Театр Анк-Морпорка

Ваймс не любил театр и скучал во время оперы "Евгений Онегин". Ему не понравился ни дурачок-поэт, ни светский хлыщ, интерес вызвала только поумневшая к финалу дамочка. Так Ваймс и сказал лорду Ветинари. - Значит, тебе было скучно, Ваймс? - слегка усмехнулся патриций. - Создай свой нескучный спектакль. Может быть, балет? Ваймс представил себя скачущим по сцене в обтягивающих лосинах и содрогнулся. - Никаких балетов! - Тогда поставь спектакль... О себе. Буду рад увидеть это представление через месяц. - Обо мне - это как? - спросил Ваймс, но Ветинари уже изволил удалиться. - О тебе - значит о жёстком, отважном стражнике, который борется с преступным сообществом, именуемым в простонародье шайкой, - пояснила мужу леди Сибилла. - Главный герой уже есть, нужны убийства, кражи и любовь к прекрасной юной девушке. Нужна вера в то, что преступлений больше не будет и настанет Эра милосердия! Через месяц облезлая анк-морпоркская аристократия и другие слои городского общества увидели спектакль "Место встречи изменить нельзя". Убита бывшая супруга главврача Бесплатного госпиталя леди Сибиллы, в ограбленные магазины подбрасывают черных кошек вместо квитанций Гильдии воров. Эти на первый взгляд не связанные дела расследовала Городская стража. В главной роли капитана Глеба Жеглова предстал сам Командор Ваймс. Энергичный колоритный циник Жеглов привлёк к себе внимание всех зрительниц. Капрал Железобетонсон сыграл новобранца Володю Шарапова, который с первого дня службы начал причинять горожанам добро и справедливость согласно "Законам и Пастанавлениям городов Анка и Морпорка". Варя Синичкина в исполнении сержанта Ангвы спасла младенца-подкидыша и по запаху нашла его беспутную мать. В "Залатанном барабане" Стража задержала белошвейку Маньку Облигацию, сыгранную Рит из дома госпожи Лады. Манька, старая знакомая Вайм...эээ....Жеглова, проявила гражданскую сознательность и с потрохами сдала своих клиентов из Теней, подаривших ей улику - сделанный убервальдскими гномами браслет в виде ящерицы. "Мало ли малин в Тенях?" - ехидно усмехалась Манька-Рит, без подсказки Жеглова-Ваймса не сообразившая, как пишется её прозвище.