Победители и побеждённые

Вечерние новости по радио люди услышали в скорбном молчании не решаясь их обсуждать. В тот вечер только что вернувшийся домой люди, стоя слушали новости радиоприёмником. Радио говорило в просторных или маленьких уютных гостиных. Ведущий комментировал сложившуюся ситуацию и убеждал, что "Она достаточно напряжённая, но не внушает серьёзных опасений". Он говорил так сладко, так спокойно и так доверительно.С таким подъёмом произносил всякий раз:"Франция", "Родина", "Вооружённые силы",- что душа становилось бодрой. Краткий обзор событий он преподносил с удивительным искусством. Например: "Враг по-прежнему атакует наши позиции, но французская армия решительно и упорное отражает его натиск. Первую часть сообщения он читал с иронией. Как бы говоря:"Во всяком случае, немцы пытаются нас в этом убедить". Зато вторую, наоборот, произносил отчётливо. Выговаривал каждый слог. И настолько проговаривал слова"Французская армия ", "Решительно", и "упорно". Что каждый удивлялся."Чего это мы взволновались?!". "Что плохи дела?"- спросил брат своего брата. Тот взглядом ответил"Да, плохи". Мечты захватили его. Он в бою одолевал врага. Вместе с товарищами. Он организует отряд добровольцев,вольных стрелков, и будет биться.За родину до победного часа. Маленький отряд молодых бойцов, сколоченных верностью и честью. Сражается, сражается всю ночь. И освобождает столицу. Разрушенную, всю в огне. Жизнь полная чудес и вдохновения! Конечно война дикая, отвратительная. И всё же... После завтра, может быть, завтра. Немцы будут в предместьях Парижа. Говорят, в главном штабе решено дать бой под Парижем. В Париже. И даже оставив Париж. К большому счастию, об этом пока никто не знает. Иначе на вокзалах. Началось бы столкновение. Всё кончено? Да? Мы проиграем? Это правда? Спрашивал кто-то из подростков в доме. Наступила спокойная ночь. - Зажги свет - потребовал мужчина. - Нельзя, нас бомбят - ответила женщина указывая на небо. - Ни минуты покоя! - воскликнул мужчина. Завтра успеем наслушаться. Сейчас плохие новости. А какими они ещё должны быть при таком правительстве. - Уехать? Куда? - воскликнула горничная. - Да куда угодно! Немцы вот-вот доберутся! - ответила молодая женщина. По правде, давно уже пора уезжать. Жалкое зрелище. Люди богатые, знаменитые, а разума не больше, чем у скотины! Ведь скотина бежит, как почует опасность. На улицах никого. Только владельцы магазинов закрывают витрины железными ставнями. Действующий на нервы. Металлический лязг - единственный звук. Что нарушает утреннюю тишину. В городах, когда им грозит опасность. В дни войн и революций. Проходя мимо учреждений, супруги видели ожидавшие у каждого двери нагруженные грузовики. Они переглядывались и качали головами. Другие служащие обгоняли их, спеша в банк. Один из них спросил на ходу: - Когда нас эвакуируют? Супруги этого не знали. Сегодня 10 июня, понедельник. Позавчера всё бы вроде шло своих чередом. Ценные документы вывезли из города. Но служащих. Пока ничего не говорили. Их судьбы вершились на втором этаже, за дверьми. Супруги поспешно прошли мимо этих дверей. Не говоря ни слова. У лестницы они попрощались. Он поднялся на верх в бухгалтерию. А она осталась здесь. Супруги отбывают завтра в 8 утра. Они с машиной будут ожидать господина. В 6 утра у здания банка. Ещё два дня назад этот господин утверждал, что никакой эвакуации не будет. Что панику сеют предатели. Что банк, их банк, останется на своём посту. И выполнит долг. Даже если другие забудут о долге. Поскольку решение об "отступлении". Как стыдливо служащие говорили. Всё пропало, в этом нет никакого сомнения! Женщины вытирали мокрые и красные глаза. Супруги разыскали друг друга в толпе. Оба думали о дочери. Она отправила им последнее письмо 2 июня. Неделю назад. Сколько всего могло случиться! За это время! Они тосковали и унывали. Но находили утешение лишь друг друге. Близилась ночь, а машина семьи. Всё ещё стояла у подъезда. На её крышу водрузили мягкий матрас. К багажнику снаружи прикрутили велосипед и детскую коляску. Внутри с трудом поместили вещи всех домашних в чемоданах. Семья не смогла выехать утром. Они должны были после сесть на поезд. Но оказалось, что ворота всех вокзалов закрыты. И оцеплены войсками. Толпа навалилась на решётки и попыталась их снести. Потом отхлынув. Растеклась по привокзальным улочкам. Женщины бежали. Рыдая, с детьми на руках. Люди останавливали последние такси и машины. Давали две, три тысячи франков. Чтобы выехать прочь из Парижа. "Мне только бы до Орлеана" - умоляли они. Шофёры отказывались. Кончался бензин. Семья ни с чем вернулась восвояси. Наконец удалось им раздобыть грузовичок. Около каждого дома. Суетились женщины, старики и дети. Какая-то семья сначало спокойно. А потом судорожно. И наконец, с болезненным безумным раздражением попыталась втиснуться в двухместном Рено. Не зажглось ни одного окна. В небе появились звёзды. В эту пору в Париже пахнет особенно тонко. Бензином и пылью, которая, на подобие чёрного перца. Придаёт летнему запаху особую жгучую остроту. В темноте разрасталась угроза. Тревога набухала в тишине. Самые уравновешенные люди. Не могли справиться со смятением. И смертельным ужасом. У каждого сжималось сердце. Когда он в последний раз. Смотрит на свой дом. И говорил про себя:"Завтра его разбомбят и я стану бездомным". Сейчас же душу окатывала волна безразличие. Задумался ли кто-нибудь. Из этих людей о судьбе своей родины? Никто из беглецов в тот вечер. И думать не мог о ней. В панике они перестали соображать. Нутром ощущали опасность. Схватить самое дорогое! Дорогим в ту ночь стало живое. Способное дышать, плакать, любить и радоваться! Мало кто спасал своё дорогое имущество. Большинство крепко прижимало к себе возлюбленных. Родных, детей. А всё остальное бросали. Напрягая слух. Люди улавливали гул самолётов в небе. Враги или Наши? Никто не знал. В действительности они не осознавали. Можно сказать, они пребывали наполовину в настоящем. Наполовину в прошлом. Реальные события затрагивали только поверхность их сознания. Глубина оставалось спокойной. Неподвижной, охваченной сном. Все оцепенели от отчаяния. На самом деле никто не собирался идти пешком. Каждый оглядывался в поисках избавления. Легковой машины, грузовики, чего-нибудь, что подвезёт. Но этого не произошло. Тогда люди двинулись прочь из Парижа. Вышли из города. Миновали пригород и брели посреди полей. Говоря про себя:( Это всего лишь сон). В ночь 11 по 12 июня люди спали в машине. Они приехали в Орлеан. Вечером около шести. И в гостинице не нашлось для них свободных комнат. Из Парижа через Орлеан шёл нескончаемый поток повозок, легковых машин, грузовиков, велосипедистов. Туда же вливались крестьянские подводы. Фермеры бросали хозяйство. И уходили на юг с детьми и скотиной. К полуночи во всём городе не было нет одной пустой комнаты. Ни одной свободной кровати. Люди спали на полу в кафе. На вокзалах, тротуарах, подложив под головы сумки. Улицы так загружены. Что не выедешь. Говорили, что дороги перекрыты. Отступают войска. Бесшумно с погашенными фарами одна за другой медленно ехали машины. С крепко притороченными матрасами на крыше. Набитые до отказа багажом и людьми. Увешанные детскими колясками, птичьими клетками, коробками и бельевыми корзинами. Казалось, не мотор приводил в движение эти неустойчивые нагромождения. Их влекла под уклон к центральной площади игла собственной тяжести. Вот они заполнили все проулки. Тесно сгрудились, будто рыбы в садике. Ни криков, ни плача. Даже дети притихли. Настороженное безмолвие. Стекло иногда опускалось. Кто-то выглядывал и долго всматривался в тёмное небо. Огромное скопление людей. Тяжело вздыхало, сопело, перешёптывалось, боясь подстерегающего врага. Многие пытались уснуть. Скорчившись на узком сиденье. От чего затекали ноги. Прижавшись горячей щекой к стеклу или виском к острому углу чемодана. Изредка молодые люди кричали что-то девицам в другой машине и смеялись весело. Но чёрная тень проплыла по небу. Заслоняя звёзды, и все замерли, смех смолк. Всеми овладела даже не волнение. А тоскливая покорность. В ней было мало человеческого. Люди утратили мужество и надежду. Остались лишь страх и смерть. Самолёт внезапно появился у них над головой. Высокий пронзительный звук то удалялся. То нарастал, заглушал многообразный шум города. И каждый прислушивался к нему. Затаив дыхание. Река, мост, рельсы железной дороги, вокзал, поблёскивающие трубы заводов. Каждый "объект". Цель для вражеского бомбардировщика. Угроза для притихшей толпы. Француз или враг - никто не знал. И вот он растворился во тьме ночной. В далеке послышался взрыв. "Нас не бомбят", - с облегчением вздохнули люди. "Других не нас. Повезло нам". Яркий свет вдруг вспыхнул на площади. Самолёт бросил ракету. Ракета погасла. Но было видно. Как над площадью медленно кружат бомбардировщики. Люди начали возмущаться. В небольшом городке в стороне от шоссе. Автомобили всех видов. Телеги и повозки уже заполнили все улицы городка. Повсюду слышался скрежет тормозов. Набережная напоминала цыганский табор. Измученные и уставшие люди спали прямо на газоне. А те, кто проснулись. Здесь же приводили себя в порядок. Обыватели, стоя на порогах домов. С удивлением смотрели за ними. "Бедняги" - говорили они с жалостью. В тайне радуясь. Что войска согнали с места не их, а парижан. Им самим ни что не угрожало. Дни шли за днями, солдаты сражались. Чтобы заправиться бензином, многие ждали с вечера. Бензина не хватало. Местные пытались узнать у беженцев новости. Те не знали ничего. Подъезжали всё новые и новые машины. Беженцев становилось всё больше и больше. Беженцев было так много. Слишком много измождённых лиц в поту. Плачущих детей, женщин, у которых дрожали губы. При виде такого множества страдальцев у самых милосердных опустились руки. Выделить кого-нибудь из толпы несчастных не представлялось возможным. Стёрлись все различия между людьми, и они походили на единое войско. Обращённое в бегство. Одинаково измятая одежда. Одинаково усталые лица, одинаково осипшие голоса. Они вылезали из машин. Пошатываясь будто пьяные. Прикладывали ладонь ко лбу, к вискам. Поскольку голова у всех раскалывалась. Вдыхали, посмеивались. Говорили махнув рукой. Между тем растущая толпа беженцев. Бурым потоком захлестнула церковь. Женщины с детьми благодарили Бога. За то что благополучно приехали сюда. И просили, чтоб Он помог им в дальнейших скитаний. Многие плакали, многие были ранены. Головы обмотаны тряпками. Руки на перевязи. У всех красные лица. Мятая порванная одежда. Люди явно спали не раздеваясь. Много ночей подряд. С бледных запыленных лиц, стекал пот. Похожий на слёзы. Перед большим чёрным распятием. Они молились. Закрыв руками лицо. Когда истощились силы, на них наконец снисходило умиротворение.