обманы сознания

Тарталья устал. Устал от тренировок над собой. От жизни. Но продолжает этим заниматься. Для того, чтобы им гордились. Для того, чтобы не быть разочарованием для родителей. Для того, чтобы не быть обузой в глазах близких людей. И тренируется все больше и усерднее. Он буквально истязает себя длительными тренировками. В голове часто всплывали мысли о суициде или селфхарме. —Нет, — в голове говорил сам себе Тарталья,— Никогда. И ни того, ни другого не делал. Пока что. Однако, было то, чем он заменял все это. В битвах специально поддавался противнику, чтобы получить глубокие ранения, а после, без жалости в глазах убивал соперника. На плечах красовалось множество ран. На торсе были шрамы и синяки. Предплечье и ключица были в мелких царапинах. Ноги — три в одном. Хотя, можно даже сказать, четыре в одном. На бедрах красовались уродливые раны от лезвия. Тарт сам не осознавал того, что резался. Он делал это что бы...Прийти в себя? Да.

***

Тарталья приходит домой, — если он может называть это место домом, — и сразу бежит в комнату. Снимая повседневную одежду, рыжевласый оголяет все увечья и про себя морщится от отвращения. Чайлд уже был в домашней одежде, полностью закрывавшей все конечности кроме пальцев рук. Взяв мору и рваную одежду, Тарталья пошел в комнату к своему сожителю. Не спеша, тот все же открыл не тяжелую дверь. —Моракс. —Слушаю, Чайлд, — старший отрывается от чтения и переводит взгляд на вошедшего парня. —Можешь сходить в ателье? —Хорошо, дорогой. У тебя что то порвалось? —Форма, — Тарталья опускает взгляд на пол и поджимает губы. —Хм. Раньше у тебя такого не было. Может, расскажешь, что случилось? И подойди поближе, ты тихо говоришь, плохо слышно, — брюнет откладывает книгу в сторону и уже полностью сосредотачивается на младшем. —Все хорошо, просто противник оказался сильным и…, — подойдя к кровати говорит рыжий, но его перебивают. —Ничего не хорошо, Тарталья, — брюнет берет парня за руку, из-за чего все вещи что принес Чайлд падают на пол, — Ты уже больше месяца ходишь в подавленном состоянии. Ты дольше задерживаешься на тренировках, быстрее выбиваешься из сил, у тебя побледнела кожа и ужасные синяки под глазами. Тарталья, это не хорошо. —В Ли Юэ просто монстров больше и нужно готовиться постоянно… —Раздевайся. —Что? — вопрос брюнета ставит младшего в недоумение. —Я говорю тебе: раздевайся. —Моракс, у меня нет шрамов и порезов, ты чего? Хаха. —Если нет, тогда к чему упомянул это? Я не говорил, зачем раздеваться. Сними кофту, Тарталья. И Тарталья послушно снимает. Вид младшего пугает Чжуна, хотя тот, в принципе, и ожидал это увидеть. —Где то еще есть раны? —На бедре. —Показывай. И Тарталья снова повинуется. —Отвратно, правда? — c грустной усмешкой произносит Тарталья. —Нет. Больно. Больно, что твой любимый человек снова держал все в себе. —Извини…— из глаз невольно покапали слезы. —Ну-ну, Тарталья, иди сюда. Чайлд садится верхом на Чжуна, обнимая за шею и утыкаясь в предплечье. Слезы начали лить сильнее. Тяжелая, но в то же время успокаивающая рука старшего гладила по спине рыжего. —Я люблю тебя, Аякс Аякс. Именно эта форма имени больше всего нравилась Тарталье от близких людей. —Я тоже, Чжун Ли. Парни просидели в объятиях друг друга около 20-ти минут. —Тебе лучше? — Немного отстранившись спрашивает Моракс. —Намного, — глаза рыжеволосого были красными и опухшими. —Пойдем, выпьем чая. И надень более открытую одежду. Дома тепло, зажаришься. —Хорошо.