Комната снов

На бескрайнем небосводе повисла бледная луна, напоминающая тонкий серп. Сотни тысяч звезд, словно драгоценные камни, усыпали небесное полотно, освещая своим величественным сиянием земную гладь. Особенно выделялась яркая звезда Сириус, свет которой мог соперничать с лунным светом. Девушка в карете, что медленно двигалась по неровной дороге, глубоко вдохнула холодный горный воздух. Она давно не была в этих краях, и её тело с трудом привыкало к столь резкому изменению температуры. Дорога пролегала вдоль заснеженных вершин Гималаев, которые в сиянии земного спутника казались еще более величественными и неприступными. Тишина стояла такая, что казалось, будто весь мир замер в ожидании чего-то невероятного. Лишь поскрипывание колес кареты и цоканье лошадиных подков нарушало эту гармонию. Девушка, ежась от холода, смотрела на далекие вершины гор, которые, словно стражи, охраняли покой этого места. Внезапно тишину нарушил пронзительный крик птицы, который эхом разнесся по горам. Девушка вздрогнула от неожиданности, но затем улыбнулась, понимая, что это был лишь знак того, что она вернулась домой. Птица сокол поприветствовала свою давнюю знакомую. Светло-зелёные глаза девушки, проводили птицу, пока та скрывалась меж горных вершин. Пухлые алые губы дрогнули в улыбке, прошептав: "До скорого.".

Резиденция Шарма:

Кайрас отбивал пальцами мелодию, известную лишь ему одному. В его глазах отражались волнение и беспокойство. Время тянулось, словно густой сироп, и в душе Кайраса нарастала тревога. В своих руках он бережно держал конверт, сделанный из великолепного жёлтого пергамента, мягкого и гладкого на ощупь. Обложка письма была украшена изящным узором, выполненным красными и черными чернилами. На оборотной стороне конверта виднелись строки, написанные аккуратным и элегантным почерком на чистом английском языке. Письмо было адресовано Кайрасу Шарма, проживающему в городе Калькутта. Конверт был запечатан красным сургучом, на котором стоял оттиск перстня с гербом одной английской семьи. Это был герб семейства Уильямс, которое имело большое значение для господина Шарма. Кайрас в который раз развернул конверт, глядя на тот же знакомый почерк, вызывавший в нем тоску по человеку, писавшему это письмо. Послание гласило: Приветствую тебя, милый брат. Я рада писать тебе это письмо, даже не смотря на причину этого внезапного порыва. Целых три года я не видела твоё лицо. Не слышала твой голос. Я тебя обрадую, ведь возвращаюсь домой. Причина моего возвращения кроется в смерти моего мужа. Он сгорел в нашем семейном поместье. К счастью, меня не было дома в тот момент. Благодаря этому я цела и невредима, но, увы, овдовела. Поэтому я вернусь в Калькутту и возобновлю дела нашей матушки. Ненавистную нынешнюю фамилию изменю на материнскую, а резиденцию, которая осталась нам от бабушки и дедушки, приведу в надлежащий порядок. Ожидай меня, дорогой братец. Искренне твоя Дивия. Внезапно, будто бы выйдя из транса, Кайрас услышал звук шагов, доносящийся из коридора. Его сердце заколотилось быстрее, и он с нетерпением ожидал увидеть того, кто так долго был предметом его ожиданий. Шум исходил от слуг, которые начали выстраиваться в ряд, чтобы встретить гостью. Каждый из них стремился показать свое уважение и гостеприимство, и они все как один смотрели на вход, ожидая появление долгожданной персоны. Не в силах больше сдерживать свое нетерпение, Кайрас вскочил со своего места и помчался к выходу, опережая даже самых быстрых из слуг. Он был полон решимости первым приветствовать гостью и сделать ее возвращение домой максимально комфортным. Когда он вышел во двор, его глаза сразу же остановились на изящной фигуре, приближающейся к резиденции. Дивия была одета в роскошное платье амазонка, которое идеально подчеркивало ее фигуру и красоту. Ее лицо было скрыто под элегантной вуалью, которая была прикреплена к роскошной шляпке, но даже это не могло скрыть ее очарование. Темные густые волосы были собраны в аккуратный низкий пучок. Она выглядела как истинная английская леди со стороны, хоть ею и не являлась. Кайрас шагнул вперед, готовый поприветствовать ее, когда Дивия остановилась перед ним. Брат и сестра, переполненные радостью от долгожданной встречи, на мгновение замерли, словно не веря своему счастью. Их сердца бешено стучали, а улыбки сияли на лицах, освещая все вокруг. Они не могли подобрать слов, чтобы описать свои чувства, которые переполняли их души. Томленая тоска, смешанная с радостью, заставляла их сердца биться еще быстрее. Наконец, не в силах больше сдерживать свои эмоции, они бросились в объятья друг друга, забывая обо всем на свете. Объятия становились все крепче и крепче, словно пытаясь соединить их воедино. Их души, казалось, слились в одно целое, передавая друг другу свои чувства и эмоции. Их объятия были безмолвным признанием в любви и тоске, которые они испытывали на протяжении стольких лет разлуки. Это был момент, когда слова были не нужны, их сердца говорили громче и яснее любых слов… — Приятно видеть тебя, Кай. Ты сильно возмужал, — промурлыкала Деви на ухо Кайраса. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя, Деви! — воскликнул Шарма, приобняв сестру за плечи и увлекая во внутрь резиденции. — Куда делась та девчушка, которая покинула меня три года ранее? — насмешливо бросил Кай, на что Деви лишь закатила глаза. Входя в резиденцию, господин и госпожа были встречены множеством слуг, выстроившихся в ряд перед ними. Каждый из них уважительно кланялся госпоже, поздравляя ее с возвращением домой. Требовательный и властный Кайрас, немедленно начал раздавать приказы слугам, сообщая им о заданиях, которые необходимо выполнить. Кай остался в гостиной, ожидая свою младшую сестру, пока она присоединится к нему, чтобы разделить с ним ужин. Деви отправилась в свои покои в сопровождении служанки Айшварии. Приняв ванную и переодевшись в прелестный сальвар-камиз, Дивия спустилась в старшему брату. Кайрас улыбнулся при виде сестры в индийском наряде. — Тебе идёт, Деви, — Кайрас отодвинул стул сестре. — Садись. — Благодарю, — поблагодарила девушка брата и села за накрытый стол. — Эм… Деви, прими мои соболезнования, — слегка смущённо сказал Кайрас, заглядывая в светло-зелёные глаза сестры. Юная госпожа отвела взгляд, застенчиво кидая слова благодарности. Время шло, брат с сестрой заговорились. Кайрас расспрашивал Деви о жизни в Англии, о долгой дороге оттуда. Дивия охотно отвечала, разъясняя, и рассказывала о деталях. — Почему ты решила возобновить дела матушки? — неожиданно спросил Кай. — А кто возьмёт в жёны вдову английского лорда? — ехидно улыбнулась девушка — Никто, — тут же сама ответила Деви. — Поэтому я теперь госпожа Капур. Представительница древнего кшатрийского рода, — отрезала она. — Разве ты не помнишь, Кай? Что завещала матушка? — Да. Я помню, — ответил мужчина. Мать Кайраса и Деви — Экта Капур, завещала свою фамилию дочери. Она искренне желала о том, что Деви продолжит дело своей матери, которая была главной госпожой рода Капур и Махарани Дюжины. Она этого желала, но не настаивала изначально, дав дочке отцовскую фамилию. Экта вышла замуж за Саифа Шарма в юности, но при этом не изменила фамилию. Всё потому, что в семействе Капур был матриархат, так же, как и в семействе Басу. Капуры были кшатриями. Символы рода Капур — это лис и изумрудный цвет. Лисицы рода Капур отличались своей хитростью и созидательностью, тем самым контрастируя на фоне упёртых и властных львиц. Проницательные и прозорливые женщины внушали доверие народу. Их любили и почитали. Их не боялись, ведь знали о милосердии членов этого семейства. — Я отдаю дань памяти нашей матери, — сказала Деви. — Это моя воля, как и хотела мама. Когда Кайрас и Дивия отправились в свои комнаты, каждый из них был полон своих мыслей и планов на будущее.

Резиденция Басу. Три дня спустя:

В большом зале, украшенном по случаю праздника, собралась молодежь из дюжины. Их звонкий смех и радостные голоса наполнили помещение, предвкушая веселье и радость. Под потолком висели разноцветные фонарики, освещая внутреннее великолепное убранство. В центре зала был установлен большой стол, на котором стояли блюда с различными яствами: мутхиа, соан-папди, рассгулой, салатами из свежих овощей, ароматными лепешками и многим другим. Девушки надели яркие красочные сари, подчеркивающие их красоту и молодость. Они кружились в танце под звуки завораживающей музыки, которую исполняли музыканты на саранги, сушире и на многих других музыкальных инструментах. Среди молодых людей были и те, кто предпочитал не танцевать, а общаться друг с другом, расположившись на мягких, богато расшитых диванах. Смех и радость наполняли зал, а атмосфера праздника была настолько заразительной, что даже самые серьезные лица не могли удержаться от улыбки. Только Рам Дубей в своей обычной манере отдавался глубоким думам. Меж его бровей пролегла сердитая морщинка, выдавая его незаинтересованность. Но его возмущение возросло, когда недалеко от молодого человека приземлились близняшки Басу, которые отличались своей шумливостью и своеволием. Рядом с Басу села и юная Амрита Рай. Компания молодых дев принялась за, конечно же, сплетни, не обращая внимания на молодого Дубея. — Я слышала, что Деви расцвела, подобно самому прекрасному соцветию, — вымолвила Радха. — Интересно, она все такая же весёлая? — компания звонко рассмеялась, вспоминая о поступках подруги. Услышав имя Деви, Рам вспомнил маленькую госпожу Шарма. Она была спокойней близняшек Басу, но куда расчётливей и хитрее. Поэтому её пакости всегда попадали в яблочко. Её выходки иногда касались его самого. То она что-то подложит, то что-нибудь утащит, то подставит его. Но злится на эту занозу не получалось. Уж слишком она была хорошенькая. Ну просто Сита во плоти! Поднимет на тебя свои большие зелёные глаза, улыбнется самой очаровательной улыбкой, и все обиды как рукой сняло. Дивия нравилась Раму, но как только он понял свои чувства к Деви, она вышла замуж и покинула Калькутту. Но это было давно и, кажется, уже бесконечно далеко от него самого. Рам уже возмужал и принял не последнее место в делах дюжины. Он почти не вспоминал о Дивие Шарма, только изредка, когда видел её брата Кайраса, или когда кто-нибудь вспоминал о ней за застольем. А сейчас известие о вернувшейся девушке разнеслась, подобно разряду молнии, озарившей серое небо. Кто-то жалел юную вдову, кто-то корил и хотел обречь на обряд Сати, а кто-то распускал сплетни о том, что вдова сама убила мужа, а поместье сожгла, чтобы скрыть улики. Но Рам Дубей предвкушал встречу с ней...