Дитя бога

Праздник Фантазии прошел. Сея не стала выступать на нем, так как у неё поднялась температура, плюс первая гранула пропала полностью. Полюшка все еще пытается ее восстановить. Громовержцы по-тихоньку привыкают к жизни в гильдии. Пытаются общаться с остальными ребятами, хотя получается у них не очень. Но они стараются и однажды их труды окупятся. Один лишь Нацу не унимался. — Почему вы отослали Лексуса куда подальше, мастер? Я хочу еще раз с ним сразиться! Верните его! — Остань, Нацу. Представь какого сейчас Мастеру и Сее! Подумай об их чувствах! — разозлилась Эрза. — Кстати, о Сее. Кажется, она специально дала лакримам Лексуса ударить себя, — размышляла Леви. — Что ты имеешь в виду? — Она никогда не могла усидеть на месте. Ей надо было быть за любой кипиш, а тут целая война против Лексуса. С одной стороны, ее тело рвалось в бой, но с другой, душа болела от того, что она должна сражаться с собственным отцом. Она должна была, что-то сделать ради семьи, поэтому уничтожила двадцать лакрим, чтобы не быть обузой. — Двадцать? — удивился Грей. — Я и один то еле пережил, а она аж двадцать уничтожила? — удивился Джет. — Она монстр, — добавил Дрой. — Мастер. Я тут поискала в прошлом гильдии и нашла одну информацию. Это правда, что Алексия старший волшебник гильдии? — спросила Мира. — Страший волшебник? — Да. Уже давно. Она тайно сдала экзамен на звание еще пять лет назад. — кивнул Макаров. — Стоп, а сколько ей было тогда? — удивился Макао. — Тринадцать. — ответил Макаров. — Кстати, а у неё ведь скоро день рождение! — вдруг осенило Миру. И тут вспомнили все. — Я забыл! — Я тоже. — Это все Лексус и его битва! — Так, а когда точно? — Через два месяца? — недоумевала Мира. — Побежали смотреть подарок! — Так точно! — Чего это они всполошились? — удивился Бикслоу. — Все любят Сею. Она выросла на глазах у многих. Поэтому все относятся к ней как к дочери. Спасибо, что привели ее сюда! — улыбнулся Макаров. — А? Да. — замялся Бикслоу. Он никак не может вспомнить, что он чувствовал к ребёнку, которого лично приютил, но сердце каждый раз выпрыгивало, когда он пытался вспомнить о тех днях. Сердце не обманешь. Великая фраза, правдивая. — Думаю, нам тоже нужно, как-то поздравить, — прошептал Фрид Громовержцам. Те кивнули и тихонько слиняли из гильдии. Сея в это время сидела на крыше здания и наблюдала за небом. Вновь та белая птичка летает по небу. Она быстрая и упрямая, как Сея. Девочка протянула руку в небо и сжала в кулак, вспоминая Лексуса, а после подняла указательный палец. Символ Хвоста Феи «указатель в небо». — Не важно, где ты будешь, папа. Я все равно буду твоей дочерью, которая любит тебя всем сердцем. Ты навеки будешь для меня самым дорогим человеком, поэтому иди вперед и пусть твоё сердце будет спокойным, ведь я всегда буду рядом с тобой. Неожиданно в гильдии начался дебош и Сее пришлось вернуться в холл гильдии, где Грей и Нацу снова разошлись не по-детски. — Угомонитесь, идиоты! — закричала Кана. — Из-за вас бухло киснет. — Кто о чем, а Кана о выпивке, — улыбнулась своей фирменной улыбкой Мира. — Да она мужик! — А это тут причём? — недоумевала Эвер. — Эй, смотри куда летишь! — закричал Эльфман, когда Нацу вдруг сбил его с ног. В дебош влезли Кана и Элфман, а после и остальные. Опять от гильдии лишь щепки останутся. — Ты как, Сея? — спросила Люси. — Жить буду. Спасибо! — улыбнулась Сея. Вдруг послышался крик и что-то загорелось. М-да, умеет Нацу по настоящему отжигать. Эрза о чем-то разговаривала с Мастером и Сея даже догадывается о чем. Девочка села рядом и попросила у Миры сок. — Братец Мистанг не Джерар. — неожиданно сказала Сея, попивая сок. — Что? — Я видела Джерара однажды. Их ауры разные. У твоего Джерара она больше темно-синяя, почти черная. Цвет Космоса. А у нашего Мистанга — она больше бледно-желтая. Понятно? — Уверена? Тогда почему они так похожи. Даже близнецы бывают разными! — спросила Эрза. На что Сея лишь пожала плечами. Ей и самой интересно узнать. Если бы не проблески магии, то Сея бы сказала, что у Мистанга и вовсе нет ауры, но она есть у каждого живого существа. Похожие ауры имеет семья. Например, Макао и Ромео оба пурпурные. Лексус и Макаров ярко-желтые, почти золотые. Ну и так далее. — Уверяю. Твой Джерар либо мертв, либо еще где-то. Но я больше верю во второе. Сомневаюсь, что такой волшебник, как он случайно сдох в Райской твердыни. — Он не мой. — Не придирайся к словам, дамочка!..