Застыл

      Ли Су Хёк не хочет умирать.       Он не хочет, но монстр впивается в него своими когтями за секунду до того, как его наконец убивают. Ли Су Хёк отказывается опустить глаза, принять произошедшее или даже шевельнуться – из его бока слегка торчит кончик когтя, весь окровавленный и с неприглядными ошмётками чего-то.       Чхве Чжон Су неподалёку падает на колени, сотрясаясь в диком приступе кашля и изрыгая литры крови; как подкошенные падают замертво люди, сокомандники, те, на чьи жизни ставил Ли Су Хёк, в кого вкладывался, с кем общался, дружил и выживал бок о бок годами.       Вот так просто, как марионетки с подрезанными нитями, они оседают – глаза закатываются, грудь перестаёт вздыматься, а конечности дёргаться.       Ли Су Хёк не хочет повторять их судьбу. Нет.       Он не может оставить своих донсэнов одних, не может бросить свою страну, едва-едва подавшую признаки потенциала к восстановлению, не может предать вверевших в его руки свои жизни людей–       Он не может, но смерти всё равно.       Ли Су Хёк падает, чувствуя, как кровь идёт горлом. Он едва не захлёбывается, судорожно перевязывает рану на боку дрожащими руками, разорвав подол футболки. Кровь не останавливается, неумолимо утекая, как время, здравый смысл и спокойствие.       Паника охватывает каждую частичку его тела. Ли Су Хёк захлёбывается вздохами, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то, найти выход из безвыходной ситуации, совершить невозможное и оказаться тем самым бессмертным человеком, которого по законам мира существовать не должно.       Рассудок мутится, зрение слегка плывёт; знакомые руки подхватывают готового рыдать и биться в истерике беспомощности Ли Су Хёка. В железной хватке он узнаёт Ким Рок Су, и, как актёр, которым он является, Ли Су Хёк произносит речь.       Утопая в своей трагедии, он всё же хочет поддержать своего почти что брата, ближайшего друга, стараясь не слышать хрипов Чхве Чжон Су, от которых разрывается сердце. Ли Су Хёк знает: его дело уже безнадёжно, и старается не думать о том, что сам тоже скоро умрёт.       Нужно заставить Ким Рок Су жить дальше. Никто не должен умирать. Это слишком страшно.       Ли Су Хёк подавляет дрожь, заставляет Ким Рок Су отойти к Чхве Чжон Су, а сам истерически трясётся.       Смерть не дарит тёплых объятий: она заключает в тиски раскалённым до температуры тысячи солнц железом, выжигая болевые рецепторы и лишая возможности двинуться. Ли Су Хёк в панике пытается пошевелиться, вернуть контроль над своим холодеющим телом, каким-то чудом отвратить неизбежное – ничего не получается.       Смерть не милосердна и не деликатна, невозможно перед её лицом остаться стоическим, каким бы хорошим актёром ни был Ли Су Хёк. Смерть – это не освобождение, привилегия или этап; смерть – это разжёванный в припадке, в потребности почувствовать хоть что-то язык, это хрипы, отвратительные звуки и потеря контроля над собой. Это судорожные вздохи, свистящий в дырявых лёгких воздух и паническое осознание – осталось немного.       Перед смертью нельзя утешиться тем, что до рождения ты ничего не чувствовал и не был ничем, что тебя это не беспокоило, и что ты возвращаешься к естественному порядку вещей; смертью вообще нельзя утешиться. Ли Су Хёк цепляется за остатки угасающего сознания в полном отчаянии.       Он не хочет узнавать, как выглядит и ощущается ничто, это не предназначено для человеческого разума. Позвольте ему остаться здесь подольше, дайте ему ещё один шанс!       Смерть – это не выход и не благородство, это агония, которую постигнет каждое существо. Ли Су Хёк хочет рыдать, но не может найти в себе сил держать глаза открытыми. В свои последние мгновения он не думает ни о долге, ни о человечности, ни о благородстве жертвы собой за чужие жизни – он думает о том, как хотел бы пожить ещё мгновение.       Смерть своими когтями пронзает насквозь, и Ли Су Хёк в панике застывает.

• • •

      Спустя года Суй Кхан всё так же не может спать, боится закрывать глаза – благо, ястребы почти не моргают, спасибо физиологии и третьему веку, – и ненавидит темноту. Пронзительный ужас и неприкрытое отчаянье сковывают каждую секунду существования. Всё это закончится рано или поздно, и он снова умрёт, но на этот раз милости Бога Смерти не будет, на этот раз его душа сотрётся окончательно, он этого не хочет–       Кэйл, Ким Рок Су, тот, за кого Ли Су Хёк умер, здесь. Он очень рад видеть счастье своего донсэна, но от мыслей никуда не деться.       В семье своего самого близкого человека, в обществе Чхве Чжон Су и Ким Рок Су он одинок. Они всё так же любят его, но Ли Су Хёк чувствует, что между ними километровая стена; они никогда не поймут его больше, они не переживали смерть.       Хотя так и должно быть. Человеческий разум не приспособлен к тому, чтобы жить после смерти, и Ли Су Хёк доволен, что навсегда останется одиноким в этом понимании, даже если медленно сходит с ума.       Каждая секунда причиняет боль, однако Ли Су Хёк – теперь уже Суй Кхан, – актёр; поведение практически не изменилось, и, несмотря на то, что донсэны почти догадываются о чём-то, Ли Су Хёк-Суй Кхан предпочитает держать их в неведении.       Есть что-то, что лучше не знать, чтобы ценить жизнь. Ли Су Хёк просто никогда больше не хочет терять воздух, и все попытки радоваться жизни пресекает постоянная паника.       В нём теперь что-то сломано, но едва ли хоть один психотерапевт смог бы ему помочь.       В конце-концов, никто не переживал смерть. А Ли Су Хёк – выжил.