всегда вспоминаю, и вдохновляюсь глядя на нее. Это — бабочка. — Бабочка? — удивился Джошуа. Ему всегда было сложно понять Джонхана. И поэтому он задумывался, а достоин ли Хон Джошуа его? А ведь он тогда правильно поставил приоритеты. Если не сможешь понять его чувства, то даже не стоит попытаться. — Да, в той картине была бабочка отбросившая цепи, — действительно на картине изображена бабочка, который бросил тяжыле цепи, а тот, кто держал цепь был мальчик. Но мальчик не был грустным, от потери бабочки. Наоборот его лицо казалось умиротворенным. — Тот мальчик… это был ты? — Верно, это был я. Тот мальчик 10 лет назад отчаянно пытался удержать бабочку. Он сам не понимал как делал больно ей. А она в слезах попросила помощи извне. Еще бы чуть-чуть она бы умерла несчастной. Но мальчик осознал, он понял, что делал не так. Держа бабочку в заложниках он мучил и себя, и ее. Когда он понял это, мальчик отпустил ее. Вначале он сомневался, но все рискнул. И знаешь что? Он ни разу не пожалел. — Бабочка счастливая улетела, — закончил мысль за Джонханом Джошуа. — Да, она не умерла в муках, наоборот бабочка улетела счастливой. *** — Спасибо тебе сын мой, ты не представляешь как я счастлива сейчас, — сидя на вершине горы и наблюдая за закатом сказал женщина. — Мам, ты действительно счастлива? Я ведь все правильно делаю? Может все-таки надо в больницу? — Я всегда хотела увидеть закат с этой вершины. И ты исполнил мою последнюю мечту, спасибо. Мне бы не хотелось умирать в тусклой и серой палате больницы, не так уж и плохо уехать вдаль отсюда, — закрывая глаза тихо сказал женщина. Джонхан улыбаясь смотрел на нее. Уже время. Время прощаться. Надо ее отпускать — я люблю тебя, и спасибо за прекрасные моменты. Я рада, что смогла провести ее вместе с тобой. Прощай, и живи… — Я люблю тебя, живи счастливо на небесах, — слезы скатились, а вместе с ней вся боль от потери. Но Джонхан обещал ей не страдать, и жить счастливо. Парень обязательно сдержит его. *** — Мальчику наверное все равно было больно. — Знаешь Джошуа, до этого времени, может да, мальчик мучился и страдал. Может он обманывал себя. Но недавно, мальчик смог отпустить окончательно. Если заметишь, раньше в картинах у мальчика была грустное лицо, или фальшивая улыбка. Но на этот раз он был умиротворенным. Будто бы наконец обрел покой. — И с чем это связано? — С тобой дурак. Это ты помог мальчику. Без тебя, наверное я всю жизнь жил бы в иллюзиях. Эти картины и скульптуры не приносили никакого счастья. Я бы умер в своей мастерской рано или поздно. Я смог обмануть всех, в том числе и себя. Но, ложь — это очень творческий процесс, правда гораздо примитивнее. Ложь — как медленно действующий яд, убивает медленно. Никто даже не узнает, о том, что твои органы не пригодны к жизни. А правда, быстродействующий яд. Но его сразу замечаешь, и спастись еще можно. — Джонхан, давай лучше, нет. Джонхан, я люблю тебя, — казалось бы блондина ни с чем не удивить. Но тот сильно удивился. — Дурак, я думал ты заинтересован только в моем теле, — слезы нахлыльнули, наконец он смог заплакать за эти чертовы 10 лет. И это прекрасно — я так мучился, а все из-за тебя. — Не плачь, пажалуйста, — сильно растерялся Джошуа. Он не ожидал этого. — Спасибо, что спас меня, правда, спасибо. Я люблю тебя.