Утонуть в его спокойствии.

Да, она солгала. Обреченная на страданья Фурина, освободилась от своей болезненной участи только через пятьсот долгих лет. Он все взял в свои руки. А ее? Она смотрела на всю борьбу со стороны, пока слезы текли по пухлым щекам. В ней будто убили ее часть. Взгляд в никуда. Что дальше? Сильный, могучий гидро-дракон торжественно простил все грехи народа. А ее простит? Она так не думает, привычка все скрывать все равно из нее никуда не уйдет и она, вздохнув, просто скроется в этой темноте, поглощенная в свои мысли. Слезы ручьем, он возненавидел ее? Тот, что оберегал все это тяжелое бремя, может, лишь потому что его долг заключался в служении архонту? Она никем теперь и не является для него, пылинкой на пути. Так страшно было смотреть в его строгий взгляд, что осуждал и преклонял к казни. Его силуэт исчез, когда толпа народа ополчилась против нее. Но ведь, она просто выполняла свой долг перед страной. Только он не понимал, тот, что ближе всех, роднее всех, только сейчас он ушел. А она так и осталась наедине со своими мыслями, царапая берег палочкой, у моря в звездную ночь. Тяжело на душе, свобода теперь казалось не столь сладкой, чем даже в лживой театральной форме побыть рядом с Нёвиллетом. Хотя в те моменты, когда она язвила и точно вызывала в нем искры разочарованности, она всегда хотела просто умолкнуть и смиренно пролежать в его объятиях не говоря ни слова. Утонуть в его спокойствии. Она встала, немного пошатнувшись. Сначала ей кружила голову обида, но теперь на лице Фурины явно злость. Отпустил так просто?! О, точно, драму никто не отменял. Нужно сказать ему в лицо все как есть. Даже если тот осудит, нужно все высказать. А ведь и в самом деле, это бурная фантазия и тяжелые переживания даже не заставляли задуматься о состоянии ее гидро-дракона. Спасителя Фонтейна. Тяжело быть обманутым, не менее тяжелее отпускать ту, что грела его сердце, даже своими глупыми выходками, или резким спокойствием и умиротворением. Было так хорошо, когда она приходила для очередных споров, но затем, просто уставши падала в его объятия, исцеляя не только себя, но и его. — Пустите! Немедленно! — Юдекс пил изысканный чай в своем кабинете и рассматривал страницы книги, пока не услышал крики, что высотой звучания могут разбить чашку в его руке. Громкий хлопок и она стоит, тяжело вздыхая, закрывая дверь на замок, чтобы никто не досаждал. Он молча смотрел на ее фигуру, пытаясь проанализировать состояние и критичность ситуации. В чем дело? Госпоже даровали свободу, спустя столетия мучений, а она снова так неспокойна? Нёвиллет не желая, отпустил ее, лишь бы она побыла наедине с собой и обдумала все, что произошло. Ей никто не запрещал возвращаться, никто не запрещал устраивать представления в театре или… просто придти к нему, когда плохо, как это было всегда. Одной лишь судьбе известно, почему девушка так себя накрутила. — Лжец здесь только ты! Посмотрите, О-о, досточтимый Юдекс! — Отдышаться у нее не получалось, она покраснела и в ней взрывалась злоба за то, что оставил одну. — Ты служил лишь архонту, ты уважал лишь архонта, все наши моменты - принадлежат лишь божеству, пока я просто играла роль глупой девчонки и надеялась, что ты по настоящему хочешь быть рядом! — Она ударила в стену, подав руку назад. Он медленно встает и идет к ней, с серьезным выражением лица, что вызывает у нее страх. «Подумать только, моя милая Леди сейчас просто испытывает сильный шок, от множества пережитых событий» — Подумал про себя гидро-дракон. Он медленно стремился к ее хрупкой фигуре. — «Совсем как малышка, не стоило, наверное, оставлять тебя одну так рано» — Снова подумал он про себя. Через крики, ее маленькие бури эмоций, он смог протиснуться и все же, осторожно, но довольно ловко подхватил ее за талию, прижимая к себе. Она умолкает. Так напоминает прошлое. Достаточно лишь просто почувствовать его прикосновения, чтобы утихомирить свое взбаламошное состояние. Она чувствует сильные руки, которые явно отпускать не собирались, тихий плач доносился, она дрожала в такт слезам, вновь накативших от его прикосновений. Колени подкашиваются. Он все понимает. — Моя Леди… — Сам чуть растрогавшись сказал Нёвиллет, он жалеет ее. Она же в свою очередь хнычет и пытается успокоиться. Он берет ее на руки и садится на софу, обнимая ее. Она обвивает руками его шею и зарывается, вдыхая самый родной аромат. — Я.. я.. — тяжело говорит Фурине, на выдохах — Тебе больше никто.. но, пожалуйста — она подрагивает и хватается крепче в его тело на последних словах — подержи меня так еще немного, я больше не потревожу. Он смотрит на нее задумчиво, пока поглаживает. В чем еще был его долг, помимо спасения Фонтейна? Кто спасет ту, что обреченно пыталась спасти? Теперь понятно. — Божество ты, или нет. Для меня все остается, как и прежде. Правда, лишь сделала мое желание защитить тебя еще больше. Я и подумать не мог.. — Его голос в конце проклято задрожал, а на последних словах даже повысился. Он не верил, что мог лишиться ее и лишить себя этим всего. Она и есть все. — Не мог подумать, что ты была в таких муках. Она отстранилась от его шеи и вопросительно уставилась. Заплаканные глаза, губы припухли, а руки остаются на его сильных плечах. Он тяжело вдохнул и наклонился к ней, прикрыв глаза, он посмотрел на ее смущенное аккуратное лицо, самые для него красивые глаза, что все считали необычными. Он взял ее ладонь и переплел их пальцы, накрывая ее губы своими. С его глаза потекла медленная, маленькая слеза. Вкушать ее губы, после всего, что пройдено - лучшая награда. Она же в свою очередь испытала сильнейшее облегчение, чувствовать его губы - означало чувствовать весь мир. Она все еще цеплялась за его плечи, со сбитым дыханием повиновалась каждому его движению. Она обмякла и успокоилась в конец. Вечером, сидя у камина во дворце Мермония, Фурина засыпала в объятиях Нёвиллета, было едва слышно как они шепчутся. — Даже если мир встанет против тебя снова, я встану против него, божество ты или нет. — Мой милый и дорогой гидро-дракон так расчувствовался, что обещает свернуть золотые горы? — Шутливо посмеялась Фурина с счастливыми глазами, целуя в щеку и устраиваясь поудобнее в его руках. Даже когда все пропадет, они останутся вдвоем на целую вечность.