Ворон и Тыковка

31 октября 2002 года «По ту сторону изгороди кому-то грустно… Говорят, что там водятся монстры. В любом случае, если я не вернусь, никто не будет горевать, так что я ничего не теряю», — поразмыслив, он вздохнул, собрал все свои силы (коих явно не было) в кулак, отодвинул одну из досок забора в сторону и пробрался внутрь. Ворон бродил между давно высохшей кукурузой, ища источник звука. Он подходил всë ближе и наконец увидел тыкву перед собой. — Я могу узнать, почему ты плачешь? — тихо спросил парень, осторожно садясь на холодную землю. Незнакомец испугался, но не ушëл. — Потому что мне грустно, — ответил девчачий голос, и человек с тыквой на голове наконец повернулся «лицом» к Ворону. — Тебя кто-то обидел? Ты можешь рассказать? Я тебя не трону, обещаю. Девочка подумала, кивнула самой себе и ответила: — Меня не пускают по ту сторону. Мама говорит, что там страшные люди… — она поникла, обняла себя за колени и опустила голову. — Обещаю, всë будет в порядке когда я рядом. Так как тебя зовут? — Можешь звать меня просто Памп. Ворон ненадолго замолчал. Его голову заполонили воспоминания из прошлого. 31 октября 1998 года Ворону тогда было 12 лет. Он прогуливался по городу и искал место для ночлега, пока не услышал голос своего крестника (который когда-то прозвал мальчика Вороном), и его друзей. Он тихо пробрался к «сборищу дворовых». Начал рассматривать каждого участника собрания. Во главе стоял 15-ти летний высокий, и слегка худощавый, парень с прозвищем Цицерон. Его кожа казалась на удивление белоснежной, хотя он почти всë свободное время проводил на улице. У него очень правильные черты, прямо как у модели. Лицо симметричное настолько, насколько это вообще было возможно. Глаза тëмно-зелëные, серьёзные, хотя в них всë равно проглядывается задор. Во время разговора и частых ухмылок выделяются острые клыки. Нос с горбинкой от рождения. Блондинистые волосы сострижены совсем коротко, под ëжик. На носу держится пара узких овальных оранжевых очков. В хеликсы в ушах вставлены кольца. Сам подросток одет в большой потрëпанный зелëный свитер с узорами и мешковатые джинсы. По правую руку от Цицерона — девушка 16-ти лет. У неë густое каре крайне светлого оттенка блонда. Тëмные карие глаза. Губы, накрашенные матовой красной помадой. Она одета в чëрную футболку с черепом и рваные джинсы. На пальцах и в ушах куча колец. Ногти покрыты чëрным лаком. Видимо, это старшая сестра его крëстника, которую он ни разу до этого не видел, но слышал прозвище. Моль. На земле сидят дворовые мальчишки, ожидая услышать очередную историю. — Ну и чего ты ждëшь? — Моль вопросительно кивнула на младшего брата, смотрящего за угол здания, но через мгновение поняла. — Ворон, брат, давно не виделись! — улыбнулся и подошëл к другу. Пожал руку и приобнял за плечи. — Идëм, тебе тоже будет интересно. Все наконец уселись в круг. Цицерон начал свой рассказ тихим и мрачным голосом, сразу став сдержанным. На лице не было ни единой эмоции. «Несколько лет назад в этом городе жил маньяк. Он похищал детей и утаскивал их в кукурузное поле. Отрубал бедняжкам головы, а иногда и вовсе расчленял, оставляя потроха на ужин. Одна девочка шла домой около полуночи. Она задержалась, пока помогала своей бабушке с готовкой еды на неделю и уборкой дома. На улице была кромешная тьма. Ветер гладил кончиками пальцев деревья и кусты, шуршал початками кукурузы в листах, распугивал ворон с кладбища, и запирал окна домов, стараясь уберечь жителей от психа. Но, к сожалению, этой девочке было уже не помочь. Памп слышала тяжëлое дыхание и шаги сзади, чувствовала на себе хищный взгляд душегуба. Малышка оказалась первой его жертвой. Изверг схватил еë, засунул в рот скрученные платки, закинул на плечо и потащил на место гибели. Там, в небольшом проходе между двумя рядами кукурузы, отрубил ей голову и положил в свой мешок. Вырезал лицо тыкве, обмазал кровью всю внутреннюю часть и пришил еë к обезглавленному трупу. Оставил тело лежать на том же месте, а голову подкинул на порог дома еë матери. Утром визгов и истерических криков была куча. Женщина не выдержала потери и сошла с ума. После этого всë время носила тыкву на голове. Убежала в поле, перерезала вены, нашла дочь и легла рядом, считая минуты до смерти. С того самого момента кукурузное поле стало пополняться подобными существами. Поговаривали даже, что видели, как они вставали и занимались обыденными вещами, будто не понимали, что теперь они буквально являются ходячими мертвецами.» Воспоминания прервались. Они были такими яркими, что Ворон помнил каждое сказанное слово, в особенности имя убитой девочки. Памп. Прямо как у этой тыквы.