осенний дождь, смывший наши следы.

«Радуюсь, словно ребёнок.» Влад смотрит из окна, за которым звонко стучал дождь, разбиваясь об поребрики, крыши и козырьки. Дождь смывал всё. Дождь смывал чьи-то следы. Дождь смывал здания. Романов почесал голову, отодвигая бинты неаккуратными движениями. Он прикрыл глаза и прислушался к монотонному стуку. Рукой брюнет бил по матрасу, создавая глухой звук, повторяющий ритм дождя. Комната наполнилась звонким и монотонным "там-там-там" и глухим "пам-пам-пам". Казалось, сердце бьётся в унисон. Влада уже ничего не волновало, он лишь стучал рукой по матрасу, на что он отзывался глухим звуком. Царила гармония среди всех этих "там-там-там" и "пам-пам-пам". Но брови нахмурились, когда в уши попал "тук", что вовсе не вписывался во весь общий ритм. Дверь распахнулась, и выглянул мужчина средних лет, придерживая папку. Его белоснежный халат легонько развивался во время входа. -- Господин Романов? -- спросил статный доктор, открывая папку. -- Да. -- отозвался юноша. — Вот, посмотрите. — вручил папку врач. Парень долго вычитывал каждую буковку, после чего он поднял голову и так по-непонимающи улыбнулся. — Вы мне выписываете? — Конечно, вы уже находитесь у нас две недели. Улыбка брюнета дотянулась до ушей, а зубы белым рядом выглядывали, своим блеском разнося радость. — Чтож, я пойду. — сказал врач, забрав папку и поправив галстук. — Уже завтра вы сможете уехать. Радость парня превышает все возможные нормы. Уже с довольной улыбкой он смотрит на окно, где дождь всё также смывает чьи-то следы, чьи-то труды, вытекая на тротуар из дождевой трубы.