Куникида не курит.

Дазай, кажется, уже уснул. А вот Куникиде не спится. После всех тех событий, что произошли за столь короткий срок, вообще особо ничего и не хочется. Куникида в порядке. Честно. Вся эта заварушка со «Смертью небожителей» сильно вымотала, и не только идеалиста, а кажется, весь мир. Люди только начали отходить от угрозы третьей мировой войны, кто-то отходил от своей вампирской сущности, кто-то от смертей своих близких. Всё же, план по захвату мира не обошёлся без жертв. И Куникида устал. Устал от чувства неизвестности; устал от ощущения того, что в любой момент его вместе со всем агентством просто арестуют или убьют; устал видеть по новостям новые обвинения в их сторону, устал переживать за этого суицидника, пока тот находился в тюрьме, и гадать, живой ли он там вообще, и как быстро бы сообщили о его смерти. Устал ждать, когда всё наладится. Но ведь, всё действительно наладилось. Больше нет обвинений, нет страха, всё вернулось на круги своя, и даже Дазай остался жив. Их отношения сохранили свою манеру и страсть. Удивительно. И несмотря на то, что с ними было, что было с миром всё это время, они остались прежними. Вот только...не совсем. Доппо до сих пор иногда просыпался в холодном поту от улыбки слепого ищейки, а руки после этих снов ещё долгое время ныли так, будто их только что отсекли. И самое главное, в этих кошмарах была тетрадь, рассечённая напополам. Тетрадь, которая была так важна Куникиде, и которая ещё совсем недавно была уничтожена, и как способность, и как его личная библия, половинки которой кинули ему на ноги, как какой-то мусор, а он не смог бы её открыть в последний раз, глянуть записи и идеалы, поскольку и держать её было нечем. Только бесполезными обрубками в бинтах вместо рук, в палате с решетками на окнах и кодовым замком. Убедившись, что Дазай всё-таки спит, Куникида аккуратно вылез из его объятий, чтобы не разбудить, и тихо вышел из комнаты в прихожую. К тумбочке. Там, во втором снизу ящике, далеко под остальными вещами в дальней части, была когда-то начатая пачка сигарет. Этой пачке уже далеко не один год. И даже не два. Ей уже лет 5, если не больше. Куникида толком и не помнит, когда её купил. Но помнит, что обстоятельства были так себе. Также он и не помнит, как ещё в юношестве, после побега из дома, впервые попробовал курить. Сначала одна пачка, вторая, третья, и так далее. Пока не бросил. Потому что идеалы. А идеал не имеет ни зависимостей, ни вредных привычек. Но пачка «на всякий случай» осталась. Её Куникида доставал крайне редко. И каждый раз клялся сам себе, что это последний раз, последняя сигарета, но пачку выкинуть так рука и не поднялась. Но всегда выкуривалась только одна сигарета. Больше нельзя. Больше уже можно сразу этой же зажигалкой, которой поджигал сигарету, просто взять и поджечь свой блокнот прямо там, чтоб сгорело все к чёртовой матери. Потому что Куникида не курит. И не курит он и сейчас, взяв старую пачку сигарет в руки вместе с неменее старой зажигалкой. Прикрыв ящик, бывший математик тихо прошёл на балкон, открыв форточку пошире. Подняв очки на макушку, Куникида достал одну сигарету из пачки и поджог, делая первую затяжку и откладывая пачку с зажигалкой на подоконник. Снимать очки почти в темноте — значит остаться слепым на приличное количество времени. А вот на макушке их можно найти. Спрашивается, зачем снимать очки? Чтобы не видеть своих действий. Потому что Куникида не курит. Где-то на половине сигареты, руки случайно коснулась чужая, вся в бинтах. Случайно, потому что целью было забрать сигарету, и, вероятно, выкинуть. Но что сделал этот идиот? Затянулся, и, видимо, решил докурить. — Чего не спишь? — поинтересовался блондин, смотря на открывавшийся с балкона вид. — Тоже самое могу и у тебя спросить. Мне стало холодно, так что я пошёл искать тебя. Из форточки дует, не лето уже. А ты? Голос его выдавал нотки веселья, но был тише, чем обычно, да и сам идеалист громко говорить не хотел. — Не спится. — после чего всё же решил перевести взгляд на Осаму. — Выкинь. Курить вредно, знаешь ли. —А начал-то кто? Куникида, ты же не куришь, откуда это? —Не курю. Но знаешь, иногда ничего не помогает лучше, чем одна сигарета.