Когда наступит твоё сейчас

Фушигуро Мегуми был не из тех людей, кого можно запросто удивить. Фушигуро Мегуми не верил в сверхъестественное. Но когда он уставился немигающим взглядом на своё отражение, в котором отражался вовсе и не он, поверить можно было во что угодно. Начиналось всё вполне неплохо. После горячего душа, вечернего, как всегда бессмысленного разговора с Сатору и выматывающего дня он развалился на мягкой кровати, закрыл глаза и медленно погрузился в сон под звуки дождя, бьющего об окна. А теперь он стоял здесь, перед зеркалом, рассматривал розовые волосы незнакомого парня, которые были на порядок короче его собственных, и карие светлые глаза. В незнакомой комнате, которая была едва освещена светом не греющих блеклых лучей. В месте, в котором раньше никогда не был. «Явно же крашенные», — подумал Фушигуро. А опомнившись, подумал, что он — идиот. Волосы у парня, к удивлению Мегуми, — розовые, торчат во все стороны, но не как у самого Фушигуро, да и покороче. Глаза большие, светло-коричневые. В правом уголке губ виднеется небольшой шрам, уже поблеклый, Мегуми и сам его с трудом замечает. По прогнозу погоды передавали солнце. Он смотрел, точно помнит. Сейчас же в окно ударял дождь, и Мегуми впервые хотел, чтобы он прекратился. Он осторожно подошёл к окну, выглядывая. Улица была ему незнакома. Комната, в которой он сейчас стоял, была не самой просторной, но и не маленькой. Серые стены и простой интерьер. И она явно нуждалась в уборке. На столе были разбросаны тетради и учебники, смешиваясь в беспорядочную кучу. На полу валялось несколько бумажек, на полке стояло множество томов манги. У Мегуми от такого вида в комнате начал дёргаться глаз. Первая мысль Фушигуро была о том, что его похитили. Вторая — что невозможно похитить человека, при этом не разбудив его. Да и Сатору бы точно не позволил, в этом Мегуми не сомневался. Третья же мысль была самой странной: его собственное отражение в зеркале. Ощущения были слишком реальными. Взгляд из отражения тоже. Он больше не был уверен, что это сон. Для сна это слишком реалистично: в нём нельзя было так хорошо всё ощущать, так хорошо всё слышать, видеть, чувствовать. Он провёл рукой по лицу этого парня, потом по его волосам. Всё. Было. Реально. Вывод напрашивался только один: уснув, он переместился в чужое тело. И, видимо, уже не в первый раз, если вспомнить тот ужасно реалистичный сон, который, как казалось, был воспоминанием из детства этого парня. В его голове все пазлы складывались хорошо и чётко. Вот только если озвучить это вслух, то его сочтут сумасшедшим. Он сейчас и сам себя таким начал считать. Мегуми вздрогнул, когда раздался стук в дверь. Он посмотрел на эту дверь так, словно это она была виновна во всех его проблемах, и всё же направился к ней медленным осторожным шагом. Сжав одну ладонь в кулак и приготовившись для удара, вторую он положил на ручку двери. Отсчитав три секунды, открыл её. Никто его атаковать не собирался. Взгляд Фушигуро остановился на мужчине с длинными чёрными волосами, что смотрел на него немного усталым взглядом. — Ты собираешься проспать школу? — с тихим смешком в голосе спросил он. Мегуми моргнул. Точно, этот мужчина ведь не видел его настоящего лица. Фушигуро начало казаться, что жизнь с Сатору довела его окончательно, раз он во сне размышляет о том, что переместился в тело совершенно незнакомого парня. — Кто ты? — спросил он, не скрывая злости и настороженности в голосе. Мужчина, стоявший по ту сторону двери, в ту же секунду изменился в лице. — Ты в порядке, Юджи? «Снова этот Юджи», — подумал Мегуми. Ситуация с каждой секундой казалась всё более невероятной. Но когда взгляд Мегуми вновь остановился на взволнованном лице мужчины напротив, он, поразмыслив несколько секунд, всё же разжал кулак, стараясь придать лицу менее злое и тревожное выражение. Настолько, насколько это вообще было возможно в этой ситуации. Если это всё же был не сон, то ему не очень хотелось портить жизнь совершенно незнакомому парню. Нужно постараться во всём разобраться. *** Когда он во второй раз закрывает глаза в собственной комнате, а просыпается, смотря в серый потолок, удивление и страх больше не окутывают его так сильно, как это было впервые. Он даже мог бы сказать, что чувствует смирение. Он смотрит в небольшое окно через всю комнату и сразу же узнаёт пейзаж этого маленького городка. Тот же, что он видел в прошлый раз. Комната уже не такая чистая, какой он её оставлял, но тем не менее в ней всё же остаётся порядок. Он смотрит на стол и сразу же замечает не вписывающуюся в эту картину деталь — лист бумаги, торчавший среди стоящих ровно на полке книг. Там же, где он его и оставил в прошлый раз. Мегуми незамедлительно тянется к нему, на ходу разворачивая и тут же принимаясь читать ответ. Глаза пробегают по строчкам, и в его голове всё же немного проясняется туман, открывая полную картину. Всё-таки Юджи не был его сумасшедшим воображением. По крайней мере, он убеждал себя в этом, надеясь, что не сошёл с ума. Значит, те мужчина и женщина из его сна уже давно мертвы. Ему даже стало немного грустно. В воспоминаниях Юджи они остались лишь светлой, почти позабытой пеленой. Мегуми, дочитав приблизительно до половины, тянется за ручкой, лежавшей на столе, начиная писать ответы на заданные вопросы на обратной стороне листа, вместе с этим добавляя больше фактов из своей жизни, чтобы Юджи было понятней. Мегуми, пусть и считает всё происходящее нелепым сном, всё же продолжает отвечать на вопросы Юджи и описывать свой характер. Это выглядит по меньшей мере странно. Он пишет о Маки и Юте, описывая их характеры и обычное поведение, пишет больше о Сатору, подтверждая, что тот действительно немного странный, но Мегуми уже привык. Теперь и Юджи нужно будет. Он останавливается на вопросе о кольце Юты, не зная, что ответить. В воспоминаниях снова возникает грустное лицо Оккоцу, его фигура, немного сгорбленная над фотографиями в телефоне. Вспоминает Рику, её смех, улыбку и счастливого Юту рядом с ней. Прошло всего несколько лет, и он знал, что Оккоцу ещё не отпустил её. В конце концов он просто решает написать правду, предостерегая Юджи не упоминать об этой девушке. Он, кажется, даже покрывается румянцем оттого, что Юджи назвал Маки по фамилии. Нужно будет написать Итадори правила, которым он должен следовать в его теле. Прочитав последнее предложение, он на секунду застывает. Хотя, наверное, нужно уже давно привыкнуть к тому, что люди обращают так много внимания на его ресницы, но впервые за всё время этот комплимент ему кажется приятным. Но в конце концов он просто продолжает писать ответ, борясь с нелепым пониманием, что сегодня ему придётся проживать жизнь за другого человека. Перед тем как покинуть комнату, он берёт с полки кольцо и надевает на палец. Всё же просьбы человека, в теле которого ему предстоит жить, Мегуми предпочитал уважать. Выходя из комнаты, он здоровается с Гето, стараясь вести себя как можно более непринуждённо. Тот, кажется, не замечает никаких изменений в поведении Юджи, так что Мегуми думает, что начало всему предстоящему уже положено. Он вновь замирает перед дверью в ванную комнату, не решаясь протянуть руку к ручке. Но, с мыслями о том, что ему просто стоит к этому привыкнуть, он открывает дверь. В школе он продолжает отвечать на вопросы учителей, не позволяя себе даже в теле другого человека совершать ошибки, попутно оставляя на страницах в тетради комментарии к некоторым заданиям. Он надеется, что Юджи не сильно испортит его успеваемость в школе за те дни, в которые они будут меняться. Мегуми больше слушает, нежели говорит с Кугисаки, и примиряется с молчаливостью Инумаки. На самом деле он думает, что это не так уж плохо. На уроке физкультуры он ловит на себе удивлённые взгляды, из-за чего немного раздражается. Кугисаки смотрит взволновано, Инумаки — заинтересовано, а учитель физкультуры, явно подающий надежды на то, что Юджи вступит в клуб атлетики, — с отчаянием. А Мегуми лишь удивляется. И что их не устраивает? У него ведь хорошая физическая подготовка, да и от других он не отстаёт. Насколько же спортивным должен быть этот Итадори, что все смотрят на него так пристально? Весь день он старается проживать, сохраняя в своём поведении характер Юджи. Ему ещё никогда не было так легко улыбаться с чьих-то шуток. Кугисаки показалась ему чем-то даже похожей на Маки. Он почти не был знаком с девушкой, но ему стоило лишь взглянуть на неё, чтобы увидеть их сходства. По дороге домой он осматривает город. Просто лужа, если сравнивать с размерами Токио. Ни кафе нет, ни книжного магазина, ни стоматологии. Как только Юджи выживает здесь? Он был уверен, что в этих окрестностях каждый друг друга поимённо знает, а если не тебя лично — то твоих соседей или родителей. У Фушигуро от такого мурашки по коже пробегают. Заасфальтированные дороги, короткий путь от квартиры Гето до школы, который даже запоминать не нужно, — не потеряешься в любом случае, небольшое озеро и несколько храмов. Поезд отсюда в другие города ходит только раз в два часа, и на всей станции он один. Автобус — два раза в день. Фушигуро себя как в клетке чувствует. Темнеет здесь рано, один-единственный магазин закрывается в девять, а погода своим холодом пробирает до костей. — Унылый городок, — тянет Нобара с грустными нотками, словно подытожив всё, о чём думал Фушигуро, и откидывает встреченный на дороге камушек носком туфли. Инумаки кивает, а Мегуми, не зная, как ещё отреагировать, повторяет это движение за ним. — Хотелось бы уже поскорее уехать в Токио. У Фушигуро в памяти всплывает вид из окна и оживлённые улицы, шум метро и проезжающих мимо машин, какофония голосов людей, что сливались воедино и всегда сопровождали его фоновым шумом. Интересно, как там сейчас Юджи? Мегуми надеялся, что он не потерялся, ведь ему не хотелось оказаться в абсолютно незнакомом месте, проснувшись вновь в своём теле. В любом случае, он был уверен, что Сатору за ним приглядит. Фушигуро не знает Кугисаки и Инумаки, но тем не менее в голове почему-то всплывают тёплые чувства от разговоров с ними, и воспоминания, которые, видимо, принадлежат Юджи. Всё это теперь выглядит так естественно, словно Мегуми был им всегда. Он знает, как молчалив, но искренен Тоге. Знает, какая импульсивная, но вместе с тем добрая Нобара. «Она любит шоппинг, а Тоге — книги», — думает он. Откуда он знает? Мегуми не уверен, что это важно. Придя домой он пишет уже на другом листке бумаги отчёт о прошедшем дне и просит Юджи делать то же самое. Вместе с этим оставляет свой номер телефона и электронную почту, чтобы так было удобней обмениваться информацией и не нужно было писать всё на листах бумаги. Он включает телефон и правда старается не испытывать угрызений совести, когда заходит в галерею Юджи, чтобы, может быть, хотя бы по фотографиям узнать что-то ещё. Итадори ведь сам оставил ему пароль от телефона — значит, должен был предвидеть такую ситуацию. Среди множества фотографий он выбирает случайную и рассматривает её несколько секунд. Позже ещё одну. И ещё. Почти на всех фотографиях Юджи улыбается. Так мягко, искренне, нежно. Фушигуро не удивлён, что ему было легко смеяться от совершенно не смешных шуток Кугисаки. Видимо, Итадори к этому привык. Он, поборов стеснение, всё же включает одно видео из его галереи. Снимает всё Кугисаки. Сперва камера охватывает её лицо, о чём-то оживлённо говорящее, а после переключается на Юджи и Инумаки, стоящих возле озера. Юджи активный. Мегуми это подмечает сразу и понимает, что таким у него быть не получится. Так активно выражать эмоции и так много улыбаться. Наверное, Итадори удивительный человек. Фушигуро почему-то захотелось поговорить с ним лично, стоя рядом, а не находясь в его теле. Может быть, когда-то получится? Розовые волосы Итадори развевает несильный ветер, также немного приглушающий его голос. Солнечные лучи падают ему на лицо, отражаясь в глазах, и оттого они начинают блестеть ещё ярче. Если это, конечно, возможно. Юджи со своим искренним смехом выглядит по-настоящему живым. В своей активности он чем-то напоминает Сатору, и Мегуми спешит выключить телефон, пока какая-то похожая мысль не проскользнула в его голове. Фушигуро смотрит в потолок, размышляя. Почему? Почему всё это произошло с ним? Почему это произошло с Юджи? Почему их жизни так внезапно оказались переплетены? Ведь, как показалось Мегуми на первый взгляд, они совсем не были похожи. Разные характеры, но всё же схожие в чём-то истории. У Юджи ведь тоже нет родителей, только приёмный отец. Это было до отчаяния и скрежета в зубах несправедливо. Ещё неделю назад он мог с уверенностью заявить, что в сверхъестественное не верит, а теперь сидит в небольшой комнатке в тесном городке в теле абсолютно другого человека, не зная, как здесь оказался, что ему дальше делать и всё ещё борясь с мыслью, что попросту сошёл с ума от совместной с Сатору жизни. Юджи был не совсем ему понятным. Как и непонятно то, как ему проживать жизнь за него. Он вновь посмотрел в зеркало. У Фушигуро было так много вопросов. Почему волосы Итадори розовые? Он красит их? Логично, что да, но зачем? Он присмотрелся к небольшим морщинкам под карими глазами, к едва видимому шраму в уголке губ. И всё же. Почему именно Юджи? Почему это вообще произошло? Может быть, ему нужно было понять что-то, и тогда всё это закончится? Неужели Юджи мог чему-то его научить? Разве что учтиво предоставить ему пособие о выживании в таком скудном городке. Фушигуро даже начал раздумывать над тем, что ему нужно поучиться у Юджи более оптимистичным взглядам на жизнь. Но, живя с Сатору, оставаться оптимистом и надеяться на сохранение пусть и шаткого, но ментального здоровья хотя бы к двадцати годам было бессмысленно. Тогда, может быть, это он должен был научить чему-то Итадори? Разве что предоставить ему возможность побродить по оживлённым улицам Токио и постараться выжить в одном доме с Годжо. Тоже не вариант. Помочь ему с математикой и другими предметами? Это мог бы сделать и кто-то кроме него. И всё же судьба оказалась слишком непредсказуемой, и Мегуми к такому не готовился явно. В его планах было окончить школу и поступить в университет. Уехать подальше от Годжо, если быть точнее. Он был действительно благодарен Сатору за всё, что тот сделал для него, но, прожив с ним бо́льшую половину своей жизни, он стал мечтать лишь об отдыхе и тишине. В любом случае, он успел понять одно: его планы были нещадно нарушены.