Конверсы

В Питере чертов ливень как из ведра, а Марьяну память подвела. Она не продлевает номер в отеле, поэтому обнаруживает в своей комнате какого-то полуголого мужчину с малолетней девицей. Тут же хлопает дверью, тихо ругается под нос и лишь тогда замечает свою сумку под дверью. Достает из кармана джинсов телефон и смотрит свободные номера в других отелях. Всë забито… С пухлых губ срывается тяжелый вздох. Она хватает сумку и быстро спускается, выбегая под ливень. Губы растекаются в улыбке, смеется с себя и ситуации, пока капли по щекам стекают. Холодно до того, что зубы уже стучат, а по всему телу мурашки бегут. Кофта уже насквозь сырая, как и рубашка. Противно липнет к телу, от чего ещë холодней становится. Волосы уже к щекам липнут и к шее, мурашками раздаваясь по телу. Тонкие пальцы ловко по мокрому экрану пробегают и на контакт «Вика Райдос» бездумно жмут. Шаманка с ноги на ногу переступает и духам природы запросы отправляет, чтобы вакханалия эта кончилась скорее. Гудки резко прекращаются, а в динамике тихое, спокойное и ледяное: — Алло? Марьяна в очередной раз в улыбке теряется, мокрые волосы за ухо убирает и в сторону остановки направляется. — Алло? — вновь в динамике. — Вика, привет. Прости, что так поздно. Я в Питере, под ливнем, без жилья, — Марьяна сыплет сухими фактами, а где-то внутри знает, что в ушах Вики всë как бред звучит. — И? — стальным голосом, а на фоне стук ложки о края чашки. — Можно… К тебе приехать? Если ты одна, конечно. И если ты в квартире сегодня. Марьяна делает очередной шаг, под ноги не глядя, наступает в лужу чуть не по колено, а затем матерится прямо в микрофон. В динамике звук похожий на смешок, вперемешку с недовольным чмоканьем. У Романовой в конверсах уже хлюпает. Звук ужасный, а ощущения ещë хуже. — Я одна. В квартире. Приезжай, если уж совсем деться некуда, — спокойно произносит Вика и, кажется, делает глоток какого-то напитка. — Адрес нужен? — Нужен. Вика тут же звонок сбрасывает, а через секунду сообщение отправляет с адресом. У Марьяны текст в глазах плывет из-за капель на экране. Такси ни одного нет. Приходится под ливнем ещë битые десять минут стоять. Такси наконец вылавливает за деньги бешеные, но наплевать уже, если честно. После неë сиденье в машине мокрое, как и вся одежда. Она ещë минут пятнадцать блуждает меж дворов в поисках жилища Райдос. Материт всë на свете, да наконец находит. Она на этаж поднимается за собой ручеëк оставляя и кучу грязи. Уборщица еë проклянет. Шаманка насквозь вся сырая и холодная. Носом шмыгает и дрожит. Дверь открывается тихо, а на пороге Вика появляется. Взгляд ведьмы по коллеге пробегается. В глаза первым бордовые конверсы бросаются. Знакомые до боли. В руке одна большая кожаная сумка. Там, кажется, полжизни. Черные джинсы, с которых вода на пол подъезда капает. Рубашка черная, с вышивками под ключицами, которая всë тело облепляет, очертания белья показывая. Волосы рыжие, с которых капли стекают. Вика улыбку из последних сил сдерживает, кашляет и серьезность в лице сохраняет. От двери отходит, Марьяну в квартиру впуская. — Ты только раздевайся тут, а то растащишь мне болото по всей квартире, — она руки на груди складывает и смотрит. — Спасибо, — Романова дверь за собой закрывает и сумку тут же у порога бросает. Наклоняется, чтобы кеды развязать и хнычет, мокрых шнурков касаясь: — Конверсы больше всего жаль. Вика тихо усмехается, отходит в ванную и полотенце приносит, наблюдая за Романовой. Смахивает на кошку глупую, которая по улицам шатается и от дождя не прячется вовсе. Марьяна кеды снимает и вновь хнычет, когда воду из них выливает и с жалостью на свои носки смотрит. — Шевелись уже, — подгоняет Вика, уже протягивая полотенце. Романова шумно вздыхает и расстегивает пуговицу на джинсах, запуская пальцы за пояс и пытаясь стянуть их со своих ног. Вика отводит взгляд, но вскоре вновь цепляется им за трудящуюся Марьяну, которая наконец побеждает и бросает мокрые джинсы на коврик. Шлепок звонкий, а брызги во все стороны летят. — Аккуратней, — строжит Райдос и сглатывает, наблюдая за девушкой. Марьяна бросает рядом кофту, а рубашку старается снять с себя как можно скорее. Она — самая мерзкая, особенно когда к животу прилипает. Пальцы путаются в мокрой ткани и соскальзывают с пуговиц. Затягивается. — Слушай, тебе уже помочь или что? — не выдерживает Вика и полотенце бросает чуть не в лицо. — Как воду включить - разберешься, вещи в стиралку кинь, фен увидишь, — бросает напоследок и скрывается на кухне. Романова смотрит возмущенно, а лицо вытирает о полотенце, размазывая остатки макияжа по всему лицу. Она на носочках идет в ванную комнату, прижимая к себе кучу вещей, с которых капает вода. Через пару минут вода начинает шуметь, а Марьяна благополучно смывает с себя этот день. Вика опирается на столешницу и вжимается пальцами в край. Тяжело дышит, стараясь глупости из головы выкинуть. Отвлекается на то, чтобы Марьяне свежесваренного глинтвейна налить. Она ставит две кружки на столик в гостиной и присаживается на диван, упираясь взглядом в экран телевизора. Марьяна делает всë тихо и прокрадывается в гостиную в одном полотенце. Вика слов не находит, когда видит еë перед собой. Она будто всë еще подрагивает. Благо смыла макияж и высушила волосы, уже больше на человека похожа. — Можешь дать мне какую-нибудь одежду? — Марьяна неловко придерживает полотенце на груди и осматривает Вику с ног до самой макушки. Она домашняя. В штанах и свободной кофте, рукава которой закатаны до локтя. Уютно. А ещë в комнате очень вкусно пахнет глинтвейном и пряностями. Вика резко встает и уходит в спальню, а возвращается с длинной футболкой и штанами. Бросает их прямо девушке в руки и падает обратно на диван. — Спасибо, — Марьяна улыбается и полотенце отпускает. Оно сползает вниз за считанные секунды. Оголяет хрупкие плечи и длинные руки, осыпанные родинками. Вика, как назло, отвернуться не успевает и зажмуривается поздно, когда всë уже увидела. Становится ощутимо жарче и душнее. Возникает желание окно нараспашку открыть, только вот дождь подоконники зальет, да Романова замерзнет ещë сильнее. Да и неправильно всë это. — У тебя классный гель для душа, — Марьяна усмехается и натягивает на свое тело футболку. — Я стесняюсь спросить, но ты в мокром белье осталась? — Вика всë еще сидит с закрытыми глазами. — Я высушила феном, — довольно и с толикой гордости произносит шаманка. Райдос давится смехом и начинает кашлять, глаза открывая. Как назло прям перед глазами Марьянины стройные и длинные ноги. Она будто не особо хочет надевать штаны, но по итогу всë же прикрывает свои ноги и садится рядом с Викой. — Это мне? — тянется к кружке с глинтвейном, вдыхая аромат полной грудью. — Видишь тут кого-то еще? — язвит Вика и делает глоток из своей кружки, бороздя рыжеволосую взглядом. — Ну вдруг, — она жмет плечами и обхватывает теплую кружу ладонями, согреваясь. — Не знала, пьешь ты или нет. Если нет, то могу сделать что-то другое, — голос ведьмы вновь играет безразличием. Марьяна молчит и пьет жадно, крупными глотками, прикрыв от удовольствия глаза. Вика смотрит не отрываясь. Нравится, как рыжие пряди обрамляют лицо, а капельки вина играют на пухлых губах. — По какому поводу глинтвейн? — Марьяна улыбается и ставит кружку на стол, обхватывая себя руками и смотря в темные глаза напротив. — К твоем приходу готовилась, — Вика улыбается наконец. — А серьезно? — рыжеволосая хмурит брови и двигается ближе, толкая ведьму плечом. Вику передергивает от еë ледяных рук. — Ты не согрелась совсем? Ледяная, — произносит она, рассматривая лицо девушки. — На вопрос не ответила, — констатирует Романова и хмыкает, в ответ рассматривая лицо. Улавливает каждую деталь. Изгибы бровей и губы. Очаровательные и любимые родинки, которые придают лицу шарм. Неужели напросилась к Вике не потому что ночевать негде, а потому что повод увидеться искала? Чувствует ли это ведьма, которая рядом сидит и взглядом сканирует, словно всю информацию пытается вытащить. — Расслабиться захотела и порадовать себя, — сухо произносит Виктория и взгляд отводит, не выдерживая испытующего взгляда Марьяны. — Значит, удачно я заглянула. Райдос усмехается и разглаживает ткань штанов на бедре. В голове все мысли роем крутятся. Марьяна пришла и шуму навела, все мысли запутала и с полок стряхнула. — Я знаю о чем ты думаешь, — Марьяна кусает губу, сдерживая улыбку. — О чем же? Скажи, великая шаманка, — Вика хмыкает и прижимается к спинке дивана, скрещивая руки на груди. — Не скажу. — Сама ещë не придумала, да? Романова двигается ближе, прижимаясь плечом к плечу Вики, пытаясь согреться. Меж ладоней сжимает Викину, гладит кончиками пальцев, касаясь каждой костяшки и вены. Райдос лишь сглатывает, не сопротивляется. Наблюдает за тонкими длинными пальцами, которые узоры чертят, линий на ладони касаются, вены разглаживают. — Что выудить пытаешься? — Вика нарушает молчание и пытается поймать взгляд голубых глаз. Марьяна молчит, но ловит еë взгляд. Изучает и тонет, теряясь в темноте и глубине еë карих глаз. Как же с ней хорошо. Какая же сила. — Обо мне думаешь, — констатирует Романова и улыбается, бегая глазами по серьезному лицу. Вика сглатывает и резко сжимает Марьянины пальцы, не позволяя им блуждать по ладони. Она откладывает еë руку в сторону и обхватывает себя руками за плечи, словно это ей холодно. Шаманка усмехается и вновь двигается ближе, обхватывая Викины плечи своими руками, а носом зарываясь в темные пряди волос, упиваясь запахом. — Марьян, пусти… — Райдос нетерпепливо скидывает еë руки, но стоит это сделать, как рыжеволосая уже оказывается на еë коленях. Теплые ладони ложатся на шею, кончиками пальцев поглаживая кожу, которая от касаний ощутимыми мурашками покрывается. Марьяна пристально смотрит в глаза, будто пытается всю душу вытащить. Насколько бы Вика сильной не была — сопротивляться не может. Романова наклоняется к лицу и целует губы осторожно, нежно и с опаской. Руки скользят дальше, а пальцы оказываются в темных волосах ведьмы. Вика вздрагивает всем телом, а внутри органы будто сжимаются. Она опускает ладони на тонкую талию и отвечает на поцелуй, будто завороженная. Марьяна ближе двигается, грудью прижимаясь к груди девушки, одну ладонь вниз тянет, на талии располагает и пальцами сжимает ткань кофты. Пальцы Райдос под футболку проскальзывают и гладят позвоночник. Шрам находят. Она от поцелуя отмахивается, губами по щеке смазано скользит и носом зарывается в тонкую шею, тяжело дыша. Марьянины пальцы в своих волосах чувствует и сердце пытается унять. На губах вкус еë губ. Особенный. — Спасибо, — вновь шепчет Марьяна и оставляет поцелуй на выбритом виске, продолжая сжимать мягкие темные пряди. Викино дыхание тяжелое. Горячее. Кожа Марьяны под еë пальцами плавится, тает, мурашками покрывается. Жаждет большего. — Прости, — шепчет Вика, одну руку от тела убирает и на лицо своë кладет, прячась от глаз голубых. Она чувствует еë даже так. Чувствует как тыльную сторону ладони рыжая прядь щекочет, дыхание у виска чувствует, а ещë руки, с силой сжимающие. Марьяну холод в голосе уже давно не пугает, она знает, что всë не так. — Нельзя, — шепчет Райдос и губу кусает. — Знаю, — шаманка в щëку носом утыкается, нежный поцелуй оставляет, а тонкими пальцами по шее проходится. Вика наконец руку от лица убирает и вновь в глаза смотрит. Рыжеволосая улыбается уголками губ, пальцами осторожно контур лица очерчивает, родинок касается и с трудом отрывается. Взглядом сверлит, но садится рядом, прижимаясь к плечу, а обеими руками руку Вики обвивая. Райдос не знает, что говорить, поэтому молчит. Дышит прерывисто и сглатывает часто, словно пытаясь ком в горле проглотить. Марьяна щекой к руке прижимается и глаза прикрывает, ныряя в ворох мыслей. Вика ещë долго смотрит. Осторожно убирает рыжую прядь с щеки, а затем, едва касаясь подушечками, рукав футболки задирает и по россыпи родинок проводит. Созвездия собирает и на идеальное лицо поглядывает. Когда-нибудь ведьма каждую поцелует. Она вытаскивает руку осторожно, а под голову шаманке подушку кладет, осторожно опуская. Набрасывает плед и подтягивает до самых плеч. Борется с желанием поцеловать и побеждает, ограничиваясь поглаживанием рыжих прядей. Вика крадется по коридору на носочках, чтобы ненароком не разбудить спящую Марьяну. В прихожей она обо что-то спотыкается и поскальзывается на луже, матерясь и исполняя акробатический этюд. Ведьма в последний момент хватается за тумбу, а взгляд опускает вниз. Она споткнулась о чертовы Марьянины бордовые конверсы, которые сейчас выглядели так, будто повидали больше, чем Вика за всю свою жизнь. Райдос с трудом сдерживает смех и лишь улыбается, а затем брезгливо берет обувь двумя пальцами и уходит с ними в ванную комнату. Она очистит их от грязи и набьет бумагой, чтобы влага быстрее ушла. Марьяна утром обнаружит их сухими и выглядящими так, словно только куплены. Обрадуется и будет сиять, ведь это еë любимые. А Вика так и продолжит спотыкаться. О Марьяну Романову, ну или о еë бордовые конверсы.